что написал грибоедов про армян
Записка о переселении армян из Персии в наши области (Грибоедов)
Вот истина по сему предмету, как она мне известна: полковник Л[азарев] почитал себя главным побудителем этой эмиграции, о чем, как нам известно, он изъяснялся довольно гласно, но неосновательно, потому что армяне никакого понятия не имели о нем, будучи единственно движимы доверенностью к России и желанием быть под ее законами. Трактат давал им на сие полное право. Деятельными орудиями при переселении были: кн[язь] Аргутинский, Гамазов, а другие подчиненные офицеры действовали уже под их влиянием. Полк[овник] Л[азарев] помышлял только о сочинении прокламаций, довольно неуместных, между прочим, о формировании регулярного армянского ополчения, полагая даже включить в круг своих замыслов, хотя благонамеренно, но необдуманно, и самый Карабах и прочие области, имеющие свое начальство и где особенной власти от давно учрежденных не могло быть допущено. Кн[язь] Аргутинский представлял ему несколько раз о его поведении, как это все хвастливо, ветренно и бесполезно. Все прочие дела полковника] Л[азарева] были такого же рода и не стоят того, чтобы о них распространяться. Должно только прибавить, что он человек пустой, но не безнравственный, не способен утаивать казенных денег и делать вред умышленно.
При раздаче денежного пособия выходцам из Урмии произошло много беспорядков, но не злоупотреблений: бедным недодано, богатым передано. Это произошло от поспешности, с которой сия провинция оставлена была нашими войсками. Второпях действовали без разбора, и потому деньги мало послужили в помощь, ибо дурно были розданы. Это, впрочем, единственный случай, мне известный.
Так было при переселении; но при помещении их у нас на новых местах все сделано бессмысленно, нерадиво и непростительно. Для заведования ими учрежден комитет, который ничего не ведал и тем более достоин осуждения, что от в[ашего] с[иятельства] имел самое точное и подробное наставление, как ему в сем случае поступать:
Указав в[ашему] с[иятельству] на жалкие акты комитета переселения, я должен также по справедливости заметить, что если бы в нем заседали и люди со способностями, которых вовсе там не было, то и они нашлись бы в большом затруднении. В областном правлении нет еще вовсе даже поверхностной описи земель и селений за-Араксских; еще неизвестно число жителей и в округах по сю сторону Аракса. Об имениях и говорить нечего: никто не знает, кому что принадлежит. Таким образом, комитету негде было занять надлежащих сведений, которыми должен был пользоваться. Здешний областной начальник отзывается, что он хотел большое число новоприбывших армян переселить за Аракс, но они просили у в[ашего] с[иятельства] позволения остаться на тех местах, куда их на первый раз временно пристроили, на что и получили ваше согласие. Подполк[овник] кн[язь] Аргутинский не отчаивается однако же в возможности привести сию меру в исполнение. Чиновник этот заслуживает по своей распорядительности и честности полное доверие начальства.
30 тысяч р[ублей] с[еребром] и 2 тысячи червонцев, вновь назначенные в пособие переселенцам, будут уже употреблены гораздо разборчивее. Если бы в[аше] с[иятельство] решились еще два раза столько в наискорейшем времени отпустить на тот же предмет, то совершенно бы упрочили благосостояние означенных выходцев. Извольте только принять в соображение число требующих помощи, которые все со временем будут платить подать казне; сравните с среднею оценкою в России такого же количества душ, и вся сумма, в[ашим] с[иятельством] на сие выданная, не только покажется вам умеренною, но даже ничтожною по сравнению с пользою, которую она принести должна. Не знаю, представлялось ли в[ашему] с[иятельству] сие дело с той именно точки зрения и будет ли она вами одобрена.
Еще один важный источник пособия и казне ничего не стоящий представляет сардарский скот, которого ныне открыто до 30-ти тысяч штук, розданный в свое время сардарем жителям на содержание, которое им вменялось в подать. Он от него в свою очередь, как хозяин, получал масло, шерсть и самый приплод и пр. О существовании сего скота я от многих наслышан и решительно удостоверился от членов областного правления Петрикова и Мендокса. Продолжать казне сие сардарское хозяйство неудобно и в нашей администрации просто невозможно, раздать же солдатам на порции значит израсходовать безвозвратно; но раздача сего скота переселенцам чувствительно пополнит и исправит их хозяйство.
Сколько я ни старался узнать стороною, и именно чрез моего переводчика Дадашева, для сего чрезвычайно способного, которого заставлял расспрашивать по деревням, где проезжал, в Эчмиадзине и здесь, не происходили ли какие злоупотребления при раздаче денег, но никто на это не жалуется и сего точно не было.
У областного начальника переводчик Мирза-Татус известный мошенник, но он по сему делу не имел никаких поручений; равномерно и брат его, начальник Сурмалинского магала, такой же общепризнанный негодяй, о котором я теперь упоминаю к слову, но при переселении он тоже ни во что не вмешан.
Много должно ожидать от старания тех, которые ныне заведывают водворением пришельцев, особенно от кн[язя] Аргутинского; он уже верно не впадет в ошибки своего предшественника, майора Владимирова.
Также мы с ним немало рассуждали о внушениях, которые должно делать мусульманам, чтобы помирить их с нынешним их отягощением, которое не будет долговременно, и искоренить из них опасение насчет того, что армяне завладеют навсегда землями, куда их первый раз пустили. В том смысле говорено мною и полицеймейстеру, членам правления и ханам, которые у меня здесь были.
В[аше] с[иятельство] сделали бы истинное благодеяние, если бы предписали Тифлисской казенной экспедиции, чтобы она отрядила сюда нескольких чиновников. Здесь просто некому дела делать, даже писарей нет, переводчиков также. Я думаю, что можно было бы выбрать для сего нескольких учеников из армянской школы в Тифлисе.
Обращаясь опять к переселенцам, я нахожу, что они гораздо полезнее наших грузинских армян, вообще торгашей, не приносящих никакой пользы казне, а перешедшие из Персии большею частью, ремесленники и хлебопашцы.
Новость о том, что известный российский кинорежиссер Никита Михалков собирается снимать многосерийный фильм об Александре Грибоедове, вызвала большой интерес у многих. В том числе у историков. Особенно после того, как сам режиссер, говоря о будущем фильме, заявил, что Грибоедов заселил Карабах армянскими семьями.
Несомненно, режиссер такого масштаба, как Никита Михалков, не будет говорить, не изучив вопроса. Тем не менее, его слова уже комментируются армянской стороной в различных негативных ракурсах.
Давайте и мы сегодня обратимся к истории двухсотлетней давности и поговорим о том, кем был Александр Грибоедов и как этот талантливый человек оказался под армянским влиянием, которое и привело его в конечном итоге к гибели.
В частности, в своем рапорте от 11-13 сентября 1819 года Грибоедов писал поверенному в русских делах в Персии С. И. Мазаровичу: «Что за подлое отродье эти армяне. Никто из них и знать меня не хотел, а при этом всегда на ухо шепчут, что мы их будущие покровители. Они нас продают тем же персам, которые готовы их распинать и варить под любым соусом».
Читая это строки, удивляешься метаморфозе, которая произошла с Грибоедовым за последующие девять лет до подписания Туркменчайского договора в феврале 1828 года. Что же способствовало формированию столь проникновенного отношения дипломата к ранее презираемому народу?
Факты свидетельствуют, что за этим кроятся хитросплетения армянских церковников и всего армянского окружения поэта.
По-видимому, он получил массу внушительной лжи во время пребывания в Эчмиадзинском монастыре и бесед с армянским католикосом в январе 1820 года и в июне 1827 года.
Во время первой встречи, советником-переводчиком на переговорах с армянским католикосом Нерсесом был Хачатур Абовян. Основной целью поездки Грибоедова в Эчмиадзин в июне 1827 года были переговоры с главой армянской церкви о предстоящих планах по переселению армян из Персии на вновь завоеванные российские владения на Южном Кавказе, куда ранее, согласно выдвигавшемуся проекту, предлагалось переселить до 30 тысяч казаков.
Немало армян было в посольской миссии Грибоедова. С 1819 года помощником поэта был армянин Шамир Мелик-Бегляров, который работал в дипломатической канцелярии главнокомандующего на Кавказе. По настоятельному совету Шамира Грибоедов часто посещал Тифлисское армянское училище, периодически встречался с обученными армянами, которые привлекали его к чтению искусно сфальсифицированных «фундаментальных» трудов, таких, как «История Армении» Мовсеса Хоренаци.
Кроме личного переводчика в посольской миссии Грибоедова в Тебризе работали канцелярист Рустам Бенсанян, личный переводчик Мелик Шахназар, Якуб Маркарян (Мирза Якуб), казначей Василий Дадашьян (Дадаш бек), курьеры Исаак Саркисов, Хачатур Шахназаров. Таким образом, проясняется, как и под каким влиянием формировалось сочувственное отношение молодого дипломата к армянам, которых он поначалу совсем не жаловал.
Поэтому не случайно, что Грибоедов внес весомый вклад в реализацию проекта по массовому переселению армян из Персии в пределы захваченных русской армией азербайджанских Иреванского, Нахчыванского и Карабахского ханств.
Известный исследователь деятельности Грибоедова в период русско-персидской войны И. К. Ениколопов в своей книге «Грибоедов и Восток» пишет: «Просмотр «дел» дипломатической канцелярии главноначальствующего на Кавказе убеждает в том, что большинство донесений, реляций и другого рода служебной переписки составлялось в черновиках Грибоедовым».
Не случайно, что накануне захвата русской армией Иреванского ханства, 19 июля 1827 года граф И.Паскевич, муж двоюродной сестры Грибоедова, поручил ему написать проект перемирия между Россией и Персией. 11 ноября 1827 года, на втором заседании конференции, на которой обсуждались условия, предъявленные И. Ф. Паскевичем персидскому правительству, именно по инициативе Грибоедова были рассмотрены основные вопросы, относящиеся к армянскому народу.
Как известно, Грибоедов добился включения в Туркменчайский договор специальной 15-ой статьи, которая стала юридической базой для массового переселения армян из Персии на территории вновь захваченных азербайджанских ханств. К этому добавим, что именно Грибоедов остро обозначил вопрос о необходимости взятия Иреванского и Нахчыванского ханств, что в конечном итоге обеспечило армян территорией для создания в будущем государства там, где их раньше никогда не было.
Об этом А. Грибоедов пишет в донесении И.Паскевичу 30 июля 1827 года после переговоров с персидским наследным принцем Аббасом-Мирзой из лагеря при селении Кара-Баба:
При окончании каждой войны, несправедливо начатой с нами, мы отдаляем наши пределы и, вместе с тем, неприятеля, который бы отважился переступить их. Вот от чего в настоящих обстоятельствах требуется уступка областей Эриванской и Нахичеванской».
Историки свидетельствуют, что приказ, зачитанный в день взятия Иреванской крепости перед войсками, был составлен лично Грибоедовым.
10 февраля 1828 года был подписан русско-персидский Туркменчайский договор, который разделил азербайджанские земли надвое. Как пишет летописец Кавказской войны, известный историк В.А. Потто, именно Грибоедову была доверена честь предоставления документов Туркменчайского трактата императору Николаю I.
Уже через несколько месяцев, 26 июля 1828 года в письме к К.В. Нессельроде, в то время вице-канцлеру и управляющему российским министерством иностранных дел, Грибоедов рапортовал о пребывании крупной партии армян, вступивших в новые границы империи:
«Армянский архиепископ Нерсес, прибывший из Эчмиадзина, говорил мне много насчёт переселения 8000 семейств армян, которые пришли из-за р. Аракс, чтобы поселиться в наших провинциях; вследствие этого Марага, Салмас и Урмия почти обезлюдели, что для Аббас-Мирзы, согласно финансовому вычислению персов, составляет потерю в 100.000 туманов ежегодного дохода, или 4 курура капитала; это его чрезвычайно огорчило».
Речь в письме шла о семьях армян из Тебриза, Мараги, Салмасского, Хойского, Урмийского ханств. Большинство переселенцев разместилось на территориях Иреванского, Карабахского и Нахчыванского ханств Северного Азербайджана.
Из «Записок о переселении армян из Персии в наши области» (как отмечает редактор «Актов Кавказской Археографической комиссии» Адольф Берже, где была опубликована данная записка, в делах нет сведений, кому принадлежит эта записка, но судя по тому, что упоминаемый в ней переводчик Дадашов был переводчиком у Грибоедова, то можно с некоторой вероятностью заключить, что и записка принадлежит Грибоедову- И.Н.), составленном уже после заключения Туркменчайского договора в 1828 году, узнаем, что Грибоедов предлагал передать 30 тысячное поголовье скота Иреванского Сардара не армии и не казне, а новоприбывшим армянам, чтобы пополнить их хозяйство.
И можно только поражаться, с какой настойчивостью Грибоедов следил за выполнением обязательств, взятых персидской стороной в отношении переселенцев.
Вот что пишет Грибоедов 3 декабря 1828 г. из Тебриза в Петербург В.С.Миклашевичу: «К нам перешло до 8 тысяч армянских семейств, и я теперь, за оставшееся их имущество не имею ни днем, ни ночью покоя, однако охраняю их достояние и даже доходы, все кое-как делается по моему слову».
В другом письме, отправленном графу И. Ф. Паскевичу 23 августа 1828 г. из Тифлиса, Грибоедов пишет: «Я слышал, что перешедшие к нам армянские семейства будущею зимою будут лишены средств к пропитанию».
В то же время в рапорте главнокомандующему российской армией на Кавказе графу Паскевичу Грибоедов резко критиковал проявленную, по его мнению, поспешность и некомпетентность властей, непосредственно осуществлявших переселение: «Вашему сиятельству угодно было узнать достовернее чрез меня о способах, которые были приняты к переселению армян из Адербейджана, и о нынешнем их водворении в наших областях. Армяне большею частью поселены на землях помещичьих мусульманских. Летом это еще можно было допустить. Хозяева, мусульмане, большею частью находились на кочевьях и мало имели случаев сообщаться с иноверными пришельцами. Не заготовлено ни леса и не отведено иных мест для прочного водворения переселенцев. Переселенцы находятся сами в тесноте и теснят мусульман, которые все ропщут и основательно».
Таким образом, Грибоедов констатировал, что армян расселяли на землях мусульман, за счет вытеснения последних.
Сегодня проясняется весомая роль армянского окружения Грибоедова в его гибели в Тегеране в феврале 1829 года. Грибоедов стал жертвой армянской лжи и вероломства. Армяне мастерски разыграли сценарий и довели до кульминации историю с двумя армянскими наложницами из гарема персидского шаха, которая стоила жизни 34-летнему русскому посланнику и практически всем сотрудникам российского посольства в Тегеране.
Так армяне отплатили своему покровителю, которому вечно должны быть благодарны за расселение на азербайджанских территориях, где создали сегодня себе государство.
А.Грибоедов: «Что за подлое отродье эти армяне!» 200 лет спустя
Чингиз Гусейноглу, автор haqqin.az 4 декабря 2019, 23:29
Тысячи извинений, уважаемые читатели! Это вовсе не я, постоянный автор hаqqin.az. Это все Грибоедов, любимый всеми нами со школьных времен – тот самый – великий, неповторимый, написавший “Горе от ума”. Другое дело, что нас роднит наше душевное состояние. Направляясь осенью 1819 года к месту своего назначения по долине, простирающейся от Аракса до Нахичевани поэт после нескольких часов марша, невзирая на дикую усталость сел писать, нет, не стихи, не письмо любимой супруге Нино Чавчавадзе, оставленной в Тбилиси, а, представьте, рапорт своему начальству. А если быть уж совсем точным – господину поверенному в делах России в Персии С.И Мазаровичу.
Заметим, кстати, что 50 телят за такую услугу и по нынешним временам дороговато, если, конечно, письмо не содержит информацию об очередных политических интригах Армении против своих соседей – азербайджанцев, турков или иранцев.
Несколько дней назад один из последователей древнейшей революционной «Дашнакцутюн» облил краской монумент инициатору великого армянского переселения на Кавказ. Вот таким способом армяне ответили России за демонтаж мемориальной доски прислужнику немецким нацистам Нжде. Но при чем тут Грибоедов? Если бы не сосланный русским царем Грибоедов и его настоятельные рекомендации центру, удалось бы древнему народу воссоздать свое государство? Но в своей слепой ненависти ко всему русскому, современные армянские нацисты не обошли своим презрением и великого поэта-дипломата. Вот так в гордом одиночестве, облитый алой краской, символизируещей кровь, стоит оскверненный памятник Грибоедову в Ереване.
Проходят века, но ничего не меняется на нашем Кавказе…
Центр поддержки русско-армянских стратегических и общественных инициатив
Грибоедов был человеком чрезвычайно одарённым и разносторонним. Одним из самых просвещённых и эрудированных людей своего времени. Он был выдающимся писателем, автором бессмертного «Горя от ума», поэтом и драматургом, прекрасным пианистом и композитором, талантливым дипломатом и востоковедом. Это был благородный дворянин, владевший шестью европейскими и несколькими восточными языками.
Впервые он посетил Армению в 1819 году, будучи в статусе секретаря русской миссии в Тегеране. Он успел побывать в Эчмиадзине, посетить здешний Матенадаран, осмотреть исторические памятники. Армения своей красотой произвела на него неизгладимое впечатление. Но больше всего его поразил величественный Арарат.
Россия также получала исключительное право держать военный флот на Каспийском море. На Персию налагалась контрибуция в 20 миллионов рублей серебром, которая позднее была сокращена наполовину. Туркманчайский мирный договор укрепил позиции России в Закавказье, а также способствовал усилению влияния России на Среднем Востоке.
Как известно в начале XVII века при шахе Аббасе I множество армян, которые всегда славились своим талантом и трудолюбием, были насильственно вывезены из Армении и, в частности, из Карабаха в Персию. И перед российскими властями стояла задача вернуть их в родные места. Благодаря усилиям Александра Грибоедова в Туркманчайский мирный договор был включён 13-й пункт, согласно которому персы обязались не препятствовать возвращению угнанных в Иран армян на историческую родину.
И Грибоедов сыграл важнейшую роль в репатриации 40 тысяч армян из Персии в Восточную Армению. Ни один из международных договоров не имел столь большого значения для судьбы армянского народа, как Туркманчайский. И никто другой из русских деятелей того времени не внёс такого огромного вклада в освобождение армянского народа, как Александр Грибоедов.
Это была единственная прижизненная постановка его комедии. В Эриванском гарнизоне, возглавляемом генералом Афанасием Красовским, служили высокообразованные офицеры, а также ссыльные декабристы. Это были офицеры, разжалованные в рядовые и сосланные в действующую армию на Кавказ за участие в восстании на Сенатской площади Санкт-Петербурга 25 декабря 1825 года. Грибоедов был знаком с некоторыми из них. В Эривани они организовали театральный кружок и стали инициаторами этой идеи и актёрами. Причём военные исполнили как мужские, так и женские роли.
Александр Сергеевич остался очень доволен увиденным и поблагодарил актёров. Ныне об этой легендарной постановке свидетельствует надпись на внешней стене коньячного завода «Ной» в Ереване, находящегося на месте бывшей Эриванской крепости. А следующая постановка бессмертной пьесы «Горя от ума» была осуществлена уже после гибели её автора в зале Тифлисской армянской духовной семинарии 26 января 1831 года.
В январе 1829 года Грибоедов прибыл в Тегеран в качестве посла России в Персии. С самого начала появления русской миссии в Тегеране к нему стали приходить местные армяне с просьбой помочь вернуться на родину в Восточную Армению, которая с 1828 года стала частью Российской империи. Он всячески старался облегчить нелегкую участь персидских армян и обещал оказать им содействие в возвращении. Многие армяне воспользовались представившейся возможностью.
В то время при шахском дворе служил армянин Мирза Якуб (Якуб Маркарянц). По повелению Фетх Али-шаха он был одновременно ревизором, главным казначеем и хранителем государственной казны и драгоценных камней шаха, евнухом шахского гарема. Таким образом, будучи управляющим казной шаха, он был одним из самых доверенных и приближённых лиц, посвящённых во многие тайны Фетх Али-шаха. Это был прекрасно образованный и очень умный человек. Он пользовался большой властью и почётом.
Мирза Якуб родился в Эривани в 1785 году. А в 1804 году в возрасте 19 лет, примкнув к каравану, отправился для продолжения учебы в Тифлис. По дороге в Грузию на караван напал персидский отряд. В результате нападения часть людей была убита, а часть, в том числе и Якуб, были взяли в плен и увезены в Персию.
Якуб Маркарян жил в Персии четверть века, вынужден был принять ислам, хотя втайне оставался христианином и мечтал вернуться на родину. После подписания российско-персидского договора он решил воспользоваться предоставившейся возможностью вернуться на Родину. Он пришёл к Грибоедову и уговорил укрыть его в посольстве, а затем переправить в Эривань.
Узнав о бегстве своего казначея, гневу шаха не было предела, ведь Мирза Якуб мог рассказать о состоянии финансов Ирана и разгласить многие дворцовые тайны. Шах потребовал выдать беглеца, на что глава русской миссии Александр Грибоедов ответил отказом. После этого Мирзу Якуба обвинили в том, что он обокрал казну шаха и назначили за его голову высокую награду.
Напряженные отношения между шахом и Грибоедовым ещё более усугубились после того, как в русскую миссию пришли две армянки из гарема родственника шаха Аллаяр-хан Каджара, которые тоже хотели выбраться в Армению. Российский посол не мог им отказать, тем более, что, как было уже сказано, армяне имели право вернуться на родину согласно 13-й статье Туркманчайского договора.
Укрытие Грибоедовым в русском посольстве столь значимых для шахского двора армян послужило причиной для возбуждения недовольства исламских фанатиков, которые начали антирусскую пропаганду на базарах и в мечетях. Это было ловко использовано англичанами. Они подговорили мусульманское духовенство организовать нападение на русскую миссию.
Все тела погибших были изуродованы. Александра Грибоедова с трудом опознали по простреленной в 1818 году на дуэли с Александром Якубовичем кисти левой руки. Останки 37 сотрудников посольства и казаков, защищавших миссию, были тайком захоронены в братской могиле во дворе армянской церкви Святого Татевоса в Тегеране. Чтобы замаскировать могилу, над ней была посажена виноградная лоза.
Резня в тегеранском посольстве вызвала большой международный скандал. Возникла угроза нового вооружённого конфликта между Россией и Персией. И тогда персидский правитель Фетх Али-шах отправил в Санкт-Петербург сына наследника престола Аббаса-Мирзы своего внука принца Хосрова-Мирзу. Чтоб загладить вину за убийство в Тегеране российского посла, он прибыл с извинениями и с богатыми дарами, в том числе со знаменитым алмазом «Шах».
Этот старинный алмаз, именуемый «Орлов», в 1772 году армянин Григорий Сафрас продал племяннику своей жены армянину Ивану Лазареву, который был придворным ювелиром. Так появляется алмаз «Лазарев». А в 1773 году Лазарев, позднее ставший графом, перепродал его графу Григорию Орлову, который подарил его императрице Екатерине II. А в 1774 году алмаз «Орлов» был инкрустирован в Императорский скипетр. В настоящее время алмазы «Шах» и «Орлов» являются самыми крупными в коллекции исторических драгоценных камней Алмазного фонда Российской Федерации.
11 (23) июня 1829 года во время своего путешествия по Кавказу на Бзовдальском (позднее названном Пушкинском) перевале на севере Армении (между нынешними Ванадзором и Степанаваном) близ крепости Гергер поэт Александр Пушкин встретил телегу с телом убитого посла Александра Грибоедова. Вот что он пишет.
«Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. На высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, поднимались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» – спросил я их. «Из Тегерана». – «Что везете?» – «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!». Так описал свою последнюю встречу с Александром Грибоедовым Александр Пушкин в книге «Путешествии в Арзрум», увидевшей свет в 1835 году.
Тело Грибоедова было доставлено армянами в Тифлис и погребено на горе Мтацминда в гроте при церкви Святого Давида. На его похороны собралось большое количество народа, в особенности армян, составлявших в ХIХ веке подавляющее большинство населения Тифлиса. На могиле Александра Грибоедова его вдова Нина Чавчавадзе поставила памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!».
В 1937 году к 100-летию смерти Пушкина на вершине горы Бзовдал на Пушкинском перевале на высоте 2030 метров в память о том знаменательном событии был сооружён памятник-родник с бронзовым барельефом, изображающим эту встречу. В 2005 году памятник был реконструирован и перенесён с вершины Пушкинского перевала к трассе, что обеспечило для людей более лёгкий доступ к нему. Ныне в Армении намереваются установить здесь ещё и бюсты двух великих русских поэтов, двух Александров Сергеевичей.
Армянский народ помнит, любит и чтит имя своего великого друга. В Армении имя Александра Грибоедова увековечено во многих местах. В 1975 году в центре Еревана был установлен памятник Грибоедову, созданный скульптором Оганесом Беджаняном и архитектором Спартаком Кнтехцяном. Надпись на его постаменте гласит: «Александру Грибоедову от благодарного армянского народа».
В 2019 году в парке Благодарения Российско-Армянского университета был открыт бюст Грибоедова. Открытие памятника, созданного Григорием Потоцким было приурочено к 190-й годовщине гибели прославленного писателя и дипломата. В День дипломатического работника России и в дни рождения и смерти Грибоедова воздать дань уважения своему знаменитому земляку к этим памятникам приходят российские дипломаты. А благодарные армяне возлагают цветы весь год.
В Ереване именем Грибоедова названы улица и школа. В столице Арцаха (Карабаха) Степанакерте также есть школа имени Александра Грибоедова. В 1995 году была выпущена почтовая марка Армении, посвящённая А.С. Грибоедову.
Кроме этого в Армении именем Грибоедова названо село в Армавирской области страны. В 2020 году к 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича в селе Грибоедов состоялось открытие Аллеи армяно-российской дружбы в парке имени А.С. Грибоедова. А в сельской школе состоялось открытие Центра русского языка.
Надо сказать, что в нынешнем году 225-летие со дня рождения великого русского писателя и дипломата А.С. Грибоедова торжественно отмечается во многих странах. А Россия, Армения, Грузия и Иран объявили 2020 год Международным годом Грибоедова. 15 января в день его рождения возложение венков и цветов состоялось в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России, а также в Ереване, Тбилиси и Тегеране.
В течение всего года во многих странах будут проходить и другие мероприятия. Запланированы конференции, круглые столы, творческие встречи, выставки и флешмобы, посвящённые памяти великого писателя и дипломата.
В Армении такие мероприятия помимо Еревана пройдут в Гюмри, Ванадзоре и селе Грибоедов. Международный год Грибоедова отмечается в том числе различными организациями армянской Диаспоры по всему миру.
Так что армянский народ с большой благодарностью и теплотой вспоминают Александра Сергеевича Грибоедова. Память о замечательном сыне русского народа живёт в сердцах всех армян. А иначе и быть не может!