Депутат об обращениях «Баке» и «Маке»: У нас в парламенте все так друг друга называют
Казахское традиционное и уважительное обращение Баке, Маке и Саке теперь запрещено в правительстве.
Корреспонденты Total.kz спросили у самих депутатов: готовы ли они отказаться от теплого и уже привычного обращения и как часто сами используют казахскую привычку?
Наши деды так называли друг друга. Я считаю, что это нормальное обращение. В сокращенном варианте нет ничего такого оскорбительного и обидного. Это показывает уважительное отношение к человеку. Нам так проще находить контакт. У нас ведь даже водка есть «Саке» и «Баке». Меня вот называли Турсике. Все друг друга в коридорах Парламента так называют. И я в том числе, никто друг друга не называет по фамилии.
Это наше традиционное обращение, которое можно использовать в неформальной обстановке. На официальных мероприятиях нужно и обращаться официально – по имени-отчеству, можно говорить «господин депутат» или «господин посол» в зависимости от ситуации. Я использую обращения Маке, Саке в обиходе, в неформальной обстановке, когда хочу показать уважение к собеседнику. А официально я всегда называю людей по имени-отчеству, даже когда люди моложе меня.
Обращениям Баке, Маке, думаю, в русском языке соответствуют обращения просто по отчеству. В бытовом языке мы говорим, например, Владимирович и Васильевич. Это тоже уважительная форма, но официальной она все-таки не соответствует. Поэтому я согласен, что в стенах Парламента нужно называть друг друга по имени-отчеству.
Это древняя казахстанская традиция, и я считаю, что это пример для многих народов, у которых нет такого обращения друг к другу. Но все же подобное обращение уместно только в неформальной обстановке. Конечно, бывает, я тоже так обращаюсь к людям, но на заседании Парламента, тем более когда министр на трибуне… Ведь это была протокольная встреча. И здесь было бы уместнее обращаться к любому человеку по имени- отчеству. Тем более что к самому министру обратились соответствующе. Я не говорю, что господин Досаев повел себя оскорбительно или невоспитанно, он один из опытнейших чиновников. Скорее всего, просто хотел сэкономить время.
Если разговаривать с коллегой, которого я знаю 25 лет, то почему бы и не обращаться таким образом. Но если идет заседание мажилиса, тогда совсем другой вопрос. Как сказал наш спикер, лучше обращаться официально. Это же наша национальная традиция, поэтому где попало и как попало не надо ее употреблять.
Узнавайте обо всем первыми
Подпишитесь и узнавайте о свежих новостях Казахстана, фото, видео и других эксклюзивах.
Наши лучшие друзья – Саке и Баке, всегда на старте!
Скажите, кто – нибудь из вас задумывался, почему мы по жизни держимся за неких Баке, Саке, Маке, Гулике, без которых, якобы мы не проживем? Не является ли причиной этому наше образование?
За что мы их любим?
В погоне за «халявой» 500 студентов КазНУ имени Аль-Фараби, нашли «выход» на неких бухгалтеров университета, и оплачивали через них свою учебу со скидкой. В итоге оказалось, что их деньги попросту присваивались, а за учебу никто и не думал платить. Теперь они добиваются своих дипломов и правды через правоохранительные органы.
И совсем не факт, что они докажут свою правоту.
А теперь скажите, могло ли такое случиться в университетах Англии, Канады, США, Турции и в других зарубежных странах. Да там, в голову бы никому не пришло такое. Ни студентам, ни администрации.
А наш преподавательский состав? Он вообще оставляет желать лучшего!
Почитайте пост бывшего преподавателя КазНАИ им. Т. Жургенова доктора искусствоведения, Гульнары Абикеевой http://yvision.kz/post/316947 о том, что творится в этой академии. И такая ситуация во многих ВУЗах.
Скажите, а можно ли «развести» экзаменационную сессию в наших родных ВУЗах?
Вы ответите: да не вопрос, самое главное найти выход на Саке или Маке, которые за определенную мзду решат любой экзамен.
Вам нужно такое образование? И куда вы с таким с дипломом и знаниями?
Пойдете к Саке или Маке? Ну устроит он вас куда – нибудь. И что? Ни знаний, ни авторитетного диплома, а лишь ухмылки коллег, которые знают, как вы попали к ним на работу и кто стоит за вашей спиной.
Поступите в зарубежный университет. Выберите себе востребованную специальность, учитесь хорошо, получите диплом, который с удовольствием примут работодатели. Помимо профессиональных знаний, вы будете знать иностранный язык. Это ведь несомненные плюсы.
Прошло время Саке и Баке.
Послушайте нашего Президента. Он постоянно говорит о молодежи, о знаниях, о востребованности хороших специалистов. Они нужны нашей стране. Прочитайте еще раз «100 конкретных шагов», который озвучил Президент. Она рассчитана на вас, на молодежь!
Поэтому сейчас в Казахстане так много иностранных Специалистов. Именно так с большой буквы. И вы можете ими стать!
Время Саке или Баке уже на исходе. Вы другие, вы лучше, вы добились всего своим трудом!
Да, может быть образование за рубежом дорого. Но самое лучшее вложение, это вложение в знания. В среднем стоимость обучения стоит 12 тысяч долларов США в год, но оно этого стоит! Поверьте!
За рубежом нет непонятной оптимизации ВУЗов, никто их не лишает лицензии, их не сотрясают коррупционные скандалы.
Каждый зарубежный университет дорожит своей репутацией. Они гордятся своими выпускниками!
Выучить казахский язык. Часть 19
Но как всегда и везде, все не так просто, есть подводные камни, есть исключения из правил. И, как всегда (филология ғылымының докторлары по-прежнему только щеки надувают), нет сколь-нибудь внятных объяснений. Для изучающих казахский язык и культуру людей все также представляет трудность найти какие-нибудь сведения, по каким же правилам образуются подобные уважительно-приятельские сокращения и по отношению к кому их можно применять. Конечно, есть спасительное аға или көке, но они как раз-то и имеют родственно-подобострастную коннотацию и просто так не могут быть использованы.
Обращение Маке, Баке к солидным, взрослым и даже малознакомым персонажам вполне допустимо, в нем нет фамильярности или панибратства, поэтому, зная первый слог имени или даже просто первую букву, можно смело обращаться к людям: Маке, Саке, Абеке, Жаке, Таке, Даке и т.д.
Если первый слог Те: Телжан, Темирхан или Тельман, не стоит говорить Теке, лучше заменить Е на А и называть Тәке. Есть обращение ТҮКӨ. Главное, что подходит по первой букве.
Почему нельзя говорить Амеке, Теке, Есеке или Ешеке, я объяснять не буду, пусть это будет домашним заданием для моих читателей.
Если в названии описании есть слово “дзюнмай”, то это сакэ, которое самостоятельно закончило брожение. В нем нет добавленного алкоголя. Иногда также пишут “дзюммай” или латиницей junmai.
Таблица с классификацией, источник указан на картинке.
В первом столбце степень шлифовки риса, сколько процентов от исходного веса зерна осталось.
Во втором столбце Alcohol added Style названия типов сакэ, брожение которого остановили добавлением алкоголя, в зависимости от степени шлифовки.
В третьем столбце названия типов самостоятельно закончило бродить.
Что значить каждый тип. В скобках буду указывать те варианты транслитерации на русском, которые мне встречались у продавцов в РФ. Они далеко не всегда правильные с точки зрения зрения японистов, но из песни слова не выкинешь.
Дальше снизу вверх про степени полировки риса.
Рекомендуемые температуры подачи 5, 10 или 50 градусов Цельсия.
Рекомендуемые температуры подачи 15, 20 и 40 градусов Цельсия.
Сакэ этого производителя Japan Airlines предлагает на своих рейсах в Токио).
Рекомендуемые температуры подачи как у обычного сакэ 5, 10 или 50 градусов Цельсия.
Рекомендуемые температура подачи 10 градусов Цельсия.
Иногда выделяют ещё Tokubetsu junmai tokubetsu Honjouzo, однако точных критериев по уровню шлифовки риса в японских источниках пока не нашла. Эти типы занимают промежуточное положение между ginjo и daiginjo.
Такое сакэ занимает примерно 3% в общем объёме производства.
При этом сакэ может быть фильтрованным и нефильтрованным (нигори), пастеризованным и непастеризованным (намачозо), его могут выдерживать в бочке из криптомерии (тарудзаке).
Нефильтрованным (нигори) обычно производят либо futsu, либо junmai, остальные типы сакэ редко делают нефильтрованными. Его чаще пьют охлаждённым при температуре от 5 до 10 граудсов. Греть бессмысленно, при нагревании рисовая взвесь начинает горчить, пропадает сладость из вкуса, теряется аромат.
Например вот, Tatsuuma Honke Shuzo Hakushika Honjozo Namachozo. Расшифровать название можно так: сакэ с названием Tatsuuma Honke Shuzo производителя Hakushika со степенью шлифовки риса до 70% и добавленными алкоголем (Honjozo), непастеризованное (Namachozo).
Нормальная цена на эту бутылку 0,33 л и другие простые сакэ этого производитля рублей до 500-600, дороже уже не стоит брать.
Выдержанное сакэ (taruzake, тарудзаке) может быть от соломенно-жёлтого до коньячного цвета. Приобретает древесный аромат и вкус, чуть смолистый, хвойный и дубовый одновременно. Вот пример, название, думаю, сможете расшифровать сами:
Tatsuuma Honke Shuzo Hakushika Junmai Taruzake.
В следующих постах расскажу, как выбрать сакэ в РФ, из какой тары пить, какая логика в температуре подачи, и как японцы пьют сакэ.
Нихрена себе там заморочки.
Недавно был пост про саке, там все доходчиво было разъяснено
Хокку.
«Пьяница» (англ. The Drinker) — картина бытового жанра кисти голландского художника 17 века
Яна Стена.
Скандал в Токио. Спортсмены устроили алкогольную вечеринку в олимпийской деревне
Как уточнил исполнительный директор оргкомитета Игр Тосиро Муто, несколько олимпийцев вместе с официальными лицами решили отметить начало выходных распитием алкогольных напитков. При этом собравшиеся нарушали и регламент по COVID-19.
Немного пьяненькая
.мОй Новый прИятель
– У меня есть две новости, Петь. Хорошая и плохая.
Утро тогда вообще не было добрым, и я был рад тому, что какая-то хорошая новость меня ожидала. Кошка наблевала на кровать. Я понял, что не купил и не приготовил ничего на завтрак. Я ударился головой об открытый кухонный шкафчик. Я рассыпал кофе. Я наступил на кошку. Я не мог найти ключи. Я стоял на остановке и не мог вспомнить – выключил ли я плиту. Я возвращался и опоздал на автобус, а следующий исчез в провале пространства и времени. И вот, я успеваю. Семь минут до открытия магазина, где я нёс верную службу уже семь лет. Семь лет продаж резиновых, латексных, силиконовых и виниловых изделий, удовлетворяющих различные плотские желания клиента. Я никогда не жаловался на работу – хорошая зарплата, хорошее начальство, мощная сеть, которая не планирует разваливаться. Я жаловался и жалуюсь на прокачку моей удачи, скорее так. Кажется, все очки опыта я периодически вкладываю куда-то не туда. Даже если мне кажется, что мне везёт, то потом это выходит боком. Так вот. Залетаю я за три минуты до открытия, пытаюсь открыть входную дверь, но не выходит. И тут понимаю, что я не снимал дверь с сигналки. А это и не требуется. Потянув ручку вниз, я осознал, что дверь и вовсе открыта. Сразу куча мыслей, как я вчера забыл тут всё закрыть, как цыгане вынесли кассу, как дворовые собаки растащили резиновые члены по району, как бомжи поселились в примерочной. Но нет. Просто начальник решил зайти в гости, и сделал он это крайне рано. Во всяком случае, если судить по пустой пачке печенья и двумя грязным кружкам с остатками кофе. И дальше не «здрасьти», не чего-то ещё. Сразу вот – две новости у него.
– Здравствуйте, Василий Петрович, я вас внимательно слушаю.
– Помнишь, Петь, мы тебя отправляли, как лучшего нашего сотрудника, в командировку. Думаю, тебе тогда понравилось.
– У нас для тебя новое предложение. Думаю, тебе будет интересно.
– Вы, главное, вместо меня опять Свету на эту точку не сажайте, а то после её отчётов я тут ни х… полная неразбериха.
– Посмотрим. Так вот, Петь. Мы отправляем тебя в Японию, слушать лекции крупного производителя от индустрии игрушек для взрослых.
Он махнул рукой в сторону витрины, которая была выделена именно под этот бренд. Почти все товары были похожи не на то, чем они являлись. Скорее, на всякие термосы и тостеры.
– Но, Василий Петрович, я же не знаю японского, как мне их слушать?
– Я пробил за этот момент. Всё окей. Там будут табло, где будет идти текст на английском. Ты же знаешь английский? У тебя ж там какой-то интер-миди-ат, да?
У меня был именно что «ынтер-миди-Ат», но зачем расстраивать старика? А стоило. Сейчас бы не было чудаковатой фобии, которую я привёз в качестве сувенира. Кто-то из Азии привозит работу для КВД, а кто-то я.
– Ну, вот и порешили. Собственно, тут тебе и хорошая, и плохая. Поедешь, посмотришь там всё. Но поедешь на работу, ха-ха.
Казалось бы, живи и радуйся. Когда ещё ты полетишь в Японию не за счёт своего бюджета? Который бы, если и потянул такое путешествие, то надорвался. Что ж. Хорошая часть новости оказалось миниатюрной, что азиатка, и постепенно таяла, будто жировые прослойки говядины вагю. Но мне ещё предстояло раскрыть эти особенности моего путешествия.
Неделя прошла. Кошка привыкла спать на свинье тридцатикилограммового хряка, я купил чемодан, мне дали билеты. И вот я лечу в Токио. Девять с лишним часов, рыба или курица, конфеты, которые вызывают тошноту, и горячая стюардесса еврейского происхождения. В целом, всё шло от нормально до неплохо. Плохо оказалось на месте. Там я списался с шефом через мессенджер и получил адрес, который имел к Токио примерно нулевое отношение. Хвала ками, найти вай-фай было легко, он был стабилен, и я худо-бедно нагуглил в яндексе, как купить билеты, и всё прочее. Далее вот было хорошо. Или нет. Как посмотреть… Я бы наверно, с удовольствием, погулял этот день по Токио, или отвис в каком-нибудь баре в Саппоро, в которое я и направлялся. В итоге, я провёл энное количество времени в новеньком синкансэне, который придумали пустить через всю страну годом ранее. Будто бы ещё один самолёт, но всё же комфортнее, а за окном что-то кроме облаков. Очень даже что-то.
К утру я был на месте, как мне казалось. Благо, на улице было лето, потому что температура Токио и Саппоро всё же порядком отличалась. Я стоял, держал чемодан и неистово ковырял интернет – в поисках ответа на вопрос, что делать дальше? Разумеется, я не мог ни у кого это спросить. Ынтер-миди-Ат мне не очень помогал. Просмотр всех серий Стального Алхимика тоже. Вот именно тогда я, краем глаза, начал замечать что-то странное. Будто бы чей-то пристальный взгляд. Я отрывался от телефона, оглядывался по сторонам, но ничего не видел. Тыкаю по дисплею дальше, а кто-то продолжает пыриться. Я даже вспомнил все истории про извращенцев, но всё было цивильно. Люди куда-то спешат. Кто-то с чемоданами. Кто-то с атипичной пневмонией. Кто-то первый раз за пять лет вышел из дома. Всё было в порядке. Кроме моего дискомфорта от неведомого и невидимого взгляда. Пристального. Хищного. Я тогда решил, что просто где-то сидит кошка и охотится на мою ногу. Следом пришла мысль, что это тануки, и я даже посмеялся, напугав какую-то пожилую пару лет двухсот от роду. А потом мне интернет дал нужную информацию, и всё моё внимание сместилось туда, и было уже не до смеха. Место, которое мне было надо – это не что-то в Саппоро, а очень даже отдельный город. Шеф несколько напутал. Или ему кто-то не так сказал. Короче, я влетал на некоторые расходы. Благо, пустой я не полетел. Благо, вызывать такси можно было без знания языка. Благо, за его рулём был айн, который приехал из России лет двадцать назад. Он знал, куда меня везти, знал, где мой отель, знал, где проводится мероприятие, где поесть, и как решить все проблемы в мире. Давно, ни с кем не общался в полной мере, короче говоря.
И вот. Стою я, наконец-то, в точке B. Жопа мира. Тысяч 50 населения. Достопримечательности – какой-то завод и какой-то завод. Что загнало огромную адалт-корпорацию в такие дебри – не известно. И комнату мне, разумеется, забронировали не в отеле классического стиля, а в свежепостроенном сером здании. Конечно, я не был удивлён. Мы нефть не качаем. Спасибо, что не хостел. Но место проживания всё же вызывало тоску. Таксист меня предупредил, что в городе фиг кто будет принимать оплату картой, так что я сразу же пошёл снимать наличные. Ведь есть закон, что, когда будет надо срочно, единственный банкомат отойдёт в его машинную Вальхаллу. Да, его потом откачают, но это всё лишние нервы. А понятия «нервничать» и «спешить» были крайне неуместны в городе моего пребывания. Никакого муравейника, к которому я готовился. Вот и мой портье – молодой парень лет восьмидесяти – очень медленно брал мой загранник, записывал всё катаканой в огромную тетрадь (сверху вниз, справа налево), искал мой ключ, искал, куда отложил ручку, и всё прочее. Спустя две бесконечности, ключ был мной получен, и я, купив в автомате колу со вкусом чеснока, отправился спать. Следующий день был первым днём ивента, и я очень надеялся, что всё закончится быстро, ведь я хотел найти место, где можно нажраться. Я прям планировал, как это будет.
Я сделал вывод, что мой номер был самым-самым во всём отельчике. Да, внутри он был похож на мою комнату в общаге из времён студенчества. Благо без кроватей в три яруса и бухих околочеловеческих существ. Да, никакого кабельного и очень слабенький вай-фай. Да, пол мне явно забыли помыть. Но. НО. У меня у одного дверь была оббита материалом. Вроде кожзам или замша. Сложно сказать точнее, а спросить было не у кого. Плюс, моя дверь была явно самая толстая. Остальные были сделаны из тонкого и хлипкого материала. Вероятнее всего, ДВП.
Разумеется, я долго не мог заснуть на новом месте. За окном была тишина, абсолютно неестественная для меня. В самом отеле была тишина. Пойти ночью было некуда. Интернет, внезапно, отключился. Оставалось только читать книги. Тут выбор бы не велик. Либо Роберт Говард, которого я прихватил с собой. Либо Библия на английском, которая нашлась в тумбочке. Альтернативой книге был телевизор, где можно было смотреть что-то очень интересное, но абсолютно непонятное.
Человек предполагает, а унылые конференции бесконечны. Нет, там всё было по высшему уровню. Я даже забыл, что я где-то очень далеко на севере, и что вай-фай ловить всё труднее. Раздавали бесплатные напитки, носили бесплатные бутербродики, иногда давали походить и посмотреть продукцию, но я предпочитал смотреть местный фуршетный стол, или как там его правильно обозвать? Вероятно, конференция была бы менее унылой, если б я её слушал, а не читал. Или если б я читал её по-русски. Или если бы я просто потусил в каком-то из крупных городов. Или даже в том вот, где я был. Но… бес-ко-не-чны. Я вышел на свет божий, когда его уже не было. Снова торговый автомат, снова никакого алкоголя, и я бреду к себе в номер.
Возле отеля на меня свалился подарок судьбы за все мои мучения. Будто лут с проблемного босса. Рай через страдания. Тот самый таксист сидел на ступеньках и приветливо махал мне. Я поздоровался, а он постучал по пакету, где что-то приветливо зазвенело. Откупорили мы первые бутылки, спрятавшись за мусорными баками отеля, под окнами номера, где был выключен свет, что давало надежду – номер пуст. Никто из нас не был уверен, можно ли вообще пить на улице в Японии. Но оба были уверены, что такой вечер идеален для вливания в себя пива и сакэ. Вернее, это было что-то из сакэ, разлитое в жестяные банки. Сложно сказать. Хоть было и лето, мы конечно начали мёрзнуть, и я, уже окосев, предложил подняться в номера. Так мы и пошли, позвякивая, мимо портье. Он что-то писал в свою толстую тетрадь, бормоча под нос с интонацией, которую я не смог воспринять, как что-то конкретное. То ли он так выражал задумчивость, то ли он нас проклял. В комнате мы продолжили возлияния и обоюдные жалобы на жизнь. Айн рассказал, как он переезжал в новую страну триста лет тому назад, а я поведал удивительную специфику торговли резиновыми пенисами. Жаль, что к утру я не помнил детали обоих сторон этого диалога. Или это было два монолога? А, да. Я же не помню.
Ночью опять что-то происходило. Это мне рассказал таксист, когда сам вызывал себе такси, чтоб доставить свою больную голову на станцию, и ехать куда-то там. Чего-то конкретного он не помнил, но точно слышал какую-то беготню, и как стучали во все двери на этаже. Он даже хотел открыть дверь и выглянуть наружу, но не смог этого сделать, ибо сила притяжения пола была самой мощной силой на планете. А я же ничего не слышал от слова совсем. Флаги упали, свет потух, и всю ночь я смотрел на забег гигантских красных зайцев, пока утром не проснулся от разрывного выстрела в голову. Мне тоже нужно было ехать. Предстоял следующий день конференции. Я немного прибрал объедки, доел чипсы, купил в автомате бутылку воды (известного мне бренда), и отправился выполнять свои рабочие обязанности.
День прошёл в одном целостном болезненном порыве. Я старался поспевать за субтитрами, теряя связь предложений и забывая-с вокабуляр-с. В перерывах бегал на поиски воды с лимоном. Не только в перерывах бегал в уборную, то освежиться, то ещё по всяким делам. Та штука из сакэ явно не пошла на пользу. Однако, к вечеру меня отпустило. Или подействовали таблетки, которые мне дала девушка, прибывшая откуда-то из Чехии, или просто случилась ирония от Вселенной. Вот. Всё. Ты полностью свободен. Иди, куда хочешь. Да-да. Да… В этот раз, я успел забежать в местный магазинчик с самообслуживанием, и там купить пару супов, которые не нужно было готовить. В отеле было что-то вроде общей кухни, где стояли чайник и допотопная микроволновка. И я был полон решимости этим добром воспользоваться. К супу взял ещё какие-то лепёшек. И пошёл, куда хочу. Прямо к себе в апартаменты. В уже родные десять квадратных метров.
На следующий день, меня пыталась допрашивать полиция, но у них не нашлось никого, кто говорил бы по-русски, а английский у нас у всех был ынтерчтототам. Кое-как я смог узнать, что стал единственным выжившим той ночью, если не считать тараканов. Банда отморозков, прибывшая из соседнего города, обожралась грибов, запив всё какой-то дрянью, и пошла требовать сервис получше. Требования выражались в стрельбе из не самых легальных стволов, да кромсания всех далеко не самурайскими клинками.
– И вот прикинь, – говорил я моему другу-таксисту – Они вот все тоже сдохли. Никто не может понять, что случилось. Как под фуру попали. Шеи у всех сломаны, ноги руки вывернуты, брюхо разодрано. Жуть. И все трое подохли прямо возле моей комнаты.
– Да меня дверь спасла. Одна нормальная дверь на весь отель. Только вот замок у неё клинит. Но если б нормально работал, то я б тогда вышел и посмотрел.
– Кстати… а ты как договорился, чтоб тебе такой сервис обеспечили?
– Ну… мы тогда пили, у тебя была простая дверь. Как у всех. Доплачивал что ли?
Мы повернулись в сторону входа. Кожаная обивка растянулась в улыбке.
