что на самом деле происходит во франции
Русская «элитка» в шоке: Ницца, Канны и Куршавель готовятся к погромам
Гражданская война стучится в дверь Франции
Действующие французские военные публично поддержали отставных генералов, предупредивших президента Эммануэля Макрона и его министров о вероятной гражданской войне и распаде страны. В случае обострения обстановки, Россия вряд ли сможет остаться в стороне.
«Наши старшие товарищи — бойцы, заслуживающие уважения… Вы отнеслись к ним как к мятежникам, хотя их единственная вина состоит в том, что они любят свою страну и оплакивают ее очевидное падение», — пишут авторы открытого письма, подписанного сотнями тысяч человек.
Таким образом, Макрону не удалось напугать военных — после первого послания начальник штаба ВС Франции пообещал наказать их. По мнению подписантов, главным врагом общества является радикальный исламизм, поднявший голову в результате политики Макрона.
Позицию военных уже поддержала лидер партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен, которая была соперником Макрона на последних президентских выборах. Она предложила военным присоединиться к ее «борьбе за Францию». А ведь есть еще упрямые «желтые жилеты»…
Если во Франции вспыхнет гражданская война, первыми пострадавшими россиянами станут отечественные олигархи, давно обосновавшиеся в этой стране. Об отдыхе на Ривьере бенефициаров российской приватизации пресса писала с начала нулевых, а название курорта Куршавель стало нарицательным.
Поместья российских богачей во Франции стали темой публикации в журнале «Форбс»: «Рублевка на Лазурном берегу». Роман Абрамович являлся хозяином виллы Шато-де-ла-Круа, которая некогда принадлежала английскому королю Эдуарду VII, писало издание. Другие тоже не бедствуют.
Страсть российской элиты к средиземноморскому побережью Франции привела к тому, что РЖД даже запустила новый поезд: «Москва-Ницца». При том, что внутри России в то же самое время было принято решение резко урезать число пригородных «народных» электричек. Теперь богачи будут ездить в Мытищи.
Несмотря на попытки Владимира Путина «национализировать» элиту, заставить ее ориентироваться на Россию, тугие кошельки по-прежнему смотрят «за бугор». Отвадить их могут только проблемы, возникшие на Западе. Гражданская война во Франции поможет президенту РФ в его нелегком деле?
Французский писатель, переводчик Тьерри Мариньяк отмечает, что большинство французов разделяет беспокойство своих военных.
— Это всегда ошибка считать, что правящий класс един. На самом деле там есть соперничающие между собой интересы. Нынешний французский президент, хотя попал в капкан противоречий (использовал централизованное государство, длинные руки закона для того, чтобы форсировать растворение республики) — агент капитализма Сороса.
Он, бывало, флиртовал с полицией и армией, когда народный бунт угрожал его заднице. Но при этом ведет Францию к превращению в государство-корпорацию под эгидой его хозяев — олигархии по образцу беспредельного американского капитализма. Для этого он использует массу иммигрантов. Это дешевая рабочая сила. Но кроме того они создали территорию вне закона. Властям это выгодно.
Только в Европе и, особенно во Франции, это не так просто сделать по ряду исторических причин.
Органы правопорядка на линии фронта каждый день, и во Франции и в Африке, где всем видно, что мы уступаем не по дням, а по часам американцам и прочим. Ничего нового о неудовольствии армии и полиции нет.
Во время акций «желтых жилетов», делая репортажи для Эдуарда Лимонова в России, мы маршировали со многими солдатами и полицейскими. Только сейчас они решили открыто выражаться. Мы на грани гражданской войны. А ответ леваков и властей на эту угрозу переворота — одни разговоры. Переворот не анонсируешь. Неслучайно большинство французов (64%) поддерживает солдат. Они знают, что происходит в стране и за границей, где мы служим интересам США. Им противно быть холуями. Уже давно.
Своим пониманием ситуации с «СП» поделился эксперт по Франции, научный сотрудник отдела европейских политических исследований ИМЭМО Павел Тимофеев.
— Не думаю, что гражданская война возможна во Франции. В стране нет конфликта между идентичностями, например, бретонцев, провансальцев, эльзасцев, корсиканцев. По этой линии раскола не будет. Письмо военных, предрекающих гражданскую войну, может объясняться желанием привлечь внимание к проблемам армии, в том числе ее модернизации в рамках НАТО, которая будет обсуждаться, а также с желанием влиять на политику. Ведь в апреле 2022 года во Франции пройдут президентские выборы.
Что касается расколов в обществе, то в последнее время активно обсуждается тема так называемого «исламо-гошизма». То есть проблема взаимодействия республиканских институтов и традиций и французского ислама — мусульманской диаспоры и ассоциаций, призванных защищать права мусульман. Дискуссия идет о степени их совместимости. Но, несмотря на остроту этой проблемы, решения которой пока не видно, говорить о расколе страны — это алармизм.
«СП»: — В 2016 году никто специалистов не верил, что президентом США станет Трамп. На смех поднимали. А он стал. Если во Франции все же полыхнет, какие интересы России могут пострадать? В чем вообще состоят, по-вашему, наши интересы в отношениях с этой страной?
— Российский интерес состоит в том, чтобы иметь с Францией стабильные, партнерские отношения. Сейчас их назвать таковыми сложно. Слишком много у нас противоречий. Мы видим, что Франция принимает участие и в санкционных мерах Евросоюза, и в высылке дипломатов в связи с делом Скрипаля.
Париж критикует Россию за ее политику на постсоветском пространстве, в Сирии, поднимаются правозащитные темы. Связано это с тем, что внешнеполитические цели России и Франции далеко не идентичны. Где-то они пересекаются, где-то соперничают друг с другом. Хотелось бы, конечно, большей доброжелательности.
«СП»: — Зачем? Что мы получим от такой «дружбы»? Может, пусть их постигнут ужасы гражданской войны, как на Украине, как у нас было в Чечне? А мы поучим их жизни…
— Нашей стране выгодно, чтобы Франция сохраняла внутреннюю политическую автономию, имела возможность сама определять свои интересы и, используя традиции российско-французского сотрудничества, замиряла голоса, звучащие в Евросоюзе относительно России, приводила их к консенсусу.
«СП»: — Пока Россия мало что от него получила. С социально близкими бедному российскому большинству «желтыми жилетами» ставленник банкиров Макрон тоже жесток. Если там полыхнет, нашим олигархам вместо Куршавеля придется отдыхать в Сочи. В карманах пусто, так хоть порадуемся… Есть ли в отношениях с Францией экономическая польза для всей России, а не только для олигархов?
— У нас сейчас достаточно четкий дисбаланс в торговом сальдо, поскольку мы экспортируем в основном сырье, а французы готовую продукцию. Это не очень здоровая ситуация. К тому же из-за пандемии и санкций упал объем товарооборота. К сожалению, почти все российско-французские проекты развиваются в России. Конечно, это хорошо, что российская экономика интересна французским инвесторам, однако хотелось бы, чтобы и наш бизнес мог развиваться во Франции. Одного Куршавеля недостаточно. Ситуацию надо менять.
«СП»: — Внутриполитические заявления французских военных звучат более здраво, чем позиция многих политиков. Тем не менее, они — часть враждебного России военного альянса…
— Франция, особенно после Brexit, является ключевой страной Евросоюза в военном отношении. От нее очень сильно зависят военные программы ЕС и НАТО. Очень важно, чтобы французские и российские военные находили общий язык, потому что известно, что никто лучше военных не умеет урегулировать возникающие кризисы путем переговоров. Военные наиболее практичные, склонные не к пространным рассуждениям, а к поиску конкретных решений. Коль скоро у Франции есть возможность влиять на эти вещи, это поможет снизить риски напряженности в Восточной Европе.
Напомню, в 2018 году были установлены взаимные консультации в формате «два плюс два» (МИД и Минобороны с каждой стороны), позволяющие военным России и Франции поддерживать контакт и держать руку на пульсе. Это отлично, потому что после 2014 года французские части размещены в Литве и Эстонии и это первое после наполеоновских войн сближение наших войск вблизи российской границы.
По мнению религиоведа Раиса Сулейманова, назревающий во Франции конфликт должен насторожить и российские власти.
— Не стоит думать, что из-за этого конфликта между армией и президентом Франции начнется гражданская война. Но само это открытое письмо, которое написали отставные офицеры французской армии и поддержали действующие, говорит о том, что перед нами серьезный кризис внутри этого европейского государства. То, о чем теперь открыто говорят во французской армии, это серьезный сигнал действующему политическому руководству и повод задуматься.
Полный провал интеграции мусульман в европейское сообщество, в том числе и во Франции, продемонстрировал, что бесконечная миграция из мусульманских стран в определенный момент ведет к угрозе национальной безопасности страны. К анклавизации внутри государства. Приезжая, например, в прекрасный французский город Марсель ты не можешь понять — перед тобой точно французский город или арабский.
Светские законы Французской Республики совершенно не являются для приезжих мигрантов авторитетными, они предпочитают в первую очередь выстраивать свою систему отношений по нормам религиозного права, которое ставят выше французской Конституции. А череда убийств и прочих правонарушений, совершаемых приезжими, достигла такого масштаба, что коренной житель Франции боится выйти на улицу, боится выпустить своих детей погулять на улицу, боится отдать в школу своих детей, где учатся дети мигрантов.
Политика мультикультурализма и всеобщей толерантности на практике демонстрирует, что мигранты никакой толерантностью не станут руководствоваться: они будут навязывать свои порядки принимающему обществу. Происходит медленное завоевание страны приезжим населением. Причем все это настолько очевидно, что даже наиболее консервативная часть французского общества открыто бьет тревогу. Европа стала частью исламской цивилизации, а через какое-то время Франция может вступить в Лигу арабских государств, причем на равных с остальными.
Вот только этого ли хотели потомки Шарля Перро, Мольера, Дени Дидро, Жан-Жака Руссо и других гениев прошлого?
Нынешний президент Франции Эммануэль Макрон не такой, кто способен на решительные действия. Частично он пытается как-то, где-то неуклюже, где-то ситуативно остановить исламизацию Франции, но судя по письму французских генералов ситуация настолько серьезна, что даже то, что предпринимает Макрон, им видится недостаточным.
«СП»: — Военные бывают успешны когда берут власть в свои руки, как в Египте после противостояния на площади Тахрир. В публичной сфере они обычно уступают политикам…
— Непонятно: что конкретно предлагает французский генералитет? В их обращениях нет плана действий. Оба письма полны тревоги и озабоченности с угрозами в адрес неповоротливого правительства, но нет конкретного плана действий — как остановить замещение французского населения мигрантами. В этом их и слабость.
Генералы не могут написать прямым текстом, что они за массовую депортацию мигрантов, поскольку если они так и думают на самом деле, но находясь под колпаком современной европейской морали толерантности не решаются об этом написать открыто и прямо, боясь быть обвиненными в фашизме и исламофобии.
«СП»: — Какие последствия это противостояние может иметь для России?
— Для России это противостояние между военными и бюрократией во Франции своего рода урок и пример. Когда непродуманная миграционная политика приводит к тому, что коренное население начинает страдать от наплыва мигрантов, а государство вместо того, чтобы остановить этот процесс максимально быстрыми и твердыми методами, закрывает глаза, то неудивительно, что в будущем эта проблема начнется болезненно ощущаться даже армией — наиболее консервативной частью общества в любом государстве, в том числе и у нас. Для России один урок из французской истории: не доводить ситуацию до такой точки кипения.
Эммануэль Макрон. Фото: Guillaume Horcajuelo / AP
Законопроект, получивший название «Об укреплении республиканских принципов», был представлен в подробностях 8 декабря и сразу же вызвал шквал критики. Однако уже на следующий день совет министров, посовещавшись, его одобрил. По словам премьера Франции Жана Кастекса, документ не имеет отношения к религии: он поможет противодействовать терроризму и должен укрепить принципы республики.
Этот законопроект не направлен против религий, в частности, против мусульман. Наоборот — это закон о свободе, об эмансипации перед лицом религиозного фундаментализма. Мы хотим дать средство защиты от идеологических и политических объединений, которые атакуют наши ценности и суверенитет
Глава МВД страны Жеральд Дарманен и его коллеги по другим министерствам присоединились к позиции премьера и разъяснили: речь действительно идет о крайних проявлениях любых религий, а не только ислама. Вот только во французских СМИ, несмотря ни на что, закону приписывают борьбу с исламским радикализмом, а не христианским. И на это есть основания.
Для начала стоит отметить, что Кастекс сам говорил об этом в интервью газете Le Monde. Премьер заявил, что враг республики — это «политическая идеология, которая называется радикальный ислам». По его мнению, законопроект поможет французским мусульманам «освободиться от тисков радикальных исламистов».
Кроме того, основные пункты программы действительно наводят на мысль о том, что власти республики решили бороться именно с исламом, хотя применить их можно не только к мусульманским радикалам. Так, проект предусматривает запрет на введение конфессиональных меню в столовых, наказание за принуждение к браку и повышенный контроль над общественными организациями — их смогут закрыть, если власти усмотрят в чем-то «нарушение принципов республики». За многоженство и вовсе будут лишать визы и высылать из страны.
Проект также предусматривает тщательную проверку организаций, которые получают финансирование из-за границы: данные об иностранных пожертвованиях на сумму более 10 тысяч евро нужно включать в декларацию о доходах. Чтобы исключить опасность влияния извне, власти обратились к Французскому совету по делам мусульманского вероисповедания (CFCM) с предложением подписать хартию светских ценностей и создать Совет имамов, который должен будет проводить сертификацию религиозных деятелей. При этом CFCM, который должен на государственном уровне представлять исламские организации, так и не снискал поддержки верующих во Франции.
Основной упор, скорее всего, будет сделан на школьное образование. Об этом говорил французский президент Эммануэль Макрон еще в начале октября 2020-го. Он подчеркивал, что особое внимание планируется уделить школам: домашнее обучение будет под запретом для всех детей с трехлетнего возраста.
В последние годы (то есть еще до начала пандемии и перевода на удаленку) более 60 тысяч детей во Франции обучались дома. Теперь не посещать школу можно будет только по медицинским показаниям — таким образом дети должны интегрироваться в среду и перенять ценности республики. Впрочем, изучать арабский язык и культуру никто не запретит, но делать это рекомендуют вне школьной программы.
Демонстрации против публикации карикатур Charlie Hebdo в Стамбуле в сентябре 2020-го. Надпись на плакате: «Макрон — сатана, а не человек»
Фото: Emrah Gurel / AP
По некоторым данным, на совещаниях относительно законопроекта Макрон жестко настаивал на том, что мусульманское сообщество должно «покориться ценностям республики в своей вере». Участвовавшие в подготовке документа эксперты уверяют, что некоторые его положения пересмотрели в пользу более жестких мер.
Скрытая угроза
Одну из жестких мер, которую могут ввести в рамках закона, озвучил глава Минюста Эрик Дюпон-Моретти. Он рассказал, что разглашение персональной информации о людях, в том числе и в соцсетях, будет приравниваться к преступлению, если это приведет к нападению на них. С виду достаточно бессмысленный пункт на самом деле имеет больше отношения к радикалам, чем все остальное. С его помощью французские власти хотят предотвратить преступления, подобные тому, что произошло 16 октября в пригороде Парижа.
В тот день учителя Самюэля Пати выследил, подкараулил у колледжа и обезглавил 18-летний чеченец Абдулах Анзоров. Это случилось из-за того, что на одном из уроков, рассказывая ученикам о свободе слова, историк показал карикатуры сатирического журнала Charlie Hebdo («Шарли Эбдо») на пророка Мухаммеда. По мнению следователей, злоумышленник вышел на след жертвы благодаря информации из соцсетей, где преподавателя критиковали за оскорбление пророка. Несколько школьников якобы напрямую общались с Анзоровым после того, как Пати провел урок. Однако на этом нападения не закончились.
Нападения произошли также в Авиньоне и в Париже. В тот же день в Джидде задержали саудовского подданного, который напал на охранника консульства Франции. А 31 октября в 52-летнего священника греческой церкви в Лионе дважды выстрелил еще один преступник.
Пришло время Франции освободиться от соблюдения законов мира, чтобы окончательно искоренить исламофашизм на нашей территории
Однако на фоне всеобщей паники причину терактов 2020-го увидели не только в карикатурах, но и в октябрьской речи Макрона относительно того самого закона — он, кстати, произнес ее неподалеку от того места, где спустя две недели обезглавили Пати. Впрочем, тогда выступление президента было сбалансированным и сдержанным: несмотря на то что в название документа хотели поставить слово «сепаратизм», власти дали понять, что четко разграничивают мусульман и сепаратистов.
Солдаты патрулируют территорию у церкви Нотр-Дам-де-Нис
Фото: Eric Gaillard / AP
Атака Макрона
При этом другие слова президента, сказанные уже после убийства историка, все же накалили ситуацию.
Они хотят нашей смерти. Так что мы будем сражаться с ними насмерть. Французская Республика — милая девушка, но она не позволит изнасиловать себя
Стоит отметить, что если намерения властей действительно чисты, и они просто не понимают, в чем ошибаются, то новый закон может поспособствовать воссоединению общества. Но, что более вероятно, некоторые приверженцы ислама воспримут его как запрет на сохранение собственной идентичности. И это скорее приведет к тому, что радикальные группы еще сильнее замкнутся в себе и отстранятся от ценностей республики, а выявить их станет еще сложнее.
С последствиями действия этого закона властям еще предстоит столкнуться. Первая проверка на этом пути — дебаты во французском парламенте. Проект должен поступить на рассмотрение Национального собрания (нижней палаты парламента) в январе 2021-го.
Еще не принятый закон уже вызвал шквал критики и споров у политиков. Так, лидер партийной группы республиканцев в Сенате Брюно Ретайо разочарован, поскольку текст не затрагивает «одно из главных последствий роста влияния исламизма — миграционный хаос». Левая партия «Неподчинившаяся Франция», напротив, упрекает власти в излишне жестких мерах. Ее члены опасаются, что принятие закона приведет к стигматизации ислама, ограничениям свобод и вмешательству государства в религиозные дела.
Политолог из Института исследований арабского и мусульманского мира в Марселе Франсуа Бургат считает, что французский президент пытается угодить правым и крайне правым группам, поскольку ему нужны их голоса на выборах 2022-го. По его мнению, на самом деле правительство не настроено нейтрально по отношению к религии, из-за чего усилия властей по интеграции мусульман в общество автоматически обесцениваются.
Французский президент Эммануэль Макрон у гроба историка Самюэля Пати
Фото: Francois Mori / AP
Чихачев также опасается последствий в краткосрочной перспективе: радикальные группы могут не просто замкнуться в себе, но и совершить новые атаки. Неосторожные высказывания президента однажды привели к ответной реакции, а окончательное принятие закона может еще больше ухудшить ситуацию.
Обстановка во Франции в последние недели и так накалена: в стране проходят протесты из-за подготовки закона о запрете публиковать фото и видео полицейских, снятых во время исполнения ими своих обязанностей и с целью причинить им вред. Этот документ, как и проект о борьбе с радикализмом, жители страны и правозащитники расценивают как нарушение свобод.
Выпуск Charlie Hebdo под заголовком «Все прощены»
Фото: Eric Gaillard / Reuters
Кроме того, не совсем понятно, как власти собираются контролировать, например, выдачу справок о девственности и по какому принципу хотят отделять радикалов от всей массы французских мусульман. Юрист Асиф Ариф в этой связи считает, что новые меры не приведут к улучшению ситуации, ведь у правительства и так двойные стандарты относительно мусульман.
«Они запрещают работу Коллектива против исламофобии (Collective against Islamophobia in France, некоммерческая организация по борьбе с исламофобией — прим. «Ленты.ру»). Но при этом они не распускают крайне правые группировки, которые осуществляют незаконную деятельность», — сетует он. Ариф напоминает: в республике уже действуют антитеррористические законы, и в новых просто нет смысла.
Новая надежда
Мусульмане Ирфан Такар и Омар Ахамад считают, что во Франции их не понимают и не принимают, а к их религии настроены скорее враждебно. «Я француз, но при этом все равно должен снова и снова объяснять это немусульманам», — негодует Такар, сидя в мечети Мубарак в коммуне Сен-При. Ахамад молча кивает и добавляет, что это может быть связано с тем, как СМИ позиционируют последователей ислама. О них, считает Ахамад, вспоминают только после терактов. Оба опасаются, что закон лишь ухудшит их положение.
Отношение представителей других религий к проекту тоже скорее скептическое. «Закон повлечет ряд серьезных ограничений для большинства культовых ассоциаций всех конфессий», — заявил глава Федерации протестантов Франции Франсуа Клавероли.
Однако юрист Асиф Ариф все же надеется, что правительство смягчит меры и пойдет навстречу мусульманской общине. Мужчина полагает, что в ближайшее время властям стоит остыть: после серии терактов прошло не так много времени, и поспешные реакции вряд ли успокоят население. «Правительство должно наконец привлечь мусульман [к решению проблемы экстремизма], а не считать их козлами отпущения. Мы не проблема, мы — часть решения», — считает Ариф.
И брат пойдет на брата. Как может измениться жизнь во Франции после 21 июля
Еще совсем недавно казалось, что французы морально раздавлены и навсегда потеряли свой революционный дух, но суббота, 17 июля 2021 года, войдет в учебники истории — я очень на это надеюсь.
В этот день сотни тысяч людей во всех городах Франции вышли на улицу: вакцинированные и не, ультраправые и ультралевые, не ультраправые и не ультралевые, медики, родители и просто люди, для которых происходящее сегодня во Франции недопустимо. Они абсолютно мирно шли по городам, не разбивая витрины и не круша машины, и требовали одного — отмены обязательной вакцинации. Люди скандировали: «Liberté!» («Свободу!»). С момента немецкой оккупации мостовые Лютеции этого лозунга не слышали.
Акции протеста против введения санитарных пропусков и обязательной вакцинации в Париже Фото: Alain Pitton/NurPhoto/Getty Images
Полиция применяла удушающий газ и оглушающие бомбы (запрещенные к использованию министром внутренних дел с 1 июля) против мирных (убрать) демонстрантов в Лионе, Безансоне и Марселе. По данным полиции, в манифестации участвовало 114 тысяч человек, но очевидно, что только в Париже их было около 150 тысяч. Судите сами по видео. Все-таки для французов из трех базовых ценностей — свободы, равенства и братства — свобода остается главной скрепой.
Государство с начала эпидемии неоднократно врало, что маски не нужны, потому что их не было, что границы можно не закрывать и так далее. Оказалось, что в стране Пастера не могут произвести ни вакцину, ни достаточное количество долипрана. Вакцину в результате закупили, но не дали возможности местным властям координировать массовую вакцинацию, потеряли кучу времени и держали всех под замком, объявив комендантский час после шести вечера.
Зато ежедневно нагнетали страх, давали чеки на посещение психотерапевта студентам, доведенным до депрессии, и предавали остракизму крупнейшего французского эпидемиолога доктора Раульта. Но это же государство (спасибо ему огромное) хотя бы башляло. И почти не закрывало в прошлом году школы. И люди терпели. И чувствовали себя защищенными.
Акции протеста против введения санитарных пропусков и обязательной вакцинации в Париже Фото: Kiran Ridley/Getty Images
Макрон разыгрывал партию, где он был понимающим и сочувствующим отцом нации, боровшимся за каждую вверенную ему жизнь. Да здравствует Франция, да здравствует Республика! Он требовал от всех граждан жертв ради того, чтобы пожилые и больные не чувствовали себя ущемленными в правах. Он клятвенно обещал, что вакцинация не будет обязательной: «Я это говорил, и я это повторяю: вакцинация не будет обязательной. Доверимся нашим медикам и ученым. Мы страна просвещения и Пастера, здравый смысл и наука должны быть нашими проводниками».
Je l’ai dit, je le répète : le vaccin ne sera pas obligatoire. Ayons confiance en nos chercheurs et médecins. Nous sommes le pays des Lumières et de Pasteur, la raison et la science doivent nous guider.
И вот в понедельник, 19 июля, он предупредил о том, что права непривитых граждан будут ущемлены: с 21 июля «санитарный сертификат» станет обязательным для всех жителей страны старше 12 лет, которые хотят попасть в «места культуры и развлечений». Речь идет о концертах, фестивалях, парках аттракционов и т. д. с числом участников более 50 человек.
С начала августа без него нельзя будет попасть ни в кафе, ни в ресторан, ни в торговый центр, ни в больницу (то есть медики не будут лечить непривитых людей?) или дом престарелых, ни в самолет, поезд или автобусы, осуществляющие поездки по Франции на большие расстояния.
«Санитарный сертификат» нужен будет не только клиентам и пассажирам, но и работникам этих заведений и транспорта. Этой осенью ПЦР-тесты, не прописанные врачами, станут во Франции платными.
Генералиссимус Макрон объявил обязательную вакцинацию для всех сотрудников больниц, клиник, домов престарелых, учреждений для людей с инвалидностью и всех, кто работает с уязвимыми категориями населения, в том числе на дому. С 15 сентября непривитых начнут увольнять.
Законопроект с вышеперечисленными мерами будет рассматриваться парламентом 21 июля на экстренной сессии. И есть еще маленькая надежда, что это безумие остановят.
Акции протеста против введения санитарных пропусков и обязательной вакцинации в Париже Фото: Kiran Ridley/Getty Images
Самое большое преступление президента — это то, что он творит с французским обществом. Он отличник, хорошо выучивший теорию и применяющий проверенный тысячелетиями рецепт: «Разделяй и властвуй». Сначала стариков натравливали на молодых, потом вакцинированных — на невакцинированных. Теперь те, кто поддерживает идею ограничения свобод ради «общего блага», ополчились на тех, кто считает, что государство не имеет права отнимать у граждан свободный выбор в отношении их здоровья, нарушать медицинскую тайну и топтать ногами конституцию и десяток других законов.
А ведь так хорошо все начиналось. В первый локдаун все были готовы идти на жертвы ради стариков. В стране, где не было ни масок, ни тестов, ни мест в реанимациях, люди самоорганизовывались и поддерживали друг друга: привозили еду медикам, помогали старикам, печатали на 3D-принтерах пластиковые трубки для вентиляции легких, которых не хватало в реанимациях, шили маски.
А то, что происходит сегодня во французских семьях — это трагедия. Родители против детей, мужья против жен — началась настоящая «холодная» гражданская война, по-другому это не назовешь. И даже если удастся избежать пути санитарной диктатуры, раскола в отношениях близких людей уже не исправить.
Больше текстов о культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь