Молодёжный сленг времен СССР
В советские времена возник особый социальный диалект группы возраста 12-22 лет – так с помощью лексических особенностей речи молодежь противопоставляла себя не только старшему поколению, но и официальной системе.
Для молодежной субкультуры сленг часто является способом самовыражения. Вспомните, как вы в подростковом возрасте употребляли разные «словечки», которые часто не имели ничего общего с нормальной речью. Большинство молодых людей пользуются такими словами регулярно, даже не задумываясь, кем и когда они были придуманы.
Итак, словарь сленга 1960 –х годов:
Котлы – наручные часы
Хилять – неспешно прогуливаться
Шузы на каше – обувь на толстой подошве из белого синтетического каучука
Бродвей – главная (центральная) улица любого города. Например, в Питере Бродвеем называли Невский проспект, а в Москве – улицу Горького (Пешков-стрит)
Мани, манюшки – деньги
Шнурки в стакане – выражение означавшее, что родители дома
Баруха – девушка, придерживающаяся широких взглядов относительно общения с парнями
Совпаршив – искажённое сокращение «совпoшив», то есть вещи, произведенные в СССР
Чуча – песня из кинофильма «Серенады солнечной долины», который стал культовым для стиляг Советского Союза
Музыка на костях – метод записи самопальных музыкальных пластинок на рентгеновских снимках
Бараться – заниматься сексом
Пример: «Вчера хиляли мы по Бродвею, один мой кореш обещал шузы на каше и еще про котлы щтaтские гнал, но не свезло – фраерок кинул, совпаршив принес какой-то рижский. Были манюшки, решили в «Аист» пойти, так там жлобье подняло визг из-за моей баpухи. На хату ко мне никак не могли: шнурки в стакане. Пошли к ней. Чучу на костях послушали, постиляли, пожамкались, настрою бараться не было – так и повырубались».
Хаеp — длинные волосы
Попилить хаеp — подстричь. В те годы это часто делали в милиции при задержании
Хайpатник — лента, поддерживающая волосы на лбу
Фейc —внешний вид, лицо
Стpематься — бояться, пугаться
Фaкмен —неприятный тип, неудачник
Стебаться — смеяться над кем-то, издеваться
Скипнуть — уйти, сбежать
Дpинчить до кpейзы — напиваться до беспамятства
Обломаться — потерять к чему-либо интерес, пасть духом, остаться ни с чем, «перегореть»
Утюг — фаpцовщик (скупщик или спекулянт), скупающий у иностранцев вещи и валюту
Аскать — просить деньги на улице у прохожих. Популярным персонажем такого метода получения денег был Янис Абаскайтис —мифологический литовец, якобы потерявший билет в Ригу и нуждающийся в средствах, чтобы вернуться домой
Береза — так именовали работников добровольной дружины, которые помогали милиционерам проводить воспитательные санкции по отношению неформальной молодежи
Сестра, систеp — системная девушка
Любеpа — жители Люберец, которые носили клетчатые штаны, сшитые из занавесок, и короткие стрижки, считали своим долгом приезжать в столицу и бить всех обладателей длинных волос. Эти агрессивно настроенные молодые люди любили в свободное время качаться на самодельных тренажерах.
Вписать — пустить переночевать к себе домой хороших людей
Мочалка — девушка, которую «красоткой» никак не назовешь
Система — общее название всех неформалов
«Турист» — популярная среди системщиков недорогая кофейня, находившаяся у Бульварного кольца, распространенное место их встречи
Гоголя — Гоголевский бульвар
М2 — федеральная трасса Москва-Симферополь
Лол, в 70е явный перебор был с заимствованием слов из английского языка)
Если не ошибаюсь из представленных здесь сейчас можно встретить в том-же значении только: мани, гёрла, хаер, фейс, прикид, стрематься, стебаться, обломаться, вписать и мочалка)
А вот «хилять» и «скипнуть» теперь только в компьютерных играх, а остальные вообще кажутся незнакомыми, по крайней мере в подобном значении)
Она жила двумя этажами выше. Мы здоровались, встречаясь в подъезде, но не общались. И если быть честным, Оля мне не нравилась — вызывала некоторое неприятное чувство, которое чаще всего вызывают неуверенные, нерешительные, стеснительные люди, не умеющие жить в моменте и вовремя улыбнуться или наоборот — дать отпор, когда надо. Их как будто нет — люди призраки.
Я был тогда в 7-м классе и не понимал, что всему виной — строгие олины родители. Они со своей строгостью сильно припозднились. Наша страна уже победила в войне, запустила первый спутник и первого космонавта, даже Олимпиаду на своей территории провела. Уже можно было чему-то радоваться. Но они держали девочку в строгости, не баловали теплым отношением. И она всегда была хмурой — грустнее осенней тучи.
Однажды в 6-ом “В”, где училась Оля, появилась новенькая девочка — Ира. Оля и Ира стали подругами. А мне Ира сразу очень понравилась, и я начал развивать с ней романтические отношения — проводить до её дома через дорогу, встретить перед школой… это быстро кончилось — Ире я не понравился. Но почему? Я все делал правильно, как мне казалось. Я ничем её не обидел…
Ну, конечно — все дело в Оле. Эта вечно хмурая, надутая, неприветливая девчонка наверное как-то влияет на свою подругу… наверное что-то и про меня наговорила… сама ни с кем не дружит, и другим не дает.
В общем, я нашел козу отпущения и стал относиться к Оле еще более предвзято и недобро.
Дело доходило до мелких школьных пакостей. Но к моему удивлению, и наверное даже разочарованию, Оля никак на них не реагировала. А с течением времени я успокоился насчет Иры, и на Олю мне тоже стало как-то все равно. И встречаясь в подъезде мы вновь стали говорить друг другу “Привет”.
А в 9-м классе я уже во всю занимался музыкой, и мне надо было иногда переписать с кассеты на кассету какую-то новую мелодию — для друзей из Планетария, чтобы они репетировали у себя дома под эту запись. Но у меня был один кассетник. Нужен был второй. Однажды встретившись в подъезде я спросил Олю: “Привет. У тебя магнитофон есть?” — “Есть”. “Дай на вечер — кассету переписать надо”. Оля дала. И потом я часто обращался к ней за кассетником. А потом ей нужно было что-то переписать. И она притащила ко мне в гости Иру — пока что-то переписывалось — как оказалось — для Иры, мы отлично провели время и наконец подружились. А ведь то того Ира обходила меня за квартал. Я тогда отметил про себя, что как все легко и просто получается, когда тебе уже не надо…
Я закончил школу, поступил в институт, и даже переехал в другой район. Олю долгое время не встречал. А Иру вообще больше не видел, что ни хорошо и не плохо. Но несколько лет спустя я столкнулся с Олей на соседней станции метро. С трудом узнал.
Тут стоит добавить, что в детские годы Оля сильно комплексовала от некоторой полноты. Её нельзя было назвать толстой, да и лишних килограммов в ней было пару штук, но она этот груз носила в душе. И он ощущался. Он визуализировался и придавал ей не самый лучший вид.
И вот я вижу перед собой стройную, высокую, симпатичную девушку, с улыбкой на лице. Перед ней коробка. В коробке маленькие щенки — неуклюже возятся, норовят перебраться через картонную стенку — на свободу, как котята. Я и подумал сперва, что котята. Но — нет. Девушка очевидно их пытается пристроить в добрые руки и смотрит всем выходящим из метро в глаза — в надежде найти хозяина для своих собак… смотрит мне в глаза, и говорит с улыбкой: “Привет, Андрей”
Я не сразу сообразил, почему она мне знакома.
— … Оля? — не узнал тебя. Давно не виделись, давно. Ты сильно изменилась. Живешь здесь?
— Нет, живу я там же. Здесь я щенков раздаю. Тебе не нужно?
— Оля, у меня есть собака. Мне хватит. Большая — ньюфаундленд. Еще одного пса некуда будет. А это все твои?
— Мои. Тоже вот думаю, как бы поголовье уменьшить, но хочется в хорошие руки раздать.
Мы тогда быстро попрощались — я торопился. Но потом часто видел Олю на том же месте. Иногда подходил, разговаривали. О собаках. Она оказалась заядлой собачницей. Теперь-то я понимаю, что любовь к собакам для неё стала компенсацией недостатка любви родителей — собаки со своей безусловной любовью дадут 100 очков вперед любому человеку. Для Оли это было жизненно важно. Тогда, конечно, я не знал об этом.
Оля в какой-то момент смогла изменить себя. Села на диету, похудела, большую часть времени проводила на работе или с собаками, и с родителями почти не общалась. Вышла замуж и начала курить — тогда считалось, что курение препятствует набору веса.
Когда у моего пса Джека случился ушной клещ Оля помогла его вывести. Мы с женой Оксаной несколько раз приходили к ней с псом, общались на собачьи темы. Раз, нашли брошенного щенка ньюфа под сидением в трамвае — не смогли оставить там, взяли себе — выходили (он полудохлый был), но нам две собаки было перебор. Обратились к Оле — она помогла пристроить малыша.
Периодически мы встречали Олю на выходе станции метро Чертановская — все так же — с щенками. Она пристраивала всех щенков, какие обнаруживались внутри её горизонта событий. Мы были рады её видеть, а она, судя по всему всю свою радость делила с собаками. Оля могла быть с ними и в дождь, промокая до нитки, и в лютый холод.
Почему-то наши встречи прекратились.
А через год примерно мне позвонил её муж, которого я никогда не видел и не знал даже имени, но он представился так. Рассказал, что Оля умерла. Однажды промокла с собаками своими, замерзла сильно — воспаление легких, поздно спохватились, не смогли спасти… и вот уже год, как её нет… Пока мужчина рассказывал это, его поначалу спокойный голос превратился в рыдания. Я слушал его сколько мог, выбрал паузу, сказал, что очень сочувствую и сожалею…
— Оля говорила, Вы пишете музыку?
— Напишите что-нибудь посвященное Оле. Пожалуйста! Я не умею, мне это не дано. Но Вы можете это сделать для меня.
— Понимаете, написание музыки, это не то, что можно сделать по просьбе. И я никогда не писал музыку на заказ. Музыка как-то приходит ко мне, но я не управляю этим процессом. Я могу лишь принять это. Но не вызвать.
— Вы же музыкант, композитор! Неужели Вы не можете написать музыку для Оли. Я не знал Вас, но Вы были другом Оли — она так о Вас говорила.
— Я не могу Вам этого обещать. Я глубоко потрясен смертью Оли и искренне Вам сочувствую. Но я не могу обещать сделать то, что у меня не всякий раз получается, и я честно сам не знаю, как пишется музыка. Боюсь, это не только от меня зависит.
— Деньги нужны всем. Но это не тот случай. Оля действительно мой друг. Друг детства. Но, знаете, я слышал, Вы плакали в трубку. Мне бы тоже сейчас осознать произошедшее, и тоже выплакаться. Для меня это очень больно. Может быть не так сильно, как для Вас, но, поверьте, мне в такие минуты не до музыки. Я не уверен, что смогу. Сейчас — точно нет. А то, что не получается без денег, и за деньги не выйдет. Поэтому прошу Вас, про деньги больше не говорите.
— Я понял Вас. Извините.
Он положил трубку. И больше не звонил. А я осознал, что музыка — совсем не то, чем я распоряжаюсь. Конечно, у меня было двоякое отношение к этой просьбе. Просить незнакомого человека написать что-то посвященное ушедшей в мир иной любимой женщине — это как-то странно на мой взгляд. Это же никогда не станет его посвящением. А зачем ему мое?
Но я действительно хотел что-то написать для Оли. И — не написал. Не смог. Были случаи, когда это получалось. Но в этот раз не получилось. И я думаю, что там, откуда ко мне приходят мелодии, этого не было в планах, не было среди предполагаемых или возможных событий.
А может быть просто Оля этого не хотела. Она вообще в этой жизни мало чего хотела для себя. Она заботилась о других: о спокойствии родителей, о муже, о собаках, о друзьях. Что ей самой было нужно в жизни? — этого я не знал. Быть может — чуть еще похудеть, чтобы соответствовать запросам общества и стандартам красоты… хотя она и так была красива, особенно, когда улыбалась.
Эпоха «Стоников» и цветных шнурков. За какую одежду поясняли и спрашивали в нулевых?
Полный разбор фразы «Поясни за шмот».
Поколение Z живёт в прекрасном мире, где носить можно все что угодно. Максимум риска, на который идут зумеры – шанс получить модный приговор от кого-нибудь из знакомых. В каждом городе есть несколько исключений в виде особо тёмных подворотен, но это почти не считается. В нулевых одеваться было гораздо страшнее.
Заходя в секонд, нужно было обладать некоторым набором знаний об экстремистских субкультурах конца 90-х и начала 2000-х. Иначе приглянувшаяся шмоточка легко могла обернуться просьбой «пояснить» от неприветливых граждан с бритыми головами. Сегодня мы вспомним, откуда это взялось, какая одежда представляла опасность и, самое главное, что нужно было отвечать.
Кто «спрашивал за шмот»?
В то время процветали две крайне похожие, но противоборствующие субкультуры – скинхеды и антифа. И те и другие были крепко связаны с околофутбольным фанатским движением. Уличные драки между ними были повседневной нормой, а некоторые элементы одежды – распознавательными знаками.
Носить определённый бренд – значит, принадлежать к группировке. Так считали члены как левого, так и правого движения. Грубо говоря, это воспринималось так же, как если бы гражданский человек вдруг напялил военные погоны. У причастных лиц возникают вопросы, которые очень быстро конвертируются в удары по голове.
Чтобы текст не был пустым набором воспоминаний, я обратился к людям, в то время связанным с опасными движениями. Среди них бывшие фанаты, антифашисты и просто неформалы, которым доставалось больше всего. Важно: все, как один, утверждают, что правила часто различались по регионам. Обычно в этом был виноват испорченный «телефон».
Человек из провинции ехал в Москву или Питер, привозил оттуда нужные дресс-коды и рассказывал своим. Что-то забывалось, что-то приукрашивалось, а часть правил так и вовсе оказывалась бесполезными городскими легендами. Но в нулевых всё это было по-настоящему важно. Тогда субкультуры существовали гораздо более ярко и обособленно, чем сейчас.
За какую одежду «спрашивали»?
Шнуровка. Начнём с классики. Цвет шнурков – не просто дело вкуса, как вы могли подумать, а самый распространённый знак отличия у экстремистов. Почему? Всё просто. Сменить шнурки мог себе позволить каждый, а вот урвать даже палёный Stone Island куда сложнее. Обычно речь о высоких армейских ботинках, но молва распространила эти правила на всю обувь.
Белая прямая шнуровка – правобережная тема. Этот вид означал, что носитель избил до смерти человека восточного происхождения. Но по большей части только на словах. На деле же с белыми шнурками на берцах гоняли все, кто числился скинхедом. А о разнице между прямой/непрямой шнуровкой говорили только дотошные буквоеды.
Соответственно, красные шнурки отличали представителей антифа. К сожалению, некоторые обувные бренды не заботились о потребителях, продавая изделие сразу с красными шнурками. Хорошо помню, как школьный знакомый бегал на рынок, чтобы сменить цвет и перешнуроваться: от греха подальше.
Stone Island. Сейчас уже сложно установить, почему околофутбольщикам, скинхедам и прочим так приглянулся итальянский бренд Stone Island. Но мода точно пошла от британских организаций. В культовом фильме «Хулиганы Зелёной улицы» как раз можно увидеть граждан в «стониках».
Считалось, что «стонарь» никто не будет носить просто так. Носишь – где-нибудь да состоишь. Оригинал стоил бешеных денег, а за палёный избивали, потому что обладатель якобы хочет казаться тем, кем не является. А таких было действительно много. Иногда дворовому моднику случалось урвать Stone Island в секонде, за что он потом расплачивался при встрече с фанатами.
Но если вам так сильно приглянулась куртка, то шанс остаться целым всё же был. Лысых граждан интересовала не столько сама шмотка, сколько фирменный патч – шеврон с логотипом. Отодрав его, можно было решить много проблем, а то и толкнуть кому-нибудь за неплохие деньги. Да, некоторые уникумы специально пришивали «стониковские» патчи на обычную куртку с рыночка.
Существовал каноничный лук скинхеда. Помимо бритых голов, правых ребят отличало стремление следовать стилю одежды, заданному их британскими предшественниками в конце 60-х. Клетчатые рубашки Ben Sherman, подтяжки, джинсы Levi’s 501. Рубашку можно было заменить на поло Fred Perry или Lacoste. В России прижился именно этот вариант.
Привлекал лишние взгляды даже каждый элемент этого лука в отдельности, а уж вместе и подавно. Вряд ли вы одевались в темноте, и всё так удачно совпало, правда?
Забавно, что опасность таких брендов, как Fred Perry, Lacoste и Burberry была ещё и в том, что в них гоняли как левые, так и правые. Каким-то чудесным образом мода распространилась на всех радикалов: особенно ближе к десятым годам. Тогда же в копилку опасных луков добавился бренд Carhartt. Естественно, это повышало вероятность нарваться на вопрос «За кого воюешь?»
Оранжевые бомберы. Главный атрибут российских скинхедов 90-х. Тогда возможностей ходить в «левисах» и Fred Perry было куда меньше, поэтому в качестве униформы прижились китайские бомберы с оранжевой подкладкой, добываемые на ближайшем рынке.
Толстовки Lonsdale. Это явный атрибут скиновской моды эпохи нулевых. Палёные толстовки лондонского бренда можно было найти на рынке в любом городе. А наживёт ли обладатель такой шмоточки проблемы – вопрос крайне сложный.
В целом, можно было избежать членовредительства, ответив, что тебе нравится толстовка. Но есть один важный момент. Будучи надетой под расстёгнутую куртку, надпись Lonsdale превращалась в аббреавиатуру NSDA – Национал-социалистическая партия Германии. Это был явный признак, по которому своих отличали от чужих.
Существовали и чисто правые бренды. В основном, речь идёт о двух конкретных производителях – Thor Steinar и Sva Stone. В отличие от тех же Fred Perry, которые пытаются отмыться от печальной славы шмота для скинов, эти бренды сознательно делали одежду для радикалов.
«Спрашивали» за них даже более жёстко, чем за Stone Island. Во-первых, из-за чёткой идеологии производителя. Во-вторых, потому что это дорогие вещи, которые совершенно точно нельзя достать в секонд-хенде. Шансов сойти за обычного зеваку в таком виде – ноль. Причём охоту на вас в этой одежде открыли бы как правые, так и антифашисты. Никаких аргументов и полумер.
Как правильно «пояснять за шмот»?
Если совсем честно, то никак. В момент, когда к вам подошли, всё уже случилось. Иногда работал вариант сказать, что просто понравилась куртка. Всё напрямую зависело от двух вещей – расстановки сил и настроения того, кто спрашивает. Скилл красноречия в такие моменты был особенно важен.
Предыдущий абзац актуален для тех, кто не состоял ни в одной организации. У настоящих радикалов существовало два способа подтвердить, что одежда соответствует их статусу. Первый касался исключительно выездных ультрас. Называешь дату выезда, соперника и чем закончился замес. Почти не работает для тех, у кого в городе несколько крупных команд.
Второй – говоришь, кто из старших чинов в организации дал тебе право на ношение униформы. Серьёзно, это так и работало. Тех же, кто был в авторитете, знали и так.
В этом же кроется и тайный путь к спасению для тех, кому задают неудобные вопросы. Чем ближе дело было к десятым годам, тем выше вероятность, что человек, решивший «спросить за шмот» – обычный выпендрёжник, который либо не относится ни к какому движению, либо находится на очень низкой ступени.
У многих настоящих скинхедов и антифашистов были приводы, что само по себе отличный повод не отсвечивать. Кроме того, они частенько знали врагов в лицо. Заболтать новичка, который не слишком разбирается, всё-таки было можно. С огромной долей вероятности он просто пытается похвастаться своим знанием.
Но большинство молодых людей того времени считало, что надпись на одежде не стоит всех рисков. Особенно так думали те, кто жил в опасных районах и ежедневно виделся с кем-то из представителей группировок: как «красной», так и «белой».
Почему всё закончилось?
В 2010-х проблема радикальных движений медленно, но исчезала сама собой. Крупные правые группировки распались отчасти из-за внутренних разногласий, отчасти из-за уголовных дел против их лидеров. Некоторые из этих людей, по выражению Юры Дудя, стали «кулаками РПЦ». А новые тренды и интернет в каждом доме убили моду на ксенофобию. Подросткам стало неинтересно вступать в ряды опасных организаций.
Любой человек, плотно следящий за футболом, знает, какой мощной силой были российские фанатские группировки в девяностых и нулевых. Чтобы узнать, что стало с их лидерами сейчас, можете почитать олдовое интервью Дудя с бывшим главой ультрас «Спартака» Иваном Катанаевым. Там есть все ответы.
2010-е оказались куда более спокойными и космополитичными в плане одежды. Лояльность к понятиям, некогда исповедуемым уличными радикалами, сохранили единичные маргиналы. Но многие и сейчас с опаской смотрят на потёртый «стоник», найденный в ближайшем секонде.
Наши 90-е
1.7K постов 14.7K подписчиков
Хах, было дело. Хотя таких тонкостей я не знал, да и лупили у нас больше не правых\левых, а кого ни попадя, за что попадутся. Сейчас забавно читать людей, которые говорят, что в 90-е было лучше.
Единственное, что вот с этой формулировкой не согласен.
А новые тренды и интернет в каждом доме убили моду на ксенофобию.
Не убили, а перенесли в интернет. Действительно, чего на холоде уши морозить и красотой лица рисковать, когда можно выплёскивать свои эмоции на людей в интернетах.
Где Др.Мартинс, Гриндерс и Гетто Грип? Ля кок спортиф и кроссы умбро?
Fred Perry, Lacoste, Burberry, Thor Steinar, Sva Stone, Stone Island.
Двойка по шмоту, кол по политике. На пересдачу.
Само собой ничего не распалось.(самых активных пересажали и перевоспитали на зоне).
За белые шнурки спрашивали сильнее всего и носить их просто так- слабоумие.
Я 1985 года рождения. Не понимаю о чем сей текст. Какие-такие антифашисты? Я скинов-то редко когда видел.
Драки если были, то между футбольными фанатами только.А на улице спросить могли скорее за деньги, часы и мобилу.
«За шмот» меня спрашивали два раза, без последствий:
1. За футболку Агата-Кристи.
2. За балахон Алиса.
Вот эта фраза позабавила:
«Забавно, что опасность таких брендов, как Fred Perry, Lacoste и Burberry была ещё и в том, что в них гоняли как левые, так и правые».
Какие в 90-х начале двухтысячных Burberry и Lacoste? Только если поддельные футболки с логотипом из Вьетнама.
Ну и х.. с ними вымерли и збс.
Слышал, сейчас какие-то оффники появились, и вроде бы теперь они за шмот спрашивают.
вот вы там мажорики с такими названиями одежды и субкультурами. у нас были район на район и в крови домой ползти за всё что угодно ( не туда зашёл, не так посмотрел, не с той девчонкой прогулялся). и самый шик это кросовки колёса и фестивалки адидасовские, которые за свою жизнь могли поменять не один десяток владельцев ) а одежда была только китайская с рынка.
популярно было у модников. Которые из себя, как правило, мало что представляли.
Когда за твои идеи тебя могут порезать или привлечь- учишься быть прозрачным и незаметным. Понимая, что спортнвный костюм или турецкие джинсы лучше робы или деревянного макинтоша.
Хочется добавить также, что скинов было несколько подвидов:
1. НС-скины. Носили ботинки Grinders, Getta Grip или армейские ботинки. Шнурки чаще черные, с белыми живыми на свободе и в чистом сознании долго не ходили. Бомбер и розетка с имперским или российским флагом, иногда Burberry. Голубые джинсы Levis с подворотами или камуфляжные штаны.
К чему я это всё. Я был из третьих, и за шмот меня спрашивали по три-четыре раза на дню. Часто не верили в убеждения, и дело заканчивалось дракой. Иногда от скуки сам спрашивал за шмот у парней в паленом Lonsdale с рынка, банально было интересно что ответят.
Традов практически не было ни в Москве, ни в Подмосковье, и очень часто тусовался с панками, правыми или левыми скинами.
