Дело «омбудсмена полиции» Воронцова перевернулось из-за неожиданных показаний
Экс-сотрудница МВД, ранее заявившая о вымогательстве, возможно, участвовала в оперативной комбинации против особистов
Сенсацией обернулось очередное заседание по громкому делу «омбудсмена полиции» Владимира Воронцова в Люблинском районном суде Москвы. Свидетель обвинения и потерпевшая отказались от своих показаний, заявив, что специально внедрились в процесс расследования и разоблачили фальсификацию уголовного дела против обвиняемого правозащитника.
21 октября состоялось очередное судебное заседание по делу блогера и правозащитника Владимира Воронцова. Процесс был посвящён допросу потерпевшей, бывшей сотрудницы ППС, ранее уволенной из органов за публикацию интимных кадров её личной жизни, Ирины Андиной. На предыдущих четырёх заседаниях она пояснила, что Воронцов был её представителем в суде по восстановлению на службе в полиции, а когда она поделилась с ним своим эротическим видео, из-за которого лишилась работы, то блогер стал вымогать у неё деньги. Под конец заседания в зал зашел свидетель обвинения Евгений Моисеев, которого никто из участников процесса не ожидал увидеть.
В распоряжении «МК» оказалась аудиозапись выступления Моисеева. Евгений до определенного момента отвечал на вопросы гособвинителя согласно ранее данным показаниям, мол, познакомился с Воронцовым и Андиной на шашлыках, когда «омбудсмен» приезжал представлять Ирину в суде по восстановлению на должность.
Но после этого он сделал неожиданное заявление: эпизод по вымогательству был сфальсифицирован против Владимира сотрудниками УСБ. Андина якобы оговорила правозащитника в обмен на обещания восстановить ее на службе. Как заявил Моисеев, по оперативной комбинации, задуманной им и ещё одним соратником «омбудсмена», Ирина добровольно внедрилась в ряды потерпевших и зафиксировала все нарушения особистов на диктофон.
Андина и Моисеев отказались в процессе от ранее данных ими показаний, а одновременно в Сети появился видеоролик, где приводятся аудиозаписи переговоров якобы сотрудников УСБ и кадровых служб с Ириной о даче нужных показаний в обмен на восстановление женщины на службу в полиции. При этом, по утверждению авторов видео, за потерпевшей специально приехали по месту жительства в Мордовию и предлагали отправиться в Москву в сопровождении автомобилей ГИБДД для участия в следственных действиях, а также поселили её в столичном фешенебельном отеле в километре от Кремля и покупали ей костюм и туфли для съёмок интервью на тему уголовного дела. Кроме того, свидетель обвинил бывшего адвоката Воронцова Сергея Бадамшина в сотрудничестве с «особистами», якобы защитник по их указанию специально прервал очную ставку между Ириной и Владимиром.
На этой ноте суд ушёл на перерыв, а процесс впоследствии отложили для принятия прокурором процессуального решения в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
Как рассказал «МК» адвокат «омбудсмена» Александр Самухов, ни он, ни Владимир Воронцов не были в курсе данной ситуации.
Пока никаких официальных комментариев от заинтересованных ведомств не поступало. Следующее заседание назначено на 29 октября.
«Ты куда полез? Мы заткнем рот любому» Заступник российских полицейских разозлил генералов МВД. За это его посадили в камеру к убийце
«Лента.ру»: Недавно вы написали письмо главе МВД Владимиру Колокольцеву. Что вы хотели сказать министру?
Владимир Воронцов: Я хотел донести суть происходящего. На мою ситуацию можно посмотреть сквозь призму двух взглядов: глазами представителя гражданского общества и глазами «решальщика». Первый смотрит на это так: «Я же ничего не нарушаю — кто и за что меня посадит?» А второй: «Ты куда полез? Мы заткнем рот любому».
Материалы по теме
«Люди проявляют агрессию, когда видят угрозу»
«На бандитов я могу положиться больше, чем на систему»
Моя проблема в том, что я мыслил и действовал как первый, а решения принимают вторые. И это ужасно для 2020 года. Думаю, мое письмо в МВД точно заметили, но будут делать вид, что нет. Печально, что у власти отсутствует прямой диалог с людьми.
Сейчас в отношении вас расследуют сразу 14 уголовных дел. Какие именно к вам претензии у следствия и почему вы считаете их надуманными?
Потерпевшими по этим двум эпизодам выступают бывшие сотрудники полиции. Одной из них, по фамилии Андина, я помогал в суде. Второй — Расим Курбанов — был уволен в 2017 году, якобы в результате моих действий. По версии следствия, я вымогал у Курбанова 300 тысяч рублей за то, чтобы не публиковать его интимные фото. Но никаких вымогательств в отношении этих людей не было в принципе.
Больше того, мы с Курбановым два года общались, были в приятельских отношениях. А потом он вдруг решил, что стал жертвой преступления. И то, что полиция в попытке осудить заведомо невиновного человека давит на «псевдопотерпевших», заставляя их писать о том, чего не было, — страшно.
Как к вам относятся сотрудники конвойной службы из МВД и Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН)? Как сложились ваши отношения с сокамерниками?
Относятся очень хорошо — и МВД, и ФСИН. Многие меня знают и искренне сопереживают, поддерживают. Почти три месяца я сидел один, сейчас дали соседа — это бывший участковый, сидит за убийство брата. Очень интеллигентный человек в очках, любит говорить о политике. Мы требуем выдать нам настольные игры (шашки, нарды), но ФСИН пока молчит.
Как вы оцениваете условия содержания в изоляторе и чем занимаетесь, кроме изучения материалов дела?
Основные корпуса в СИЗО забиты почти «под завязку», а в камерах сидят по 40 человек, и на всех одна «параша» — дырка в полу. Я же сижу в спецкорпусе, который создали на территории тюремной больницы. Тут до недавнего времени был только я и вор в законе. Видимо, во ФСИН меня приравняли по статусу к вору.
Зато выйду — и с таким-то опытом стану экспертом по межличностным отношениям. А так хожу на прогулки, беседую с соседом о политике, пью чай — вот и весь быт.
Когда приходят адвокаты — говорим о деле, выстраиваем линию защиты, общаемся. Это моя отдушина и некая возможность вырваться из камеры и «посмотреть мир». Кстати, я хотел в качестве защитника привлечь свою супругу, но суды мне уже дважды в этом отказали, хотя это мое полное право. Такой подход я считаю незаконным.
Как повлиял ваш арест на деятельность паблика «Омбудсмен полиции»? Как отнеслись сторонники из числа полицейских к вашему задержанию?
Насчет паблика — думаю, это вопрос к подписчикам. Находясь в СИЗО без интернета, я лишен возможности следить за ним. Что касается сторонников, то большинство считает мой арест произволом.
Я получаю множество писем от совершенно незнакомых людей со словами поддержки, отвечаю каждому, жду писем всегда — это и возможность скоротать время, и возможность общения. На свободе у меня был огромный круг людей, с которыми я общался. Многие из них выступили моими поручителями перед следствием и судом.
Вас поддержали известные люди — такие как телеведущая Ксения Собчак, журналист издания Meduza Иван Голунов и депутат Госдумы Валерий Рашкин, другие журналисты, адвокаты и политики. Как вы считаете, почему суд не принимает это во внимание?
Я очень благодарен отдельно каждому, кто меня поддерживал и поддерживает до настоящего времени. А о нашей судебной системе я бы говорить не хотел.
В странах Европы и в США профсоюзы полицейских зачастую являются влиятельными организациями. Пытались ли вы создать независимый профсоюз российских полицейских? И почему, по-вашему, полицейские не готовы решительно защищать свои права?
Пытался. Но в регистрации профсоюза нам отказал Минюст. А что касается защиты прав полицейских в России, то это комплексная проблема. Сама служба в полиции организована так, что ничего не нарушать почти невозможно. Условно говоря, за неправильно расставленные запятые можно уволить кого угодно — и многие думают: «Какой смысл воевать [с руководством]?»
Профсоюзы почти все «карманные» — потому и такой большой некомплект у МВД России сегодня. Система абсолютно прогнила, и люди это понимают. Прежде всего руководству полиции необходимо признать проблемы, но оно этого не делает.
А что касается меня, то полицейские начальники рассуждают просто: «А кто он такой и что он себе позволяет?»
Оппоненты часто упрекают вас в сотрудничестве с лидерами оппозиции. Как вы относитесь к политике вообще и к оппозиции в частности?
Моя площадка и аудитория — это неофициальный профсоюз. Во всех цивилизованных странах мира политические силы борются за симпатии профсоюзов, и это нормально. Политики преследуют свои цели, и если между ними не будет конкуренции, то будет монополия. Как и на рынке, это приведет лишь к ухудшению ситуации.
Вашу квартиру дважды штурмовал спецназ, а при задержании к вам применяли спецсредства и силовые приемы. Все это происходило на глазах вашей жены и маленькой дочери. Насколько сильно это травмировало ребенка психологически?
Жена водила дочь к психологу. Задержание отца спецназом, конечно, нанесло ей психологическую травму. Она постоянно спрашивает, где папа, а когда спецназ сломал дверь, она испугалась за игрушки и боялась, что их заберут. Но случилось так, как случилось.
В проект «Омбудсмен полиции» я вложился душой и занимался им искренне. О том, что будет дальше, рассуждать рано — вначале нужно пережить СИЗО и очень тяжелую разлуку с близкими. Насколько все это затянется, неизвестно. Если я и обидел кого из этих больших боссов МВД, то на копейку, а мне мстят на миллионы.
— Когда моего мужа задерживали, мы с дочкой очень сильно испугались и грохота, и криков, и «дядек в черных одеждах с автоматами, которые напали на папу», — говорит Александра, супруга Владимира Воронцова. — Наша дочь восприняла это все, будто к нам пришли домой бандиты, и папа почему-то пропал после этого.
Она вздрагивает от посторонних шумов за дверью. И каждый день спрашивает, когда же папа вернется домой. А я отвечаю, что очень скоро — хотя сама боюсь даже предположить, когда.
Я знала, что Володя занимался пабликом и журналистской деятельностью, но никогда не вникала в подробности. Я понимала, что он не «системный» человек, но никогда не могла подумать, что с «несистемными» так расправляются. Я верю в его невиновность. А его дела между тем штампуют одно за одним.
«Омбудсмен полиции» Воронцов из СИЗО: «За моим преследованием однозначно месть»
Автор фото, VORONTSOV FAMILY
Автор паблика «Омбудсмен полиции» Владимир Воронцов больше месяца находится в СИЗО по нескольким обвинениям. В интервью Русской службе Би-би-си он назвал свой арест местью министерства внутренних дел, ответил на упреки бывших соратников в превращении «Омбудсмена полиции» в бизнес-проект, а также рассказал, как три года пытался договориться с МВД и о чем больше всего думает за решеткой.
Корреспондент Би-би-си послала вопросы через официальную интернет-систему «ФСИН-письмо» и получила отсканированные листы с рукописными ответами Владимира Воронцова на все отправленные ему вопросы.
Би-би-си: Против вас возбудили четыре уголовных дела за месяц. Как вы думаете, кто мог стоять за вашим преследованием?
Все это огромные репутационные потери для МВД. Я лично критиковал их за чрезмерное применение силы и задержания за нарушение самоизоляции. МВД это бесит.
Почему [меня арестовали] сейчас? Наверное, точка кипения наступила. Это уже третий обыск. Плюс 11 гражданских исков, чтобы заблокировать группу и выездная проверка налоговой в отношении меня как физлица, это крайняя редкость. И вот арест.
( Русская служба Би-би-си направила запрос в МВД с просьбой прокомментировать заявления Воронцова о причинах возбуждения уголовных дел в отношении него. )
В.В.: Договориться с МВД я пытался все три года. Не из-за страха, а ради конструктива. Я регулярно писал в паблик, что хочу диалога, дайте представителя. В ответ тишина.
Автор фото, Moscow City Court/TASS
Владимир Воронцов во время судебного заседания
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Но сейчас я уже не знаю. Я ничего не совершал, но уголовные дела льются как из рога изобилия. Суды действуют в обвинительном уклоне. Даже по гражданским делам они в 95% занимают сторону государства, я видел это, когда отсуживал простых работяг-копов. И это страшно.
Би-би-си: Некоторые бывшие сотрудники полиции в разговоре со мной отзывались о службе с безнадежностью и считали, что в ней ничего не изменить к лучшему. А вы верили, что можете повлиять на работу МВД своей профсоюзной деятельностью? Сейчас, после ареста, все еще так думаете?
Некомплект личного состава МВД бьет исторический максимум. Это говорит о том, что МВД работает плохо. События этой весны и задержания за выход из дома женщин с детьми и стариков показали, что полиция делает все, чтобы ее ненавидели.
Да и тут [в СИЗО] конвой МВД очень сочувствует. Их обязали постоянно применять видеорегистраторы, конвойный сказал: «Я возил и [экс-главу ФСИН Александра] Реймера, и [бывшего главу Коми Вячеслава] Гайзера, но такое впервые».
По мнению МВД, я более опасен, чем глава ФСИН и глава республики Коми.
В первую очередь я понял, почему люди выходят на улицу. Это отсутствие честных судов: в первую очередь нет правового механизма добиться справедливости, когда суды ангажированы. А протест и огласка дают хотя бы надежду, но полиция этому препятствует. Как тут можно оставаться в стороне?
Автор фото, Andrei Vasilyev/TASS
Журналист Илья Азар был задержан 26 мая за участие в пикете в защиту Воронцова, и после этого пикеты уже устраивались в его защиту
Би-би-си: Вам удавалось жить на доход от публичной деятельности, хотя в России популярна точка зрения, что общественной деятельностью много денег не заработаешь. Ваши критики из околополицейского интернета говорили мне, что вы занимаетесь бизнесом, а не правозащитой. М огли бы подробнее рассказать, за что получали деньги? Реклама в паблике? Представление полицейских в суде? Пожертвования? О каких примерно суммах идет речь?
В.В.: Я что, чиновник? Сверхдоходы чиновников пропагандистов и их читателей не интересуют.
В.В.: У Трифонова есть доказательства? Это все его личное мнение. Надо понимать, что этот человек потерял из-за меня работу.
Би-би-си: После вашего ареста МВД официально призвало пострадавших от ваших действий выйти на связь. Как вы думаете, есть у вас личные враги, которые хотели бы написать на вас заявление ради сведения счетов? За что они могут на вас пожаловаться?
В.В.: Сотрудники МВД очень зависимые от своего руководства люди. Страх потерять работу толкает их на сделки с совестью. Меня приводит в ужас мысль о том, что они считают для себя приемлемым дать ложные показания на меня, сознательно понимая, что их клеветой меня надолго упекут в тюрьму. Должны же быть какие-то границы! Из-за их ложных показаний страдает в первую очередь моя семья. Это просто ужасно.
Би-би-си: Планируете ли продолжить правозащитную деятельность после выхода на свободу?
Но государственная машина безжалостна, дела фабрикуют одно за другим. Пока я думаю только о близких. И особенно горько сидеть по ложному обвинению.
Взгляд изнутри — бывший сотрудник МВД о деле Владимира Воронцова
Арест администратора и владельца популярнейшего паблика “Омбудсмен полиции” Владимира Воронцова расколол сотрудников МВД на два лагеря. Одни поддерживают критику бывшего полицейского в адрес руководителей правоохранительных органов, другие — считают ее лживой и вредной. Мнением о том, кто может стоять за уголовным преследованием Воронцова и чем его дело опасно для всех журналистов, пишущих о силовиках, с редакцией поделился бывший сотрудник полиции.
В рубрику ПАСМИ “Сообщить о коррупции” обратился экс-полицейский Алексей С. В своем письме он проанализировал подоплеку дела арестованного за вымогательство Владимира Воронцова и его последствия Публикуем обращение полностью:
“Арест 7 мая администратора и владельца популярнейшего интернет-ресурса «Омбудсмен полиции» Владимира Воронцова можно отнести к событиям знаковым, могущим сформировать информационную повестку на долгие годы вперед.
Ситуацию вокруг “омбудсмена” в разряд «горячих» тем, нуждающихся в самом подробном разборе и освещении, перевел целый ряд факторов. Первый фактор, играющий не в пользу полиции (не будем называть причастных к этому делу «правоохранителями»), это огромная популярность Владимира, полученная им за несколько лет, благодаря последовательной, грамотной, и злободневной критике министерства внутренних дел РФ и царящих в нем порядков.
И именно эта популярность, вместе с меткими попаданиями по «боевым точкам» тупой бюрократической машины, стала тем фактором, который убеждает множество людей в заказном характере уголовного преследования. Почему так? Ведь господина Воронцова обвиняют в вымогательстве, и даже нашли «пострадавшего», от его «преступных действий».
Для ответа на этот вопрос, придется вернуться к обстоятельствам возбуждения дела. По версии следствия, примерно в октябре 2017 года (то есть, почти за три года до задержания), Владимир Алексеевич Воронцов, 17.12.1984 года рождения, получив в свое распоряжение фотоснимки сотрудника полиции, демонстрирующего свои половые органы, потребовал с последнего денежную сумму в 300 тысяч рублей, для того, чтобы не обнародовать данные снимки.
После отказа потерпевшего выплатить деньги, фотографии были выложены в сеть Интернет (правда, как доказать, что сделал это именно злодей Воронцов?), что и стоило незадачливому начинающему эксгибиционисту работы в полиции, откуда он был уволен по отрицательным мотивам.
И в этой истории, как говорится «прекрасно все». Начнем с субъективного. С того, как человек, трясущий гениталиями перед монитором, прошел отбор психолога и психиатра при поступлении на службу, и заканчивая тем, что заявление написано через длительное время, после увольнения.
И в самом деле, молчать три года о том, что ты подвергся шантажу, не сообщить об этом даже в суде, в котором заявитель оспорил свое увольнение, заявить про посягательство через почти три года?
Даже простейшее знание человеческой психологии, говорит о том, что будь это так, в ходе судебного процесса он бы о том заявил. Терять нечего — скорее всего, уволят. А так, хоть призрачный, но шанс! И это без учета того, что человека, ставшего виновным в таком позоре (представим, как сия история сказалась на отношениях с друзьями и семьей), уволенный должен просто ненавидеть. Тем более, что люди с девиантным поведением не отличаются высокой устойчивостью психики. И как же он ответит на вопрос суда о том, каково его отношение к Воронцову? Скажет что нейтральное? Явная ложь. Скажет “ненавижу” – предвзятость и обоснованные сомнения в объективности…
Так что, с этим кажется разобрались. Перейдем к объективной стороне. И она такова, что из-за деятельности господина Воронцова полиция раскололась на две части. Одна (большая), поддерживала разоблачения самодуров и «царьков». Приветствовала выведение глупости командиров на общественный обзор, и радовалась обличению пороков системы.
А вот другая часть (из тех, кто этими пороками жил, питался и пользовался), паблик возненавидела. Автор этих строк лично знает пару десятков высших и старших офицеров МВД, начинавших день с прочтения ресурса «Омбудсмен полиции», в поисках новостей о себе, дабы подготовить при звонке «свыше», хоть какие-то объяснения…
И стоит ли удивляться тому, что данные лица, (даже будучи незнакомыми друг с другом), дружно пылали в отношении хозяина опасной страницы самой настоящей злобой. Злобой страха разоблачения… И обладая, увы, мощными административными ресурсами, тщательно искали возможность нанести ответный удар…
Тем более, что, если верить данным из Администрации президента, одним из условий оставления на посту министра внутренних дел Владимира Колоколцева было создание положительного образа полиции в СМИ.
И уж кто-кто, а Воронцов, со своими разоблачениями, туда никак не укладывался. Какой уж тут «имидж», когда дай боже, текущие информационные удары отбить! Тем более, что создание «имиджа», и реальная борьба с пороками службы – довольно далекие друг от друга вещи, подчас слабо связанные в настоящем.
Да и поднятая Владимиром недавно проблема «палочной системы», как одного из «корней зла» тоже не добавила министру и его окружению баллов, вызвав шквал заслуженной критики, что опять-таки могло подтолкнуть власть имущих к принятию «простого решения».
Даже несмотря на сомнительную законность такого решения. Поскольку пострадал заявитель именно как сотрудник полиции, и картинки имели прямое отношение к его служебной деятельности, поскольку этой самой службы он из-за них и лишился. Что, в силу статьи 152 УПК РФ, регулирующей подследственность, означает, что возбуждение и расследование такого дела является исключительной прерогативой органов СК РФ. Но никак не МВД, поскольку ждать здесь объективности как минимум наивно!
Это что касается самого материала. Мы же, попробуем сами побыть сыщиками, и «пройти по следу», возможных фальсификаторов, предсказав их дальнейшие ходы… Сначала осмотрим имеющиеся факты. Их, прямо скажем негусто. Слово, против слова. И кому верить – уволенному «демонстратору», или арестованному общественнику? Тут даже с самым рукопожатным судом, может «не прокатить». А учитывая общественное внимание, так и вовсе есть риск оправдательного приговора… Так что же делать?
Ответ очевиден. «Утяжелять» доказательную базу. В первую очередь, допросить родственников обладателя «засвеченных шариков». И акцентировать внимание на том, что они слышали о безмерных страданиях любимого сына (внука, племянника, нужное подчеркнуть), и о том, что его «шантажировали» и угрожали разоблачением. Можно без имени. Это уже будет кое-что. Тем более, что показания потерпевшего и его родни в современной правоприменительной практике, есть «священная корова», и опровергать их, как правило, не принято.
Далее, организовать потерпевшему в рамках статьи 194 УПК РФ, проверку показаний на месте. Здесь вообще проблем не будет. Если потерпевший «наш», то он повторит заученный текст. Идентичный содержащемуся в протоколе допроса. И не открывающий ничего нового. Зато с точки зрения УПК РФ, это будет «новое доказательство»! Ну а с очной ставкой, они догадались и сами…
А теперь к главному… К тому, как и чем этот процесс, в случае признания вины блоггера, может сказаться на всем журналистском сообществе России, исключая явно провластные СМИ… Связь ведь самая прямая. И она в том, что «протащив» в суде это дело, силовики (их коррумпированная часть), получат мощнейший рычаг давления на журналистов-расследователей.
Ведь создав такой прецедент, можно будет допросить любого «героя» разоблачительной статьи, взять у него заявление о том, что перед выпуском материала журналист (или даже редактор) вымогали у него за молчание энную сумму. И все! Обвинение готово. Ведь любой матерый коррупционер, или уголовник, легко найдет нужных «свидетелей», что на голубом как говорится глазу, подтвердят какие угодно измышления.
И не нужно будет подбрасывать наркотики, как Ивану Голунову. Или совать 50 тысяч долларов, как редактору калининградской газеты «Новые Колеса» Игорю Рудникову… Достаточно будет слов… Причем, неважно, были ли вообще какие-то беседы, или нет. Написание заявления, станет равно постановлению приговора. И утопия Оруэлла, получит воплощение в одной, отдельно взятой стране!”
Если у вас есть информация о коррупционных нарушениях в МВД — пишите в рубрику ПАСМИ «Сообщить о коррупции».
«Закроют меня — другие продолжат» Бывший полицейский разоблачал коллег и теперь рискует сесть
Служба за свой счет
«Лента.ру»: Из ментов в правозащитники. С чего такой крутой поворот в карьере?
Воронцов: Я проработал в МВД 13 лет, с 2005-го до сентября 2017 года — и этот опыт натолкнул меня на мысль о создании «Омбудсмена полиции». Начинал с простого сотрудника ППС на метрополитене. На мой взгляд, это были самые никчемные три года службы, потому что там, в метро, особо ничего не происходит. Потом ушел в районный отдел милиции, в уголовный розыск, и за первую неделю раскрыл преступление — квартирную кражу. Я служил в УгРо четыре года, был простым оперуполномоченным, потом старшим. Это было по-настоящему интересно. Мы раскрывали все: угоны, мошенничество, хранение наркотиков, убийства. На самые серьезные преступления, конечно, приезжали из округа, города, центрального аппарата. Тогда мы оказывали содействие.
Материалы по теме
Крысиный патруль
Типа смешные легавые
В то время вам приходилось сталкиваться с нарушениями на службе?
Конечно. К примеру, материального обеспечения в УгРо у нас тогда вообще никакого не было. Служебных машин нет, всех задержанных возили на своих. ВИЧ-инфицированный, туберкулезник, наркоман, который может обмочиться по дороге, — всех сажаешь в свою машину. Сегодня на этом месте пьяный урод, а завтра — твой ребенок, которого ты везешь в детсад. Все компьютеры были за свой счет, принтеры, бумага. Как руководство хочет бороться с коррупцией, если само обирает сотрудников? Заставляет покупать технику, канцелярку, оплачивать бензин. Или приобретать форму — как в регионах. А зарплата у нас в 2008-м была около 17 тысяч рублей.
Из-за этого вы и ушли из розыска?
«Задержанный разгрыз себе руку почти до вены»
В центре «Э» почему надолго не задержались?
Это был уже 2014 год. Протестная активность в стране спадала, митинги сдувались, но мы все равно работали в усиленном режиме, и в выходные. Мне перевалило за 30, сменились приоритеты, хотелось проводить время с семьей, а не жить на работе. И я нашел себе место с графиком сутки-трое — изолятор временного содержания (ИВС) на Петровке, 38. В ИВС я занимал должность «помощник начальника изолятора — оперативный дежурный», проще говоря, был начальником смены. Все руководство уходит в шесть вечера, и до утра ты там первое лицо, «ночной директор». Отвечаешь за функционирование учреждения.
Сложно было с задержанными?
К примеру, из-за зарплаты: она у полицейских с 2012 года не индексируется с учетом инфляции. На последнем месте, где я служил, зарабатывал 52 тысячи рублей в месяц, занимая не последнюю должность. А, например, полицейский в изоляторе, который общается с туберкулезниками и ВИЧ-инфицированными наркоманами, получает 33 тысячи рублей. Вообще, из полиции увольняются очень многие. Об этом не говорят вслух, но некомплект большой. Начальники, не вникая в рабочие проблемы, только орут на своих подчиненных, когда сверху «прилетает» за малый процент раскрытий. Вот и получается, что полицейских на работе не уважают — но требуют от них уважения к обществу.
За своих
Паблик омбудсмена действительно помогает полицейским защищать свои права или это просто «крик души»?
«Омбудсмен полиции» открылся в феврале этого года, когда я еще работал в органах. Группа создавалась, чтобы консультировать простых сотрудников по трудовым спорам. Например, в Башкирии вневедомственную охрану заставляли покупать форму за свой счет. Вот, пожалуйста, нормы права, как ответить на незаконное требование и не тратить свои деньги. Заставляют работать в выходные и не дают отгулы — вот норма, позволяющая не работать по выходным. Если начальник общается с подчиненным как последняя свинья — можно применить средства аудиофиксации, написать жалобу и привлечь его к ответственности.
Мы поднимаем острые проблемы, просим максимального репоста, подключаем СМИ. Не для рекламы, а для того, чтобы информацию распространить и донести до каждого.
Публикации читает руководство, затем кого-то привлекают к ответственности, кого-то увольняют. Как-то мне писали, что на полицейском корпоративе все боялись напиваться, потому что кто-то из коллег может сфотографировать и опубликовать в группе. Вот она — профилактика происшествий по личному составу. Никто не боится офицерского собрания в отделе, а попасть в группу боятся. Потому что здесь все сами заходят, смотрят фото, видео, это вызывает интерес: «О, гляди, про тебя написали!» За плохие поступки здесь критикуют, за хорошие — хвалят. Я бы сказал так: цель паблика — пропаганда правового поведения в любой сфере. Чтобы сотрудники знали, как можно себя вести, а как нет.
На это вы надеялись, создавая «Омбудсмена полиции»?
Я рассчитывал, что со временем нам поступит предложение от МВД о каком-то конструктивном взаимодействии. Может быть, в формате общественного совета, потому что те, кто сейчас там сидят, по моему мнению, свою функцию не выполняют. Но вместо этого ко мне пришли с обыском.
Доигрались
После фото прекрасной дамы?
Почему вы считаете, что вашу публикацию нельзя считать правонарушением?
На фотографиях видно: женщину обнимают два человека, кто-то фотографирует. Нарушение произошло в тот момент, когда эти снимки ушли за пределы той вечеринки. Не может быть нарушения после нарушения: меня на вечеринке не было, других участников группы тоже. Но с обыском явились ко мне. Кстати, из постановления об обыске следует, что Вера из Красноярска обратилась в УСБ (Управление собственной безопасности МВД России — прим. «Лента.ру») Москвы. Но откуда она могла знать, что администраторы паблика проживают в Москве? И откуда ей знать, что среди них — сотрудники полиции. Я считаю, что те, кто стоит за возбуждением этого дела, просто нашли повод.
Да. Думаю, дело возбуждено, чтобы свернуть паблик. У нас много версий, и все имеют право на жизнь. Может, истинная причина в том, что в паблике были опубликованы размеры премий, которые руководство полиции Москвы выписали себе ко Дню полиции (10 ноября — прим. «Лента.ру»): 200-400 тысяч рублей. «Омбудсмен полиции» вообще часто вскрывает негативные моменты работы стражей порядка. Но вместо того, чтобы вступить в диалог и признать свою неправоту, полицейские-нарушители закрывают рот тем, кто об этом говорит.
Был бы повод
Конкретно к вам какие претензии?
Из постановления об обыске, с которым я ознакомился, следует, что фотографии и сообщение в конце августа было размещено с IP-адреса моей квартиры. Дело было вечером 22 ноября, мы с женой уже уложили ребенка спать. Я увидел в СМИ, что по факту публикации в «Омбудсмене полиции» возбуждено уголовное дело. Где-то через пару часов в дверь постучали. Нам показали удостоверения, постановление, вошли. Мне прятать нечего, все лежало на столе — телефоны, включенный ноутбук.
Обыск длился шесть часов. Изъяли четыре телефона, три ноутбука, два из них старые, ими давно никто не пользовался, кучу флеш-карт, старую документацию, которая не имеет отношения к делу. Хотели осмотреть машину, но передумали — под дверью собралась группа поддержки, все с телефонами, камерами. Это жена всех обзвонила, и в паблике разместили пост об обыске.
Заметили что-то необычное?
Несоразмерность правонарушения и привлеченных сил. Наказание за нарушение неприкосновенности частной жизни не превышает двух лет, это преступление небольшой тяжести. А ко мне пришли три сотрудника из управления собственной безопасности Москвы (оперуполномоченные по особо важным делам), один из Главного управления собственной безопасности МВД России. Поручение и постановления об обыске вынесла следователь по особо важным делам. Подключился центральный аппарат министерства, самые опытные сотрудники. Если задействованы такие средства, то и цель, очевидно, должна им соответствовать.
Чем на данный момент закончилась история со скандальными снимками?
Меня вызвали на допрос, я пришел на него с тремя адвокатами. Заявил следователю про 51-ю статью («Никто не обязан свидетельствовать против себя самого») и ничего не рассказал. Она была удивлена — но это наше право, и мы решили им воспользоваться. Что будет дальше — пока не знаю. Вообще, как мне кажется, вся эта борьба с «Омбудсменом полиции» не имеет смысла. Ну, закроют они паблик «ВКонтакте» — будет новый, такой же популярный, а может, еще больше. Закроют меня — другие продолжат. Точка невозврата, когда это можно было остановить, уже пройдена. К тому же есть резервные площадки, тот же Telegram. Возможно, подобные группы уйдут туда.
