что написал русский народ
Русский народ
Русские
Русский народ — восточно-славянский этнос, является самой многочисленной этнической группой в Европе. По разным данным в мире проживает от 129 до 160 млн. человек. Русская диаспора огромна и сосредоточена в странах бывшего СССР: в Украине, Казахстане, Белоруссии, Молдове и др. странах. 86% русских проживают на своей исторической родине – в России. Две трети русского населения приверженцы православного христианства. Национальный язык – русский.
Истоки русского народа
Родственные по происхождению народы : Белорусы и Украинцы. Предположений о происхождении русского народа несколько. Вот самые известные:
1. Дунайская теория.
Летописец Нестор усердно работал над сводом «Повесть временных лет». Автор определил территорию расселения славянских племен по течению Дуная. Впоследствии версию летописца развивали историки Ключевский и Соловьев. Многие лингвисты и исследователи до сих пор придерживаются этой теории.
2. Скифская теория.
Выдающийся русский гений Михаил Ломоносов придерживался скифо-сарматской версии происхождения русского народа. В своем труде «Древняя Российская история» Ломоносов указал, что русский народ образовался в результате смешения славянских племен и финно-угорского племени. По мнению историка, языческие верования наших предков имеют много общего с античной культурой.
3. Прибалтийская теория
Гипотеза о происхождении русских основана на ДНК-исследовании различных народов. По предположению ученого Гелленталя, корни русского населения непременно связаны с трансбалтийскими народами и миграцией алтайских народов. Алексей Шахматов тоже называет прародиной русских территорию Немана и Западной Двины.
Нюансы русской культуры
Русская культура – это необъятный пласт, состоящий из многовековых традиций и ярких обрядов, непоколебимых духовных ценностей, специфичной манеры уклада жизни, бытовых привычек. Тот самый пушкинский «русский дух» приобретается человеком, рожденным на просторах нашей Родины. Русский человек — это сильная духом личность. Широта души, простота, доброта характеризуют русский этнос. За всю историю русский народ испытал колоссальные испытания: войны, голод, разруху, природные катаклизмы, порабощение татаро-монгольским игом. Суровый нрав, упрощенное отношение к бытовым трудностям, трудолюбие и отсутствие страха перед врагом характеризовало русский народ в средние века. Загадочная русская душа современного человека не сразу раскрывается перед чужестранцами.
Гордость русской культуры – это наследие известных художников и писателей, композиторов и архитекторов. Такие фамилии, как Пушкин, Толстой, Шишкин и Левитан, Чайковский и Глинка, всплывают молниеносно, когда речь заходит о российских гениях. Но не только в творчестве, но и в других фундаментальных областях, будь-то медицина, военное дело или ракетостроение, русские с гордостью пополнят список именитых мировых личностей.
Традиции предков
В современном укладе жизни русского человека, конечно, многое изменилось. Скоростные автомобили, бытовой комфорт, глянцевая одежда, ультрамодные гаджеты проникли в каждый дом. Однако, и это к счастью, в самые значимые для русского человека моменты, он возвращается к нетленным славянским традициям и обрядам.
Русская свадьба непременно начинается со сватовства, а на гуляньях до сих пор присутствуют элементы старинных традиций: выкуп невесты, семейный каравай, одаривание молодых. Почти не изменились крестильные и похоронные обряды. Во многих семьях до сих пор прощание с усопшим идет по древним традициям (завешивание зеркал, похоронный обряд, поминальная еда). Сплоченность русских проявлялась не только во время печальных событий, но и в проведении народных гуляний.
До сих пор с широким размахом празднуется Масленица. Особую притягательность этому празднику придает традиция сжигания чучела, ритуал прощения обид и поедание вкуснейших блинов. Среди церковных праздников самыми почитаемыми среди русских являются Рождество и Пасха. В зимнее время детвора веселится, гуляя по домам и распевая колядки. За прославления Христа дети получают сладости и деньги от хозяев. На Пасху в каждом доме будет приготовлен ароматный кулич и покрашены яйца. Не искоренена традиция посещать кладбища в эти дни, вспоминая ушедших родственников и друзей.
Русские – самый удивительный и интересный народ на Земле
Как хорошо быть русским
Автор – Егор Просвирин
Прочитал тут наивный детский пост про причины любить русских, и задумался, а за что я люблю свой добрый народ? Даже молдаванин найдёт сто причин, по которым молдаване лучший народ на Земле, значит и у русских должны такие причины. За что мы, русские, любим нас, русских? (помимо очаровательной скромности, содержащейся в этом вопросе).
За потрясающую смесь гордости и самокопания. Русского можно обобрать до нитки, избить, измазать в грязи – и всё равно он будет смотреть на обидчиков с плохо скрываемой жалостью превосходства. Уверенность нашего народа в его величии и избранности никак не зависит от внешних обстоятельств, на все остальные народы мира, включая правящих американцев, русский смотрит свысока.
Это сознание держащих мир атлантов, сознание солнца, вокруг которого вращаются все остальные народы-планеты, вело как к нашим величайшим триумфам, так и к поражениям от самоупоения. Поражения, в свою очередь, приводили к самобичеванию, к покаянию, истовому, истинному, русскому – и всё также замешанному на чудовищной гордыне, на тайном осознании того, что да, мы конечно согрешили, но так глубоко и страшно, как грешили мы, никто больше в мире грешить не может. Даже валяясь в ногах, даже со слезами размазывая по лицу снег, русский будет уверен, что у него самые чистые в мире слёзы и самое искреннее валяение в ногах.
Гордая, непоколебимая самоувереннность в собственном превосходстве – это и наша величайшая слабость, потому что гордеца легко провести, и наша величайшая сила, потому что самые страшные поражения, неудачи, катастрофы не производят на русского ни малейшего впечатления. Там, где другой народ в ужасе драпает и мрёт от депрессии, невозмутимые русские только начинают входить во вкус. «Блицкриг? Кадровая армия уничтожена? Уже под Москвой разведчиков видели? Ну, дела. А это варенье такое вкусное, оно из чего? Малиновое? Хорошее варенье. шинель там мою достань».
За жгучее, яростное, не утихающее столетия желание дойти до предела и выйти за предел. Плакать – так, чтоб глаза выплакать. Сибирь осваивать – так, чтоб она аж на Аляске кончалась. Самолёты строить – так, чтоб аж до космоса. Тоталитаризмом заниматься – так, чтоб даже фашисты в ужасе глаза закрывали. Воевать – так, чтобы земля плавилась.
Русский не только долго запрягает и быстро едет, но несётся до тех пор, пока не прорвёт саму линию горизонта, во всём, от внутренней духовной жизни, до революционной активности до научно-технических изысканий. Только с психологией вечно рвущегося за предел можно было построить такую огромную страну, как наша, создать такую мрачную и величественную литературу, как наша, изумить мир немыслимыми ужасами и немыслимыми геройствами, как наши. Русский способен на проявления высших, редчайших чувств – и точно также он способен на проявления предельной, ужасающей низости. Иногда – одновременно. Вспышки предельного русского характера заставляют порой другие народы застыть в ужасе или благоговении.
Как слово «генеральша», в котором слышен иностранный корень, но суффикс которого роскошно-нагл своей бесстыдной русскостью. Понравился генерал, взяли генерала, сделали ему подругу генеральшу. Это по-русски! Из-за этого всевозможные народы, столкнувшись с русскими, тихо охреневают от того, как русские форматируют реальность под себя, используя окружающее пространство как инструментарий. «Хороший у вас город, Казань. Только мы его немножко сожжём и воооот сюда перенесём. Так красивее. Правда. И кончайте бегать и вопить, татары, для вас же, дураков, стараемся», – вот русский тип мышления.
За полное отсутствие культуры лицемерия. Есть европейский тип лицемера – с холодно-непроницаемым лицом, с отточенными движениями, с лёгкой улыбкой, за которой может скрываться и предельная благожелательность, и предельная ненависть. Есть азиатский тип лицемера – душно-угодливого, истекающего похвалами, улыбающегося так, что рот чуть не рвётся – и при этом бранящего вас в три этажа, едва дверь закроется. А русского типа лицемера нет.
Дежурную американскую улыбку русский воспринимает, как артефакт, как оскорбление, как насмешку, как издевательство, как объявление войны. Искренность губит русских в мире тотального изысканного лицемерия, но и она же служит безошибочным опознавательным знаком, по которому можно моментально узнать своего в толпе чужих. И если у других народов искренность – знак высшего расположения к вам, то у русского искренность нулевой уровень, а расположение начинается с «душевности», которая порой принимает немыслимые для иностранца формы. Уж если тебе, братец, русские решили показать задушевность – садись и пиши завещание, чисто на всякий случай.
Наиболее полное выражение национального характера.
За неспособность по-настоящему обижаться, вырастающую из всё того же абсолютно непробиваемого чувства исключительности. Русские очень часто проигрывают в национальных конфликтах, потому что не воспринимают их как конфликты, не видят в нападках и даже прямых нападениях других народов угрозы.
«Они ж кто-то, вроде собачек, чего на собачек обижаться?».
Сюжет мести для русской культуры нехарактерен, русский не понимает долгой, изматывающей, иссушающей англосаксонской интриги, и чуть ли не на следующий день лезет к обидчику обниматься, чем способен довести обидчика до инфаркта. Растущая из неспособности обидеться специфическая русская доброта, – то есть, нечувствительность к намёкам, окрикам, уколам, ударам и предсмертному ору несчастной жертвы, пытающейся избавиться от русского, – обеспечила нашему народу ту самую невиданную в истории колонизационную динамику. «Удавить в объятиях» – это типично русская ситуация, ставящая в тупик другие народы и племена с более тонкой и обидчивой душевной организацией.
За красоту. Русский фенотип – это изящное смешение северной нордической суровости, слишком скалистой, слишком острой, слишком квадратной в своём чистом скандинавском типаже, и очаровательной славянской мягкости, слишком размытой и слишком покорной у других славянских народов. Русским одинаково чужда и северная угловатая бетонность, и южная курортная желейность, они сочетают в себе эти два элемента самым совершенным и приятным для глаза образом.
О русской красоте сказано за прошедшие столетия достаточно слов, но мне в классических русских типажах больше всего нравится идущая от них спокойная сила, не истеричная южная суетливая говорливость, не комичная северная прямоугольная надменность, но мягкая, и вместе с тем страшная сила, сила народа, способного согнуть в бараний рог кого угодно, легко читаемая в спокойных русских взглядах.
За красоту и богатство языка, способного выразить тончайшие, едва уловимые оттенки чувств, и при этом поднимающегося в своём звучании то до нежных, бойких, игривых, почти итальянских переливов, то опускающегося до угрожающего шипения страшных первобытных шипящих. На итальянском хорошо говорить о любви – но как на итальянском проклинать врага? На немецком прекрасно проклинать врагов, но как на немецком признаваться в любви? На английском можно делать и то, и другое, но в обрезанной, уродливой, базовой, детской комплектации. И только русский даёт своему обладателю полную языковую палитру, все языковые краски. И тончайшие кисточки и пёрышки, чтобы этими красками прорисовывать тончайшие элементы.
За невероятную историческую судьбу. Что такое еврейская историческая судьба? «Обидели мышку, написали в норку». Что такое американская историческая судьба? «Поехал жлоб на ярмарку». Что такое немецкая историческая судьба? «Лавочник и мировое господство». Что такое русская историческая судьба? Эпос. Невероятные взлёты. Немыслимое падения. Полное ничтожество. И полное господство над миром на расстоянии вытянутой руки.
Когда я начал изучать драматургию, я не мог избавиться от ощущения, что русская история будто бы написана профессиональным драматургом, ловко угадывавшим, в какой момент зритель начинает скучать от сплошных побед-побед-побед, и где надо ему подставить ножку, а где, наоборот, поднять из грязи к величию. В силу привычки русский даже не видит, насколько это идеальный драматический контраст, насколько это совершенное сочетание: мрачные репрессии 37-го и потрясающая, невозможная сталинградская победа 43-го. Или Брусиловский прорыв 1916-го и полное уничтожение, вот буквальный развал государства уже к середине 1917-го. Русский, в силу привычки, даже не понимает всю упоительную, головокружащую красоту этих американских горок русской истории, от которых любой другой народ давно бы уже сошёл с ума.
Сейчас у нас мрачный период истории, но это временно, потому что русский по своей природе – жизнерадостный наглец, который не может долго грустить и переживать. Поплакали, покаялись, выпустили из себя все негативные эмоции – и пошли разминать кулаки, ну, чтоб было в чём каяться в следующий раз. Русская самоуверенность, ярость, переимчивость, пугающая задушевность и неспособность вовремя обидеться, показывают лишь одно – с перешедшим из депрессивной в активную фазу русским невозможно договориться, его невозможно остановить, оскорбить, отвадить, усовестить.
Являются ли русские величайшим народом на Земле? Да! Русская наглая настойчивость рано или поздно перемелет всё и всех, даже китайцев. Есть народы умнее, есть народы хитрее, есть народы организованнее, есть народы богаче, есть народы многочисленнее, но народа настойчивее русских нет. Русские, разогнавшись, ломали всё: армии, народы, страны, континенты, космическое пространство, и рано или поздно русские проломят мир. А кроме того, каждый настоящий русский знает, что мир принадлежит ему по праву – осталось просто этот мир забрать. И рано или поздно русский мир себе заберёт.
Сталин и Ленин о русском народе
«О Советах рабочих и солдатских депутатов»
Для того, чтобы разбить старую власть, достаточно было временного союза восставших рабочих и солдат. Ибо ясно само собой, что сила русской революции – в союзе рабочих и крестьян, переодетых в солдатские шинели.
Ибо ясно для всех, что залог окончательной победы русской революции – в упрочении союза революционного рабочего с революционным солдатом.
Солдаты! Организуйтесь в свои союзы и собирайтесь вокруг русского народа, единственного верного союзника русской революционной армии!
“Правда” № 8,
14 марта 1917 г.
Подпись: К. Сталин
В 1933 г. на встрече с участниками первомайского военного парада он заявил:
«Русские — это основная национальность мира, они первыми подняли флаг Советов. Русская нация — это талантливейшая нация в мире. Русских раньше били все — турки и даже татары, которые 200 лет нападали, и им не удалось овладеть русскими, хотя те были плохо вооружены. Если русские вооружены танками, авиацией, морским флотом — они непобедимы».
1939 г., ноябрь. Из беседы с Коллонтай:
Время «уговоров» и «переговоров» кончилось. Надо практически готовиться к отпору, к войне с Гитлером».
«Все это ляжет на плечи русского народа. Ибо русский народ – великий народ. Русский народ – это добрый народ. У русского народа – ясный ум. Он как бы рожден помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него – стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. Потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ – неодолим, неисчерпаем».
24 мая 1945 года, на торжественном приёме в Кремле по случаю Великой Победы.
30 декабря 1922 г. (То есть когда никакого самодержавия и никаких капиталистов уже и рядом не было)
«Я, кажется, сильно виноват перед рабочими России за то, что не вмешался достаточно энергично и достаточно резко в пресловутый вопрос об автономизации, официально называемый, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик.
Приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли, хотя могли и должны были принять.
Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль.
Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ расследовать дело о «преступлениях» этих «социал-националов», отличился тут тоже только своим истинно русским настроением (известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется «рукоприкладством» Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никаким даже оскорблением нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно.
Тут встаёт уже важный принципиальный вопрос: как понимать интернационализм?
Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой)
Почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того — незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений, — стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируют инородцев, как поляка не называют иначе, как «полячишкой», как татарина не высмеивают иначе, как «князь», украинца иначе, как «хохол», грузина и других кавказских инородцев, — как «капказский человек».
Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения.
Вот почему в данном случае коренной интерес пролетарской солидарности, а следовательно и пролетарской классовой борьбы, требует, чтобы мы никогда не относились формально к национальному вопросу, а всегда учитывали обязательную разницу в отношении пролетария нации угнетённой (или малой) к нации угнетающей (или большой).
Нет сомнения, что под предлогом единства железнодорожной службы, под предлогом единства фискального и т.п. у нас, при современном нашем аппарате, будет проникать масса злоупотреблений истинно русского свойства.
Вред, который может проистечь для нашего государства от отсутствия объединённых аппаратов национальных с аппаратом русским, неизмеримо меньше, бесконечно меньше, чем тот вред, который проистечет не только для нас, но и для всего Интернационала, для сотен миллионов народов Азии, которой предстоит выступить на исторической авансцене в ближайшем будущем, вслед за нами. «
Про национальный состав советского аппарата, где царил полный и абсолютный интернационал (а никак не засилье «великодержавной нации» вспоминать не будем, ибо всё ясно и так.