с чего начать импортозамещение

Импортозамещению в России почти 7 лет. Что за этот срок удалось сделать, а что не удалось?

Несколько лет назад импортозамещение было одним из основных трендов российской политики. Сейчас страсти поутихли, но программу никто не отменял. Тем временем импортозамещение все оценивают по-разному – кто-то говорит, что бизнес чувствует себя неплохо, а кто-то критикует за рост цен. Мы оценим, что было сделано с запуска первой программы в 2012 году, и как изменилась ситуация у отечественных производителей за последние годы.

Что вообще включало в себя импортозамещение

О том, что России нужно производить товары, ввозимые из-за границы, начали много говорить только с 2014 года в связи с известными событиями. Но на самом деле политика импортозамещения имеет более долгую историю. Проблема зависимости от импортных товаров появилась еще в 90-е годы – как считают экономисты, всему виной стал переход от производства продукции с высокой добавленной стоимостью к продукции с высокой рентабельностью. Слишком сильное «увлечение» импортом бьет и по платежному балансу – особенно если экспортные товары дешевеют.

Более-менее системно решать проблему начали еще с 2012 года – то есть, как минимум за 2 года до Крыма и санкций. Тогда была принята Государственная программа развития сельского хозяйства на предстоящие 7 лет. Но в итоге программу пришлось пересмотреть – случились всем известные события, против России ввели санкции, а Россия ответила на них контрсанкциями (ведь отсутствие импортных продуктов – это запрет со стороны России, а не запада).

В правительстве начали усиленно готовить почву под программу импортозамещения: приняли новую версию программы, а в 2015 году создали специальную Правительственную комиссию по вопросам импортозамещения.

Импортозамещение было ответом РФ на санкции Запада. Этим РФ ограничило равное участие зарубежных компаний в РФ, был отменен ряд принципов госзакупок, которые действовали ранее. Это позволило придать приоритет национальным производителям перед зарубежными. Т.е. начало было положено созданием комиссий по импортозамещению в РФ. Приняты пакеты нормативных актов, направленных на господдержку российского производителя.

Алиев Аяз Аладдин оглы, К.э.н., доцент кафедры финансового менеджмента, ФГБОУ ВО» РЭУ им. Г.В. Плеханова».

Что такое импортозамещение, и так понятно – это такая политика, при которой ввозимые из-за рубежа товары (или объекты интеллектуальной собственности) постепенно замещается тем, что произведено внутри страны. Импортозамещение преследует две основные цели:

Обеспечить все это можно как искусственными ограничениями (заградительные пошлины или полный запрет на ввоз ряда товаров), так и стимулированием национального производителя (льготные кредиты, упрощенная сертификация, более простой доступ на рынок). В России с переменным успехом применяются оба метода.

На практике программа импортозамещения в России активнее всего реализуется в нескольких сферах:

Программа по импортозамещению пока не выполнена, периодически правительство сдвигает сроки ее окончания по отдельным направлениям и пересматривает условия. Пока основной вопрос ко всему этому – финансирование. Как рассказывает доцент РЭУ им. Г.В. Плеханова Мария Ермилова, государство участвует в финансировании проектов импортозамещения в разных форматах:

Основное, что было выделено в программе – это процедура финансирования отраслей. Основными формами являлись софинансирование, субсидирование, гранты, льготное кредитование и иные преференции, которые могли бы способствовать развитию отраслей.

Отдельно стоит отметить проектное финансирование. Этот инструмент – достаточно новый для российской практики, предполагалось, что направляться такое финансирование будет на проекты стоимостью свыше миллиарда. Поскольку инвестиционные проекты в промышленности, да и в сельском хозяйстве могут быть достаточно капиталоемкими, внедрение такого инструмента в практику предприятий было обоснованным.

Мария Ермилова, к.э.н., доцент кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова.

С 2018 года основные программы развития в России включили в национальные проекты, поэтому финансирование импортозамещения теперь идет по конкретным направлениям.

Но вот другой вопрос – насколько это все было целесообразно – возникает в 2021 году все чаще.

Насколько все получилось?

Импортозамещение – процесс длительный. Так, Россия отказалась от яблок из Польши, но чтобы нарастить производство своих, нужно несколько лет. Как минимум, чтобы выросли плодовые деревья, как максимум – чтобы создать или восстановить всю сопутствующую инфраструктуру. Но с момента крымских событий прошло уже 7 лет, а программа импортозамещения существует больше 6 лет – так что времени, чтобы дать хотя бы промежуточную оценку результатам, прошло уже достаточно.

На официальном уровне программу импортозамещения, конечно же, называют успешной – как минимум, об этом рассказывает пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. При этом чиновник посетовал на страны, которые ввели санкции – если бы не это, Россия не вводила бы ответные меры, а российские производители могли бы конкурировать с иностранными.

Тем временем, экспертные оценки показывают – больше всего от санкций (то есть, контрсанкций) выиграли сельхозпроизводители и представители IT-сферы.

Например, производство продуктов питания по годам показывает, что однозначного тренда нет – по большинству позиций производство выросло, но по каким-то есть спад. С другой стороны, рост совсем не такой, как обещали чиновники на старте программы:

А как подсчитали независимые эксперты, за 8 лет с начала программы импортозамещения государство практически не удалось достичь поставленных целей – например, импорт молочной продукции сократился на 20% (хотя должен был сократиться на 30%), а по импорту овощей сокращение составило 27% вместо запланированных 70,3%. Россия по-прежнему остается нетто-импортером овощей и фруктов (и связано это больше с климатом).

Тем не менее, даже в Национальном рейтинговом агентстве отмечают – достижения в российском импортозамещении есть:

С другой стороны, введенные контрсанкции не полностью перешли в импортозамещение – часть продукции теперь ввозится из других стран. Например, основным поставщиком молочной продукции стала Белоруссия, а рыбы – Чили и Фарерские острова. Овощи теперь поступают из Китая, а фрукты из Эквадора.

Что касается других сфер экономики, то в IT избавиться от импорта так и не удалось – Россия по-прежнему импортирует больше технологической продукции, чем экспортирует. Внутреннее производство до сих пор не очень развитое, а для некоторых импортных товаров до сих пор нет российских аналогов. Однако российское ПО сейчас лидирует в госзакупках, на него приходится уже больше половины объема.

На некоторые отрасли импортозамещение почти не повлияло – например, в фармацевтической индустрии на импорт приходится большая часть лекарств, российские препаратов продается всего 20% (а в госзакупках – 35%).

Одной из причин, как считает Мария Ермилова, стали ошибки в планировании программы импортозамещения – например, Фонд развития промышленности почему-то помогал не тем проектам, которые особенно нуждались в помощи:

Фонд развития промышленности, который также должен был содействовать развитию импортозамещения отбирал в основном заявки от достаточно устойчивых предприятий, имеющих существенный капитал и мощности для реализации проектов. С моей точки зрения, более мелким компаниям работать с Фондом было сложнее или вообще невозможно.

Существенным, что было предложено сделать в рамках развития импортозамещения – это снижение налоговой нагрузки для предприятий. Ограничения в плане закупок на иностранных рынках должны были стимулировать собственное производство. Спустя год помимо указанных ранее отраслей, прибавилась фармацевтика, авиа и судостроение, тяжелое машиностроение и программное обеспечение, что могло свидетельствовать о развитии программы.

Однако по результатам первого года реализации программ, его участники как реальные, так и потенциальные говорили о ряде имеющихся проблем, которые затрудняют более эффективную работу по данным направлениям. К ним можно отнести, недостаточную проработанность по отдельным вопросам законодательного поля, некоторые проблемы в программном обеспечении и высокая конкуренция в этой сфере с зарубежными компаниями, процедурные аспекты и т.п.

Мария Ермилова, к.э.н., доцент кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова.

Так что оценить, была ли программа импортозамещения успешной или провальной, нельзя – она слишком масштабна, чтобы давать такие простые оценки. Лучше попробуем определить сильные и слабые стороны программы.

Что было хорошего, а что – не очень?

Если оценить итоги политики импортозамещения за прошедшие 6 лет (а если считать от старта программы 2012 года – то 8 лет), то правильнее всего будет выразить их так:

Поэтому, если оценивать импортозамещение с точки зрения производителей – то это безусловный успех, но с точки зрения потребителей – радоваться пока нечему.

Например, по результатам одного из исследований (за 2019 год) оказалось, что россияне каждый год теряли из-за контрсанкций и неудачной политики импортозамещения по 520 миллиардов рублей в постоянных ценах, а выигрывали от этого лишь 75 миллиардов. Соответственно, чистые потери – 445 миллиардов рублей в год. В переводе на конкретных россиян это около 3 тысяч рублей в год.

В некоторых сегментах политика импортозамещения имела критические проблемы. Например, российские власти запретили ввоз в страну некоторых зарубежных лекарств и медицинского оборудования – мотивировав это тем, что в России этих наименований производится достаточно, чтобы покрыть внутренний спрос. Однако потом выяснилось, что тысячи человек (преимущественно детей) страдали от заболевания, помочь с которым может только запрещенный препарат. А запрет на ввоз аппаратов ИВЛ создал в период пандемии фактическую монополию одного российского производителя.

В сфере IT все оказалось еще сложнее. Некоторым государственным учреждениям запретили покупку иностранного ПО и оборудования. Но по факту в России просто не производятся нужные наименования, и в результате госорганы вынуждены закупать псевдороссийское оборудование с переклеенными этикетками и пользоваться российскими платными программами, переделанными из зарубежного свободного ПО.

Как считает Мария Ермилова, если оценивать результаты в комплексе, то все окажется не так однозначно:

Оценивая в целом программу импортозамещения, нужно не только радоваться отдельным результатам (по некоторым отраслям), а добиваться положительной динамики по всем выделенным направлениям. Тогда можно говорить о том, что программа дала свои положительные результаты. Безусловно, имеющийся рост цен на некоторые виды продукции, перепродажа товаров между странами (для последующей продажи в третьи страны, включая Россию), в большей мере увеличивает цены для конечного потребителя. Страдает обычное население – и не только из-за роста стоимости, но и из-за снижения качества продукции.

Даже в сельском хозяйстве, где власти отмечают положительные тенденции, до сих пор остается зависимость от импорта (например, поставки семян отдельных культур), не все необходимое оборудование смогли обеспечить отечественные производители, и его приходилось покупать на зарубежных рынках.

Промышленные предприятия не смогли увеличить долю отечественной продукции в части машин и оборудования. И если в начале действия программы, по данным Института Гайдара, доля таких предприятий была на уровне 30%, то через пять лет этот уровень снизился лишь на 8%.

Мария Ермилова, к.э.н., доцент кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова.

Тем не менее, политику импортозамещения никто не отменял, да и основные результаты по ней подводить пока рано. Но какие проблемы в ее реализации стали очевидны уже сейчас?

Что можно было бы сделать иначе?

Итак, за несколько лет импортозамещения Россия делает заметные успехи в некоторых направлениях, в большинстве сфер эти успехи едва заметны, а кое-где проблемы такие, что впору уже сомневаться в целесообразности такой политики. Основная проблема в том, что российские аналоги импортных товаров не могут конкурировать с ними ни по цене, ни по качеству.

Россиянам приходится тратить больше денег на менее качественные продукты – и с точки зрения борьбы с бедностью в стране это выглядит не очень хорошо. Тем временем высокие чиновники говорят, что основная цель импортозамещения – не только насыщение внутреннего рынка, но выход на мировой.

С этим, однако, есть проблемы. Как отмечают эксперты, конкурентоспособность продукции зависит не только от доступности импортных аналогов – все упирается в импортное оборудование, которое эффективнее российского и позволяет экономить. Но чтобы создать с нуля производственную базу, нужно несколько лет – за которые подготовленное оборудование будет уже устаревшим.

Экономисты, чтобы повысить эффективность российского импортозамещения, предлагают сосредоточиться на 4 ключевых направлениях:

А еще государство должно признать, что политика импортозамещения в действующей ее версии недостаточно эффективна – но это уже вопрос скорее из сферы политики.

Источник

Импортозамещение на практике. Часть 1. Варианты

Введение

В связи с тем, что близится 2020 год и «час хэ», когда нужно будет отчитаться об исполнении приказа Минкомсвязи о переходе на отечественное ПО (в рамках импортозамещения), да не простое, а из реестра Минкомсвязи, мне прилетела задача о разработке плана, собственно, по исполнению приказа Министерства связи и массовых коммуникаций №334 от 29.06.2017. И начал я разбираться.

Первая статья была о том, как не надо было делать «Вертолетам России». И вызвала она столько хайпа, под ней было написано столько комментариев, что я, честно говоря, был немного в шоке…

Так что, как было обещано, пришла пора начать «цикл статей о том, как мы приказ исполняли и боролись с обстоятельствами». Уж не знаю, насколько длинным будет этот цикл, но есть желание описать весь процесс от начала до конца, но времени на это не хватает, ибо написание статей занимает гору времени, а семью кормить надо =)

Первая статья будет посвящена изучению существующих вариантов и их поверхностному анализу, чтобы составить схему изучения вариантов на практике. Ибо прежде чем собирать стенд для испытаний надо понимать, что на нем испытывать.
Итак, прошу под кат.

Глава 1. Как есть

Hyper-V, ESXI в качестве платформ виртуализации. Почему и то и другое? Потому что одно в головном Предприятии, другое в филиале. Так исторически сложилось (с)

Windows Server 2012 R2 \ 2016 и CentOS 7 в качестве серверных ОСей

Windows 7 в качестве клиентских ОС

1с на стадии внедрения на базе MSSQLServer Standard

ТЕКТОН на Firebird 1.5 (Даже не спрашивайте… Но вы же все равно спросите, да. Ну, это чей-то дЕпломный проект, который был куплен нашим Предприятием на рубеже 2005, кажется, по неизвестным мне причинам. И теперь мы безуспешно пытаемся перейти с него на 1с..)

ОАЗИС на том же MSSQLServer Standard в качестве ПО для отчетов в ПФР

Exchange и Zambra OSE. Зачем и то и то? Потому что у нас 2 контура сети. Один из которых никак не связан с внешним миром и вторым контуром… ну, ИБ считает, что так надо, и не разрешает нам настроить маршрутизацию и сделать все правильно, а кто мы такие, чтобы спорить с ИБ. Словом, так исторически сложилось (с) (2)

IFS на Oracle, CompanyMedia на IBM Domino. Первый у нас для преддоговорной деятельности, второй — «рабочий» документооборот… Почему CompanyMedia на файловой БД в 2019м году? Не поверите, я им тот же вопрос задавал — они не придумали ответа. А почему такой монстр, как IFS нужен для преддоговорной деятельности? Да.

Microsoft Office. Тут надо пояснить. Помимо стандартного пользовательского набора, у нас с незапамятных времен (читай до моего прихода сюда) у нас тянется БД, написанная на Access. Что в ней и зачем — не имею ни малейшего понятия, но «она нам ну ооооочень нужна, мы без нее работать не сможем!», а на Excel у нас существует таааааааааакая штука… Разобраться, как это работает — невозможно, и как от этого уходить — тоже неизвестно. Там накручено огромное количество макросов, которые из тьмы файлов вытаскивают данные и что-то с ними делают. Как это работает, не знает даже автор сего творения. Переписывать это сродни редизайну БД… Словом, просто взять и уйти от MS Office мы не сможем.

Спутник в качестве интернет-браузера с недавнего времени

OpenFire + Pidgin в качестве чата

Консультант+ и ТехЭксперт

Veeam Backup & Replication и Veeam Agent for Windows в их бесплатной версии

Ну и куча виндовых серверных фишек, типа AD, DNS, DHCP, WDS, CS, RDP, Remote App, KMS, WSUS и далее по мелочи.

Все это поднималось почти с нуля, потом и кровью, страданиями и гуглением. И вот пришла пора все это уничтожить. Тут должен быть закадровый гомерический хохот, а на глазах главного героя, читай меня, должны наворачиваться слезы…

Но так ли все ужасно? Давайте смотреть варианты.

Глава 2. Как должно быть

Можно пойти по пути «Вертолетов России», то есть попытаться полностью отринуть вражеские Windows-based системы, и перейти на 100% «отечественное» (кавычки не случайны) ПО. «Хардкорный» вариант предполагает весело снести всем Windows, поставить любую понравившуюся ОС из реестра Минкомсвязи с навернутым на нее МойОфис или LibreOffice, и смотреть, кто из пользователей выплывет. Весело? Безусловно. Продуктивно? Нисколько.

Для понимания дальнейших рассуждений приведу содержание ПО в ОС Astra Linux SE 1.6, из которого следует, что всю инфраструктуру, которая сейчас основана на продуктах Microsoft можно заменить на ПО в составе Astra. Можно — не значит нужно. Я еще не пробовал все это в тестовой среде с хотя бы парой десятков узлов, только развернул тестовый стенд, да и то посмотрел пока поверхностно. Но инструменты есть.

На сайте ОС в описании релиза есть сказ о том, что в составе присутствует Zabbix. Но если порыться в Wiki, то там есть статья о том, как установить Zabbix… из которой можно сделать вывод, что Apache, Postgre, php – все это устанавливается из репозитория. А мы выше говорили о том, что легитимно только то, что входит в состав пакета… И вот эта путаница выводит меня из себя. 11 Ну, в том смысле, что не ясно, что можно и нужно, а что нельзя и «не прокатит». По всему выходит, что пакеты из репозитория – тоже легитимны. Но так ли это? Кажется, что — да, но…

По итогу приходится полагать, что все, что есть в репозиториях ОС — можно назвать отечественным ПО. Отключаем логику и просто делаем так, как делают все. Ставим, используем и отчитываемся о импортозамещении. В конце концов все мы знаем, зачем все это было придумано..

Так же можно поднять всю инфраструктуру и на базе ROSA Linux Enterprise Server. Это я тоже еще не пробовал. (Все тесты и результаты будут опубликованы в следующей статье данного цикла, если все пойдет как планируется.)

А можно взять бесплатный Calculate Linux и строить всю инфраструктуру на его базе. Список пакетов Calculate Linux можно посмотреть тут.

Из вышеперечисленного следует, что поднять всю необходимую инфраструктуру, по сути, с нуля — можно. Это потребует колоссальных затрат ресурсов, тонны нервов админов, килотонны кофе и уйму времени на отладку. Порог вхождения будет ну оооочень тяжело преодолимый. Но можно. Но сложно. Но работать будет. Но сложно. Но… Но…

Еще один вариант — оставить все как есть, и надеяться, что проверок не будет, и про нас просто забудут. Но нам же надо отчитываться в министерстве по переходу на отечественное ПО за каждый год. Так что тоже не вариант.

Поэтому предлагаю подойти со стороны здравого смысла.

Существует вот такая табличка:

Далее идут, по сути, пространные рассуждения, так что кому не интересно, можете сразу переходить к результирующей табличке (Глава 2.1.). А тех, кто любит многабукафф — милости прошу.

Так вот. Нам надо привести показатели к установленным пределам. На деле это значит, что мы должны заменить существующие ОС на продукты из реестра Минкомсвязи и довести количество замененных операционных систем до 80%. Причем не делается различий между серверными и клиентскими ОСями. Это дает нам простор для маневра. Какой? Мы можем втупую поставить пользователям тонких клиентов на базе ОС из реестра, и загнать их всех в RDP. В нашем случае, когда количество сотрудников примерно 1500 человек, мы получаем 1200 «штук» (на самом деле больше, так как у нас не только пользовательские ОСи, но и серверные, но сейчас не о точных подсчетах статья), а 300 остается на те самые 20%, которые можно не менять. И что, нам не хватит 300 серверов под Windows чтобы нормально построить привычную архитектуру? Сюда же нужно отнести специфичное ПО, которое не умеет работать ни на чем, кроме Windows, причем часто еще и на Windows XP. Но 300 машин. Не хватит? Серьезно?

Тут надо еще заметить, что best practice в данном случае будет заблаговременное обучение сотрудников работе с новым ПО. Без этого есть огромный риск просто поставить на колени все производство, и парализовать работу всего Предприятия на неопределенный срок. Ибо если с ОС все не так страшно, пользователю зачастую от нее и не нужно ничего, кроме запуска Офисного приложения\браузера\1с, поиска нужного файла и запуска солитэра. А вот в Офисе\1с они работают постоянно (не берем пока в расчет инженеров-конструкторов — про САПР есть сноска в Главе 2.1. — производство и т.д.), вся отчетность проходит через фильтры Excel и т.д. Ну а для тех, кто по тем или иным причинам не может работать в бесплатном ПО — добро пожаловать на RDP.

Итак, мы спокойно можем оставить кластер на Hyper-V, раз уж он у нас есть и нам он нравится, это 12 узлов в нашем случае, от ESXI придется уходить. Плюс к нему нужен «железный» контроллер домена + виртуальный контроллер домена. Итого 14. Ну или оставить ESXi, уйдя от Hyper-V, кому как нравится, числа все равно будут те же. На Контроллерах домена у нас будет располагаться AD, DNS, DHCP, CS. При небольшом количестве виндовых машин WSUS можно пренебречь. KMS так же можно навернуть на контроллер домена. WDS больше не нужен. Из Windows сервисов остаются еще RDP-серверы. Ну так у нас осталось в запасе еще 286 неиспользованных потенциальных «штук» под Windows. RDP-ферма будет занимать еще 8-10 ОС Windows. Итого 276 единиц у нас осталось под специфичный софт для научных подразделений и САПР.

В лицензионном соглашении сказано:

1.4 Лицензионный договор не предоставляет исключительное право на Программный продукт, а только право использования в некоммерческих целях одной копии Программного продукта в соответствии с условиями, которые определены в разделе 2 Лицензионного договора.

2.4 Лицензиат имеет право некоммерческого использования Программного продукта на неограниченном количестве серверов и рабочих станций.

Таким образом, мы не можем использовать ее на Предприятии, хоть она и включена в реестр Минкомсвязи. Это грустно по той причине, что она бесплатна. Но у разработчиков что-то с сайтом, потому что я уже несколько недель не могу скачать дистрибутив, а на письма в поддержку я ответа не получил. Что? Почему? Не знаю.

Глава 2.1. Сведение

В итоге у меня получилась вот такая табличка с вариантами, на основе которой и будут делаться выводы и строиться планы:

Что логично — если все же есть необходимость перейти с домена Windows на Astra или Rosa, или еще какой, то есть смысл и клиентские машины перевести на продукт того же производителя, так можно уменьшить количество ошибок при попытках «подружить» одно с другим.

По отношению PostgreSQL и PostgreSQL PRO надо понимать, что у них есть существенные отличия, в том числе и в быстродействии. PRO версия более продуктивна. Для «нормальной» работы той же 1с бесплатной версии скорее всего не хватит.

Astra Linux SpecialEdition и ROSA DX «НИКЕЛЬ» — это защищенные системы, сертифицированные для работы с гостайной, секреткой и т.д.

Что касается САПР: В комментариях к предыдущей статье эти вопросы звучали. У ROSA Linux в репозиториях есть следующие пакеты:

То же самое и с другим узкоспециализированным софтом, коего на наших Предприятиях, к сожалению, немало. Придется писать бумаги и слёзно умолять не губить, и предоставить возможность продолжать работать. Скорее всего разрешение дадут.

Не буду оригинальным. Вся эта «возня» с импортозамещением выглядит крайне странно, если выбирать мягкие выражения. По сути, у нас ПО производит только Яндекс, Acronis, Kaspersky, 10-Strike (с натяжкой), 1с, Аскон, Abby, Dr.Web. Ну и еще кучка небольших компаний. Но все это настолько узкие нишевые разработки (за исключением Яндекса, пожалуй), что можно говорить о том, что софта у нас почти не делают. А все, что нам предлагается в рамках программы импортозамещения — просто «проверенный» софт зарубежной разработки. То есть по сути, нам предлагают за деньги (и немалые) то же ПО, которое мы могли бы скачать и использовать бесплатно. ROSA сделана на базе Mandriva, Astra — Debian GNU. Астре можно подключить репозиторий Debian и сделать upgrade. Интересная штука получается в итоге. Все пакеты для тех же DNS, DHCP, ALD, ROSA Domain, Dovecot и все остальное — это ни что иное, как пакеты открытого ПО, часть из которых немножко «подкрасили и отштукатурили», а остальные вообще не трогали, просто «проверили» на наличие закладок. О каком «отечественном софте» идет речь — неясно.

С другой стороны, Linux-админам будет привычно работать с уже знакомым ПО, что несколько снизит порог вхождения. Но как бы то ни было, всем подконтрольным отраслевым Предприятиям переходить на этот «отечественный» софт придется. Так что «до встречи в следующей статье», если меня за эту не посадят и не уволят =)

Далее по теме можете почитать:

Статья про выбор отечественного гипервизора.

Статья про «отечественные» операционные системы.

Источник