что можно спросить у корейца про корею
8 вопросов о Корее
Едят ли в Корее корейскую морковку и собак, используют ли корейцы иероглифы и верят ли в Будду? Разбираемся в частых вопросах о Корее
1. Корейцы используют иероглифы?
И нет, и да. Нет, потому что и на Юге, и на Севере Корейского полуострова используют свой собственный алфавит. В Республике Корея он называется хангыль, в КНДР — чосонгыль, и обе страны считают его выдающимся достижением собственной национальной культуры.
У корейской письменности есть несколько уникальных особенностей. Например, вид букв, обозначающих согласные звуки, схематично отражает положение артикуляционного аппарата в момент произнесения соответствующего звука. Так, буква ㄱ (читается k или g в зависимости от места в слоге) похожа на позицию языка при произнесении этого звука. А форму буквы ㅇ принимают голосовые связки, когда мы произносим соответствующий ей носовой звук ng. Для букв, обозначающих гласные звуки, используются символы трех основополагающих элементов корейской натурфилософии — неба, земли и человека. Их комбинации демонстрируют центральную идею корейской традиционной культуры — гармонии и сбалансированного сосуществования разнородных начал.
Хангыль был создан в середине XV века правившим тогда в Корее ваном Сечжоном (титул «ван» означает «король»). До этого корейские благородные мужи использовали для чтения и письма китайские иероглифы: в те времена Китай был культурным гегемоном, причем не только в Корее, но и во всем Дальневосточном регионе. Ван Сечжон решил, что письменность нужна не только аристократии и дворянству, но и простым людям, а алфавит проще иероглифики, на изучение которой уходят годы. Внешне хангыль действительно напоминает иероглифы, так что неудивительно, что их путают. Это опять же объясняется тем, что средневековые корейцы жили в ареале китайского культурного влияния и потому, изобретая свою письменность, ориентировались на привычные образцы.
Несмотря на собственный алфавит, корейцы не отказались полностью от иероглифики, продолжая изучать ее в школе и использовать в жизни. Любой образованный человек должен знать обязательный минимум (для нынешних выпускников старших классов школы он составляет 1800 иероглифов). Кроме того, иероглифика наряду с национальным алфавитом широко используется в научной сфере, юриспруденции и в некоторых СМИ.
2. Все ли корейцы — Кимы?
Конечно, не все, но Ким действительно самая распространенная корейская фамилия. По данным переписи населения Южной Кореи за 2015 год, 21,5 % жителей (то есть пятая часть страны) носили именно ее. На втором месте — Ли (14,7 %), на третьем — Пак (8,4 %), на четвертом — Чхве (4,7 %). За ними идут менее популярные Чон, Кан, Чо и Юн.
Все корейские фамилии имеют иероглифическое написание, то есть их можно записать как корейской азбукой, так и китайскими иероглифами. Всего таких «фамильных» иероглифов чуть меньше трехсот — соответственно, и корейских фамилий столько же. Но это не означает, что все Кимы друг другу родственники. У каждого рода есть свой пон — место рождения его основателя, которое прописано в документах современных корейцев. Например, есть Кимы андонские, чей прародитель был из города Андон, а есть кимхэские, которые пошли из Кимхэ. То же самое и с другими фамилиями. Если у пары, собирающейся вступить в брак, одинаковые фамилии, но разные поны, проблем не будет. Если поны совпадают, могут возникнуть трудности — даже если родословные этих людей пересеклись несколько сотен лет назад. До 1997 года подобные браки были запрещены законодательно, сейчас их тоже стараются избегать, хотя запрет официально отменен.
3. Ким Чен Ын — где здесь имя, где фамилия, а где отчество?
Мы уже писали, что Ким — это фамилия. Соответственно, имя — Чен Ын. А отчеств у корейцев нет. Чаще всего корейские личные имена состоят из трех элементов, каждый из которых читается как слог. Первый слог — фамилия, два последующих — имя. Изредка встречаются личные имена из одного слога.
В российском корееведении есть правило, по которому корейские имена следует писать в два слова — сначала отдельно фамилию, потом слитно имя. Так еще в прошлом веке предложили делать лингвист-востоковед Александр Алексеевич Холодович Подробнее узнать об Александре Холодовиче можно из интервью с лингвистом Виктором Храковским, вышедшем в серии «Ученый совет». и его последователь Лев Рафаилович Концевич. Впрочем, невзирая на правила, многие пишут корейские имена в три слова. Усугубляют путаницу и сами корейцы, особенно когда записывают свои имена на иностранных языках. Подстраиваясь под западные нормы, они сначала пишут имя, а потом фамилию. Кроме того, существует несколько разных систем романизации хангыля, что тоже приводит к недоразумениям и ошибкам.
Например, имя основателя и первого руководителя КНДР на родном языке звучит Ким Иль Сон (Ким Ильсон). Однако в силу некоторых особенностей корейской фонетики, диалектов, а также разночтений в системах кириллизации это имя в свое время записали как Ким Ир Сен, а имя его сына — как Ким Чен Ир (в КНДР это звучит как Ким Чон Иль). Третьего Кима — нынешнего руководителя северокорейского государства — сейчас называют Ким Чен Ын (первый иероглиф в имени у них с отцом один и тот же), тогда как на родине его имя произносится как Ким Чон Ын.
4. Виктор Цой — кореец?
Да, по отцу. Мама у Виктора была русская. Цой — это русский вариант произношения той самой корейской фамилии Чхве, которая занимает четвертое место в списке самых распространенных фамилий. Именно так ее расслышали и записали чиновники, регистрировавшие первых корейских переселенцев, прибывших на российскую землю во второй половине XIX века.
В Южной Корее знают про Виктора Цоя и его невероятную популярность в СССР. Только называют его там Виктор Чхве. Известный южнокорейский рок-музыкант Юн До Хён даже перепел хит «Группа крови», переведя текст на корейский язык. А недавно писатель Кан Бён Юн, вдохновившись биографией Цоя, написал роман «Я — Виктор Цой» (в прошлом году его перевели на русский язык). Сам Виктор никогда в Корее не бывал и, как рассказывают знавшие его люди, не придавал своим корням особого значения.
5. Почему Кореи две?
6. Корейцы — буддисты?
По статистике за 2016 год, только 16 % населения Республики Корея буддисты. Там больше всего христиан (28 %), из них 20 % — протестанты и только восемь — католики. 56 % жителей Южной Кореи не придерживаются никаких религиозных учений. В КНДР официально провозглашена свобода вероисповедания, но царящие там культ личности руководителей страны и в целом материалистическое мировоззрение делают любую религиозную активность невозможной. Немногочисленные действующие в стране буддийские монастыри функционируют скорее как музеи.
Однако статистика в вопросе веры не самый надежный источник. Один западный миссионер в Корее сказал, что в голове корейцы христиане, в сердце — буддисты, а в желудке — шаманисты. Действительно, в Республике Корея до сих пор встречаются шаманы (а чаще — шаманки) и их почитатели. В крупных городах многие вполне светские люди, открывая новый ресторан или другой небольшой бизнес, накрывают специальный ритуальный стол, ставят на него свиную голову с пачкой купюр в зубах и вызывают шаманку, чтобы та провела обряд, который поможет сделать проект успешным. Кроме того, на бытовом уровне к услугам шаманок прибегают, чтобы вернуть в семью спокойствие, победить болезнь, помочь ребенку поступить в хороший университет и тому подобное. Шаманки пользуются уважением и на государственном уровне — к ним относятся как к носителям традиционной культуры, платят стипендии, известные шаманы ездят с гастролями, в том числе за рубеж, шаманские танцы и песнопения изучают этнографы и музыковеды.
7. Почему морковка — корейская?
На самом деле морковка и прочие салаты, продающиеся на российских рынках и в магазинах как корейские, не совсем корейские. По крайней мере ни в Южной, ни в Северной Корее их не готовят и не едят. Все это кухня среднеазиатских корейцев, оказавшихся в СССР, преимущественно на территории современных Казахстана и Узбекистана, в результате депортации 1937 года. В новых, тяжелых условиях люди пытались готовить привычную еду из тех продуктов, которые находились под рукой. Так и появились популярные в России корейские соленья и закуски. С исконной пищевой традицией их роднит разве что способ приготовления: в Корее базовая трапеза предполагает плошку риса и суп, которые обязательно сопровождаются несколькими панчханами — второстепенными закусочными блюдами из квашеных овощей, трав, засоленных морепродуктов. Самый известный корейский панчхан — острая квашеная капуста кимчхи. Вообще, кимчхи готовят из самых разных ингредиентов — редьки, огурцов, побегов чеснока, кунжутных листьев, бамбука и многого другого. Главное, чтобы продукт как следует забродил — иначе это будет уже не кимчхи.
8. В Корее действительно едят собак?
Да, но далеко не все и только в особых случаях. Блюда из мяса собаки никогда не входили и не входят в повседневный корейский рацион, они считаются особой лечебной едой и употребляются для восстановления после болезни или при сильном упадке сил, а также традиционно в три самых жарких летних дня, которые определяются по лунному календарю: это помогает легче перенести зной. Впрочем, сегодня к этому средству прибегает только старшее поколение и в основном мужчины, а молодые предпочитают бороться с жарой с помощью самгетхана — специального куриного супа c корнем женьшеня.
С распространением в Корее западных ценностей и образа жизни практика употребления в пищу собаки теряет популярность, однако полностью от нее не отказываются. Общество и власти считают более важным ввести разумные этические и санитарные нормы в области содержания и забоя кормовой породы псов — сейчас в этом вопросе действительно нет порядка.
Как живут южные корейцы и чему у них можно научиться (а чему не стоит)
В стиле палли-палли
Это выражение в Корее можно услышать на каждом шагу. Буквально «палли-палли» означает «быстро», или, если переводить более развернуто, «не мешкай, пошевеливайся, побыстрее». Корейцы все делают быстро — работают, ходят, учатся, едят. Вообще, склонность постоянно спешить, торопиться — не такая уж давняя черта корейского характера. Побывавшие в стране в XIX веке западные и российские путешественники единодушно писали, что корейцы никуда не торопятся, делают все медленно, чуть ли не засыпая на ходу. Нередко зарубежные гости называли корейцев еще и ленивыми, в чем сейчас этот народ заподозрить очень трудно. Наверное, сильно на корейцев в этом плане повлияла жизнь в период чуда на реке Хан, когда с 1960-е по 1990-е годы Корея совершила гигантский рывок в развитии и превратилась из отсталой страны, экспортирующей парики, фанеру и морепродукты, в передовую технологичную державу, которая завалила весь мир смартфонами, компьютерами, автомобилями и супертанкерами. Чтобы совершить такой рывок, надо было работать «палли-палли». Конечно, современная корейская молодежь по характеру сильно отличается от первых «строителей экономического чуда», которые вытаскивали страну из трясины отсталости, но и у тех и у других в душе поселилась и прочно живет некая торопливость.
В Корее везде быстро обслуживают — в ресторанах, банках, магазинах, гостиницах. Если продавец вдруг замешкал, то его тут же поторопят: «Давайте чуть побыстрее. Я опаздываю!» Хотя вполне может быть, что у такого торопыги на самом деле в запасе вагон времени. Корейцы очень быстро едят. Здесь вы не увидите долгих заседаний за обеденным столом, когда участники неторопливо смакуют и обсуждают вкусовые качества каждого съеденного куска.
Но «палли-палли» — это не всегда хорошо. Стремительные темпы роста экономики, когда пятилетние планы выполняли в три-четыре года, а гигантские стройки совершались прямо на глазах, порой отрицательно сказывались на качестве работы. Именно стиль «палли-палли» обвинили в трагедии с мостом Сонсу в Сеуле в 1994 году, когда в час пик пролет моста с машинами просто рухнул в воду, унеся жизни нескольких десятков человек. Сейчас корейцы активно борются со стилем «скорость в ущерб качеству» и добиваются в этом больших успехов, но «палли-палли» вновь и вновь проявляет себя — то в аварии, то в каком-то ином происшествии.
Так или иначе понятие «быстро-быстро» вошло в плоть и кровь корейской нации, и сегодня оно определяет многие поступки корейцев и их отношение к работе и жизни. Они сами любят подшучивать над своим «палли-палли», неизменно признавая: «Да, мы такие. Ничего не можем поделать».
Корейцев нельзя назвать любителями гастрономических экспериментов. Корейские туристы, особенно пожилые, тем и славятся, что за границей едят только в своих ресторанах. А местную еду если и попробуют, то, как говорится, без фанатизма, лишь чтобы убедиться, что без острой закуски кимчхи и прочих блюд, зачастую обильно сдобренных перцем, им просто не жить.
Хотя существует один проверенный способ убедить жителя Страны утренней свежести попробовать незнакомое блюдо. Надо просто сказать, что оно очень полезно для здоровья. Забота о своем здоровье — еще одна свойственная корейцам черта. Впрочем, это характерно для народов всего региона — японцев, китайцев, вьетнамцев и других. И корейцы здесь не отстают. Какую закуску ни возьми, она окажется либо полезной для печени, либо улучшит цвет кожи, либо повысит потенцию — это еще один бзик местной кухни.
Как ни странно, но забота о здоровье и долголетии причудливым образом переплетается с пристрастием к алкоголю. Корейцы постоянно находятся среди мировых лидеров по потреблению спиртного на душу населения. Хотя у современной корейской молодежи пристрастие к алкоголю выражено в меньшей степени, поздним вечером на улицах регулярно можно увидеть корейцев, идущих пошатываясь, и «заседания» больших шумных компаний. Но даже находясь навеселе, корейцы редко дебоширят, а просто становятся более общительными и веселыми. Так что высока вероятность, что при совместной трапезе вам сначала подробно объяснят, насколько хорошо и полезно то или иное блюдо для здоровья, накормят вас, а потом предложат тост «За здоровье!». При этом пиво часто смешивают с сочжу — местной слабой водкой. Этот корейский ёрш распространен особенно в мужских компаниях и называется пхоктхан, что в переводе означает «бомба». Даже если кореец не знает русского языка, то уж тост «за здоровье!» он зачастую знает очень хорошо.
На следующее после застолья утро выпивохи дружно идут на беговую дорожку, в бассейн или хотя бы в ближайший сквер, чтобы «подергать» стоящие там общественные тренажеры. А на выходных отправляются на прогулку в горы или просто садятся перед экраном телевизора, чтобы посмотреть передачу на тему «Что надо сделать, чтобы прожить дольше».
То ли медицина в Корее такая хорошая, то ли в местной кухне действительно много полезных для здоровья блюд, то ли всеобщее увлечение физкультурой берет свое, но факт остается фактом: несмотря на широко распространенную любовь в спиртному, корейцы — одни из мировых лидеров по долголетию. Средняя продолжительность жизни в Южной Корее уже превысила 80 лет. Вообще, корейские пенсионеры — очень активные люди. В тех же горах значительную часть туристов, если не большинство, составляют именно пенсионеры — у них есть время на такие прогулки, но главное — у них есть желание поддерживать свое здоровье.
Без права на отдых
После недолгой поездки в Корею иностранцы обычно уезжают в восторженном настроении: города — современные и красивые, улицы — чистые, люди — приветливые, общественный транспорт — удобный, дороги — шикарные. А вот те, кто здесь живет и работает долгое время, более сдержаны в оценках. Даже если они довольны, то просто скажут: «Ну да, неплохо, есть конечно проблемы, но ничего». Если же поговорить по душам с аборигенами, то есть именно корейцами, то легко можно найти резонера, который выплеснет на вас монолог на тему «Кризисные явления и грядущий крах корейского общества и экономики». Пожаловаться они тоже любят.
Про глубинные проблемы не будем сейчас говорить, но одна из главных причин, почему у «долгоживущих» в Корее иностранцев восторгов поменьше — они здесь работают, видят общество изнутри и прекрасно знают, как делается «красивая обложка».
В корейском обществе существует интенсивная конкуренция, которая начинается зачастую с детского сада, а заканчивается с выходом на пенсию. Из-за конкуренции корейцы работают много, очень много. Даже официальная международная статистика, которая ставит их в число главных трудоголиков мира, не полностью отражает реалии. В школе — учеба изо дня в день, сон по четыре-пять часов, на работе — постоянные переработки. Отпуск по четыре-пять дней в частных компаниях и по семь-восемь дней в госконцернах — обычное дело. Причем чаще всего вам этот отпуск не дадут отгулять «одним махом», а попросят разделить на две или несколько частей, чтобы не сбивать рабочий ритм коллег, перекидывая на них свои обязанности.
Болеть тут неделями тоже не принято. Если уж действительно грипп валит с ног, то терпят до последнего, а потом берут лишь один, максимум два дня в счет отпуска, принимают лошадиную дозу очень сильных лекарств и немедленно снова бросаются в пучину работы.
Власти неуклонно пытаются заставить народ меньше работать, законодательно запрещая переработки, «вырубая» в 6 часов вечера компьютеры в госучреждениях — все это имеет определенный эффект, но все равно корейцы, что говорится, вкалывают. Упорство, трудолюбие — эти качества культивировались в стране веками и для каждого они считаются обязательными по умолчанию.
Европа, в которой живут азиаты
Долгая жизнь в одном и том же месте притупляет чувство новизны. То, что удивляет моих соотечественников, приехавших в гости, что заставляет их хвататься за фотоаппарат с криками «Смотри, как круто!» (или «Ну и дурдом!»), у меня часто вызывает недоумение: пожмешь плечами, а что, мол, такого, как иначе-то? Хотя лично у меня есть одно общее впечатление, которое возникло сразу и с течением времени усиливается, при этом совпадая с мнением многих гостей. Его хорошо резюмировал один колумбиец, который впервые побывал в Корее, посетив за неделю пару-тройку самых крупных городов. «Это не Азия. Это какой-то европейский город — стильный, удобный, часто красивый, но не азиатский. Вот только вывески тут все на восточном языке, да и живут тут азиаты», — сказал он, отвечая на вопрос о своем впечатлении от Кореи.
Сеул нравится всем. Тут действительно хватает и красивых улиц, и модных современных зданий из стекла и бетона. Но в том-то и проблема, что они некорейские. Вернее, они совершенно не похожи на корейские. Жестокий каток братоубийственной войны 1950–53 годов, когда города по несколько раз переходили из рук в руки, не пощадил ничего. Начав строить новое, корейцы стали копировать красивое, интересное, модное, но чужое. В их городах в общем не хватает изюминки. Даже многие памятники старины — это зачастую новоделы, в лучшем случае копии.
Даже если архитекторы закладывают в проекты какие-то принципы восточной философии, обыгрывают национальные мотивы, но делается это так, что сначала надо выслушать длинное объяснение специалиста, потом долго всматриваться и только затем уже неуверенно кивнуть головой, часто из вежливости: «Ну да, что-то корейское есть».
Корейцы успели воспитать свою плеяду архитекторов и строителей, которые многому научились у иностранных мастеров, но все равно привносят что-то западное. Приятель мне сказал: «Ну это же модно! Весь мир сейчас на Запад смотрит, вот и мы туда же». В том-то и дело, что мир уже на Восток смотрит… В том же Китае даже если «забабахают» какой-то супернебоскреб, то крышу «шлепнут» в национальном стиле, фонарик китайский будет просматриваться или еще какая-то фишка.
Конечно, не все так однозначно. Есть и современные красивые здания, есть и буддийские монастыри с традиционной архитектурой, есть и кварталы (чаще новоделы для туристов, но это другой вопрос), построенные в старом стиле, но все же… Так и хочется иногда спросить: «У молодежи входит в моду традиционная одежда ханбок, вы в лепешку разбиваетесь, чтобы продвинуть в другие страны свою пищу, так что же про города забыли?»
Что там с собаками?
Давайте все-таки разберемся раз и навсегда: едят в Корее собак или нет. Обвинения звучат постоянно. Даже на недавней зимней Олимпиаде-2018 в Пхенчхане западные сми вновь открыли для себя Америку, разразившись серией репортажей на тему: «И в XXI веке в высокотехнологичной Корее поедают собак!» Если прямо отвечать на вопрос, то ответ следующий: да, корейцы едят собачатину. Но только некоторые, далеко не все, скорее меньшинство. В пищу идут специальные породы кормовых собак. Не надо подозревать вашего знакомого корейца, что он с голодухи накинется на вашу безобидную болонку. В настоящий момент в каждой пятой корейской семье живет питомец, и в большинстве случаев это именно декоративная собачка. Естественно, их выращивают не для еды, они являются своего рода членами семьи.
Тем не менее во многих ресторанах можно попробовать суп из собачатины. Считается, что он очень полезен для здоровья, особенно хорошо помогает после серьезных травм, операций, когда надо быстро восстановить силы. Собачьи рестораны, как правило, находятся не на центральных улицах, а в переулках старых кварталов, однако их еще много в сельской местности. И все же количество этих заведений неуклонно снижается из-за сокращения количества клиентов. Из года в год в парламенте пытаются инициировать закон о запрете потребления собачьего мяса, но до сих пор его не принимают — противников хватает. Недавно в Сеуле закрыли самый главный рынок по продаже собачьего мяса, но в других городах такие рынки остались, и в целом, если вам вдруг захочется попробовать этот специалитет, то проблем не будет. Для супа из собачатины есть много косвенных названий типа «суп четырех времен года», «питательный суп», «укрепляющий суп» и другие. Но любой кореец прекрасно понимает, о чем идет речь. Потому, если вас пытаются убедить, что «такого в Корее уже нет», попросите корейца набрать в поисковике «посинтхан» (наиболее распространенное название этого супа) и «ресторан». В радиусе максимум пары километров вы ресторан найдете.
Отметим, что отнюдь не только в Корее едят собак. Блюда из них есть в Китае, целом ряде стран Юго-Восточной Азии, но вот почему-то слава «собачатников» укрепилась именно за корейцами и критикуют в первую очередь их. Возможно потому, что корейцы болезненно реагируют на эту критику. В том же Китае всем тем, кто начинает вспоминать про «варварский обычай», просто говорят: «Не хочешь — не ешь!»
Вулкан страстей и эмоций
Про азиатов есть некий стереотип, что их лицо представляет собой неподвижную маску, по которой невозможно понять, о чем человек думает, какие чувства испытывает. В Корее именно такое восприятие существует в отношении японцев. Сами корейцы в подавляющем большинстве своем отнюдь не люди–маски. По лицу у них чаще всего прекрасно понятно, радуются они или недовольны, раздражены или спокойны.
Корейцы весьма эмоциональны по своей сущности. Возможно, перед иностранцами они могут попытаться быть сдержаннее, но все равно эмоции у них клокочут, что по ним и видно. Корейская эмоциональность — это выражение своего рода энергии, внутренней силы, заряда, который у них, безусловно, очень велик. Чудо на реке Хан — доказательство огромного потенциала нации. Конфуцианская традиция, трудолюбие, грамотное руководство и именно внутренняя сила и позволили совершить этот прорыв.
Так что корейцы — душевные, отзывчивые, мирные, но в то же время эмоциональные, временами вспыльчивые, настоящие горячие парни. И не зря шутят, что душа у корейцев замешана на остром перце, который они так любят добавлять себе в пищу.
Вообще корейцы весьма приятные люди и к зарубежным гостям стараются относиться приветливо. Обратитесь к ним с просьбой — они обязательно помогут или как минимум сделают все возможное, чтобы вы не были разочарованы общением.
«Здесь никто никому не доверяет» История россиянки, которая переехала в Корею и увидела ее темную сторону
Валерия всегда мечтала о переезде из Подмосковья и отправилась в Южную Корею, где поначалу нелегально подрабатывала текильщицей. Она влюбилась в эту страну и придумала способ вернуться. Однако спустя некоторое время розовые очки разбились, и девушка разглядела самые неприглядные стороны жизни в азиатской стране. В рамках цикла материалов о россиянах, перебравшихся за границу, «Лента.ру» публикует ее рассказ о жизни в Корее.
Я всегда знала, что уеду. Я жила в небольшом подмосковном городе, смотрела на приехавших в Москву незнакомых людей и друзей и видела в них хищность. Для них столица была городом возможностей. А мне не хватало смелости сделать шаг в 50 километров.
Если купаться, то нырять, а не возиться на берегу, боясь замочить штанины. Я сделала шаг в 6860 километров и отправилась в Корею. Первый раз я приехала с подругой, и мы устроились работать в развлекательной сфере. Много девушек и в Москве подрабатывают текильщицами, и в этом нет ничего дурного, думала я. В Корее мы работали «на полную ставку», у нас было всего два выходных в месяц. Мы не знали местный язык и очень стеснялись говорить на английском.
Владея всего тремя временами и небольшим словарным запасом, мы развлекали корейцев всех мастей и сословий, всех возрастов и гороскопов. Наливали, как здесь принято: одна держит бутылку двумя руками, а другая — стакан на весу. Если хочешь показать уважение, свой стакан надо обязательно держать двумя руками. Мы играли в настольные игры, пели, ели, танцевали.
Да, этот способ заработка — незаконный, и если бы нас поймали, мы бы отсидели в тюрьме пару недель, а дальше — депортация и пять-десять лет запрета на въезд. Но нам повезло. Мы уехали домой, глубоко влюбленными в Корею, мечтая вернуться и строя планы.
Алкоголизм
Может, мы могли бы стать студентами, но учиться мне больше не хотелось. Так что во второй раз я попала в Корею благодаря моей первой корейской псевдолюбви. На тот момент я, конечно, не знала, что эта любовь ненастоящая. Не думала я, что мой избранник — алкоголик, хотя это почти норма для местных.
В итоге мы прожили два месяца с моей корейской любовью и разбежались. Денег у меня не было, и мне пришлось вернуться на мою прошлую «подработку», чтобы накопить хотя бы на возвращение домой. Пока я работала, я встретила свой шанс — человека, работающего в частной школе преподавателем английского языка.
Любви с этим человеком не случилось — ни реальной, ни псевдо, зато появились связи. Я снова вернулась домой, залечила душевные раны и основательно взялась за подготовку к работе с детьми. Опыт у меня был: по образованию я учитель рисования. Спустя некоторое время благодаря рекомендациям своего знакомого я смогла получить в Корее должность ассистента педагога английского для дошколят в городе Тэгу.
Я больше бебиситтер, няня, нежели учитель. Найти и получить работу преподавателя в Корее сложно — в настоящее время английский язык могут преподавать только носители, существует огромная конкуренция. В целом вы можете либо работать нелегально, либо выполнять ту работу, которой побрезговали местные. Но если есть заинтересованное в вас лицо, вы получите контракт и визу.
Честно говоря, уже потом я поняла, что первое время в новой стране было самым легким и радужным. Когда мы работали нелегально, мы ни во что не углублялись и не видели подводных камней в виде огромной разницы менталитетов. На тот момент мы даже не задумывались, что для нас и нашего народа все это — дикость, а наша задача в работе — привить клиентам алкоголизм.
Порой при знакомстве парень может спросить, сколько бутылок водки я могу выпить. Или, например, ляпнуть: «Я буду пиво, а ты, наверное, водку — ты же русская!» Эти стереотипы раздражают. Я всегда отвечаю, что мой папа выпивает раз в неделю или раз в две недели, а женщины у нас пьют вино. Я слышала, что здесь любят, чтобы человек «хорошо» пил — то есть много. Но здесь не принято пить дома: корейцы упиваются где угодно, считая, сколько мест они посетили за ночь. Дома они только отлеживаются.
Рыбы камбалы
Хотя искусство в Корее не в цене, здесь я начала гордиться тем, что играю на фортепиано, рисую, шью, пусть заниматься этим «невыгодно». Однако когда я слышу «вау!» в сторону списка своих умений, я счастлива, что меня воспитали и вырастили разносторонним человеком. Я буквально чувствую всю широту своего кругозора и пластичность мышления. Местные же специалисты могут только следовать инструкции, будто у них нет навыка придумывать что-то новое и импровизировать.