что не так с феминитивами

Что не так с блогерками и докторками

Битвы в фейсбуке за феминитивы и против них недавно вышли за пределы соцсетей, в офлайн.

Депутат Заксобрания Ленинградской области Владимир Петров предложил штрафовать тех, кто эти феминитивы употребляет. «Слова типа “докторка” или “редакторка” искажают русский язык», — сказано в обращении парламентария в Министерство культуры. Петров попросил главу ведомства Владимира Мединского объявить об официальной позиции по поводу использования феминитивов. В Министерстве культуры депутату пока ничего не ответили.

Однако с «санкциями» за феминитивы те, кто их использует, сталкиваются и без всякой Госдумы. Не так давно журналистка Анна Семида рассказала в фейсбуке, что ее дочери сняли балл на пробном экзамене по русскому языку за феминитив «стажерка». Девушка пересказывала текст о Галине Вишневской, и учителя потребовали употребить мужскую форму этого слова. Претензия при этом была абсолютно необоснованной: в русском языке есть слово «стажерка», его легко можно найти в толковых словарях. Получается, что балл был снижен из-за личных языковых предпочтений членов комиссии, а не потому что «такого слова нет в русском языке».

Какие феминитивы есть в словарях русского языка

садовница (кстати, раньше у этого слова было еще одно значение — воспитательница в детском саду)

Уже существующих, абсолютно «легитимных» феминитивов в русском языке много. Однако сейчас даже они оказались как будто «подсвечены», выставлены на всеобщее обозрение и поставлены под сомнение языковыми пуристами, которые объясняют свою ненависть к ним любовью к русскому языку.

Людей, которых светлые чувства к родной речи доводят до желания убивать тех, кто ее портит, довольно много.

Есть отряды мстителей за средний род «кофе» (который существует в словарях с конца 70-х годов), есть армия карателей за диминутивы или глагол «кушать». Однако чаще всего эти «кровавые» битвы не выходят за пределы соцсетей. Вряд ли мы вспомним хоть одну новость о том, что на экзамене кому-то снизили балл за использование уменьшительной формы, а депутаты предложили наказывать тех, кто пьет «неправильное кофе». Чиновников всегда волновали только два вопроса, связанных с языком: нецензурная лексика (вопрос нравственности) и иностранные заимствования (вопрос патриотизма).

Теперь, похоже, к ним добавился третий — феминитивы.

Кто такая режиссерка

Почему же вопрос о феминитивах вышел за пределы сетевых споров и стал приводить к реальным наказаниям — снижению оценок, гипотетическим штрафам?

Журналист и литературный критик Анна Наринская накануне 8 марта написала на своей странице в фейсбуке, что феминитивы людям «буквально спать не дают», хотя употреблять их никто не заставляет. Действительно, те, кто использует слова «авторка», «докторка» и «блогерка», не выступают с призывами к политикам и СМИ говорить так же, не пишут петиции в Институт русского языка с требованием внести эти слова в словари, не призывают штрафовать тех, кто отказывается признавать феминитивы.

Женщина, которая хочет называть себя журналистом, лингвистом, блогером и автором, может спокойно это делать в присутствии другой женщины, которая определяет себя как журналистку, лингвистку, блогерку и авторку. Никто не заставляет, потому что это в большей степени вопрос самоопределения, чем определения других.

«Сейчас очевидным образом феминитивы обозначают не просто профессионала-женщину, а профессионала-женщину определенного склада. Грубо говоря, “режиссерка” — это та, кто сама себя так могла бы назвать. Например, ни разу не видела, чтоб женщин-прокуроров, обвиняющих оппозиционеров, называли “прокурорками” даже в феминистски-прогрессивных блогах», — отмечает Анна Наринская.

По ее словам, феминитивы стали своеобразной меткой, сигналом, который дает понять: я знаю о женской повестке и женских проблемах в российском обществе.

Именно поэтому подход к феминитивам с сугубо лексикологической меркой, с толковым словарем наперевес, невозможен. Использование феминитивов объясняется во многом экстралингвистическими факторами, то есть факторами за пределами языка — состоянием определенной части общества, общемировой повесткой, обсуждением конкретных проблем и вопросов.

Получается, что тот, кто объясняет крестовый поход против феминитивов «борьбой за чистоту языка» и объяснениями типа «такого нет в словаре», игнорирует часть «экстра-». И не просто игнорирует, а хочет, как, например, депутат Петров, наказать тех, у кого другой подход.

Без особых страданий

Профессор Варшавского университета, лингвист Марек Лазинский говорит, что в 90-е годы в Польше встал вопрос о новом женском дискурсе. «Нужен какой-то знак, какой-то жест в сторону тех, кто считает, что женщин не видно в языке. Нельзя было игнорировать чувства такой большой части польского общества».

Впрочем, по его словам, привыкнуть к феминитивам носителю польского языка легче, чем носителю русского. «У нас эта блокировка никогда не была такой строгой, как в русском. Слово “авторка” было всегда, была женская форма слова “товарищ”. Употреблялась и форма “директорка”, однако так говорили о женщинах, которые руководили начальной школой, так раньше не могли сказать о президенте банка», — объясняет Лазинский

Но есть, по его словам, и такие формы, которые вызвали в обществе сопротивление. Это, в частности, слова «филоложка» и «профессорка». Есть люди, которые считают, что они звучат смешно, и в польском обществе до сих пор ведутся споры.

Правда, в целом женской составляющей в польском действительно больше, чем в русском. Грамматический род может быть виден в тех синтаксических конструкциях, в которых в русском его не видно.

«По-русски мы можем сказать “знакомые пришли” — и это будет и о мужчинах, и о женщинах. А у нас в польском глагол “пришли” будет звучать по-разному для женщин и для мужчин. У нас много ситуаций, когда мы обязаны показать род. Кроме того, есть адресативные формы — “пани профессор”», — говорит Лазинский.

Споры о феминитивах ведутся во многих странах, но почти везде они менее интенсивны, чем в России. Общественная дискуссия о видимости женщин уже состоялась, и этот дискурс приняли довольно безболезненно.

«Без особых страданий», — говорит Дарья Гаврилова, журналистка, собкор Коммерсант-ФМ в Испании, которая живет в Барселоне и пишет на испанском и каталанском. По ее словам, почти у всех профессий в этих языках есть женские названия. Лишь некоторые из них до недавнего времени имели только мужскую форму, например el presidente. Но сейчас о женщине-президенте скажут la presidenta.

«В русском языке критика высказывается в основном в аспекте благозвучности, однако я считаю, что проблема вовсе не в благозвучности, а в сексизме. Слово “акушерка” никому ухо не режет, потому что женщина как бы на своем месте, рожает или помогает рожать. А “профессорка” режет, потому что как это так, ты смеешь уважать себя и не описывать свои достижения в терминах “я почти как мужчина”?!» — рассуждает Дарья Гаврилова.

По ее словам, споры ведутся разве что вокруг формирования множественного числа. Как, например, обратиться к группе, в которой есть и мужчины, и женщины? Согласно классическим правилам испанского языка, даже если в этой группе всего один мужчина, обращение должно быть в мужском роде (к примеру, chicos — юноши).

Но кто-то бросает вызов условностям и называет всю группу в женском роде. Особенно если в группе много женщин и мало мужчин. «У меня в студии йоги есть, например, инструктор, мужчина, который всегда обращается к группе только в женской форме. Nosotras tomamos una posición cómoda… (“Мы, женщины, принимаем удобную позу…”). Потому что на занятиях йогой женщин всегда больше — а ему, видимо, совсем не оскорбительно назвать себя женским родом», — заключает Дарья Гаврилова.

Очень похожая ситуация — в немецком языке. Не так давно там даже проходил судебный процесс, связанный с коллективными обращениями: клиентка банка требовала добавить женскую форму обращения «клиентка» в традиционные письма от представителей банка. Однако в банке заявляли, что при мужском варианте обращения «клиентки подразумеваются». В результате женщина суд проиграла.

«В немецком, как и во многих языках, традиционно был принят “общий мужской род”, когда к смешанным группам обращались в мужском роде, — рассказывает политолог-германист, глава украинского представительства фонда Генриха Бёлля Сергей Сумленный. — Сейчас это изменилось и говорят “студентки и студенты” (Studentinnen und Studenten), “согражданки и сограждане” (Mitbürgerinnen und Mitbürger). Однако в больших текстах возникают сложности, и поэтому сторонницы и сторонники гендерно-нейтрального подхода предлагают использовать “гендерную звездочку”: Student*innen, Leser*innen (читатель*ницы) и т.д. Это вызывает критику консервативных людей, которые считают такую разбивку слов нехарактерной для языка и политизированной».

Что же касается Франции, то активной дискуссии во французском обществе по этому поводу нет, ведь в языке уже много лет как существуют madame la ministre, l’écrivaine и другие женские формы. А недавно Французская академия официально заявила, что признаёт использование феминитивов в названиях профессий. «Миссия академии заключается в том, чтобы указывать нормы правильного словоупотребления, которые изменились со времен кардинала Ришелье и даже со времен Мориса Дрюона, когда академия в последний раз высказывалась по этому вопросу», — заявила в интервью изданию Libération писательница и академик Доминик Бона.

Однако вряд ли хоть в одной из европейских стран найдется пример наказания за феминитивы или хотя бы предложения это наказание ввести. Откуда берется именно у российских политиков желание «покарать» за некий неправильный (в их представлении) язык?

«Когда я десять лет назад писал о важности феминитивов, люди вертели пальцем у виска, — вспоминает филолог Гасан Гусейнов. — Но капля точит камень не силой, а частотой падения. Более того, как только введут эти самые штрафы (с них станется), тут-то и начнется форменная вакханалия, праздник свободы в несвободной среде. Ведь порча языка — это не пробы новых форм, а злоупотребление существующими правильными формами. Никто не делает это лучше умных депутатов, недавно законодательно запретивших трудящимся обижать начальство по профессиональному признаку» (прим.ред. — речь идет о так называемом «законе о неуважении к власти»).

«Ничто не может волновать депутатов больше, чем сохранность нашего великого языка, подвластного богоспасаемым властям» — иронизирует Гусейнов.

Но в этой иронии — очень точная характеристика отношения российских политиков и большой части российского общества к языку и языковым процессам.

Общество думает, что язык кому-то подвластен: лингвистам, которые «безответственно переставляют ударения в словарях, а могли бы и делом заняться»; политикам, которые могут усмирить распоясавшихся лингвистов с их «вариантами» и тех, кто относится к языку слишком вольно; мировой закулисе, которая наводняет русский язык «вредными» иностранными словами.

Мысль о том, что язык имеет некую самостоятельность и способность реагировать на события и явления за его пределами; что язык «как Аквилон, что хочет, то и носит он», кажется болезненной: как это, все должно быть под контролем!

Однако именно язык, а не депутат Петров в итоге решит, как быть с феминитивами.

Как пишет критик Анна Наринская, «русский язык пережил революционные реформы, индустриальную революцию, которую надо было как-то в языковом смысле обживать, социальную смену “говорящей” элиты. Свидетели этому Зощенко, Платонов, токарь Белоусов и многие, многие. Переживет и волну женской самоидентификации — как захочет, так и переживет».

Источник

Феминитивы – это вам не шутки: почему мы отвергаем «докторку», «психологиню» и «адвокатессу»

Дискуссии о феминитивах в русском языке с каждым годом ведутся все ожесточеннее. «Дипломатка», «докторка» и «авторка» – эти слова у русского человека вызывают отторжение на уровне, кажется, подсознательном. Хотя мы на самом деле активно используем их еще со времен появления «революционерки» и «комсомолки». Но, конечно, форма и значимость феминитивов на сегодняшний день совсем иная, нежели была в начале прошлого века. «Аргументы Недели» разобрались в том, что же за зверь такой «феминитив», с чем его нужно кушать и не «шутка» ли он, как ошеломлённо заявила на недавней пресс-конференции Мария Захарова, удивляясь тому, что кто-то о таких вещах вообще спорит всерьез.

danil-pistoletov

Сегодня, чтобы нагнать ужас на некоторого обывателя, достаточно одного слова и парочки суффиксов в придачу. Феминитив – это про женщин и для них. Любое слово, которое обозначает в женском роде профессию, национальность религию, гражданство и дальше по списку относится именно к этому пугающему термину. Надругательство над родным языком? Или его эволюция? Сопротивляться? Или внедрять?

Точного ответа ни на один из вопросов не будет. Все потому, что в обиходе уже огромное множество прижившихся феминитивов, которые мы используем изо дня в день. Дело в том, что наш язык достаточно ленив, потому он (как и мы – говорящие) стремится к упрощению. Для этого существует термин «лингвистическая экономия», когда мы неосознанно стараемся вложить максимум информации в минимум букв. Способов такой экономии несколько:

– Сокращения – это когда метрополитен становится метро;

– Заимствования – когда модная песня – шлягер;

– Замена описательного наименования одним словом – женщина-поэт – поэтесса.

Последнее – как раз по нашу душу. И если с тем, что феминитивы с нами рука об руку (чего там сопротивляться-то), убедились, идем дальше. Что там с внедрением? А там еще проще: язык не будет подстраивать под себя действительность – он сам подстраивается под нее. И насильственные внедрения ему не нужны. Как и не нужны попытки защитить его от изменений. Если что-то должно стать частью нормы – так будет, а если нет – се ля ви. И изменить это никто не сможет.

Но кто и зачем пытается менять или защищать?

А вот тут обратимся к истории. Феминитивы часто встречаются в документах, сохранившихся еще с XVII века: дворница, банщица, золоторица. Позже с возможностью получать университетское образование и доступностью большинства профессий появляются учительницы, продавщицы, акушерки, телеграфистки и много кто еще.

В 1970 на Западе публикуется интересное исследование. Американский лингвист, писатель и педагог Мэри Ричи Кей выпускает книгу под названием «Мужской/Женский язык» и проводит в Калифорнийском университете семинар о проблеме андроцентричности языка, то есть модели, при которой мужская норма выдается за универсальную. Это исследование считается первой попыткой показать проблему языка с точки зрения гендера, и утверждает: такая языковая традиция уничижает образ женщины.

Именно после этого зарождается так называемая концепция «феминистской лингвистики», после чего исследований по теме на западе становится все больше, а ряд языковых норм начинает меняться.

Через двадцать лет – в 90-х – проблема доходит и до россиян. Но на серьезном уровне об этой теме говорят только в последние лет пять. Вот только не как о способе сокращения языка (как это было раньше), а как о способе равноправия и ухода от стереотипов.

Сторонники феминитивов уверены, что новые формы слов сделают женщин видимыми в обществе. Якобы в нашем патриархальном мире, где всем правят мужчины и все достижения приписываются тоже им, нужны слова, которые ясно обозначат, что речь идет о женщинах. Происходит это, дескать, из-за гендерных стереотипов, которые диктуют, что интеллектуальный труд — не женское дело.

Лично мне, если честно, поверить в то, что такое мракобесие в современном мире все еще существует и кто-то там не знает, что женщины не умственно отсталые, сложно, но идея того, что люди будут знать, что профессор, который что-то изобрел, вполне себе даже профессорка, ясна.

«Проблема феминитивов относится к сфере так называемых «gender studies», которые стали актуальны в начале XX века, – говорит социальный философ Олег ДОЛГИЦКИЙ. – Симона Де Бовуар в работе «Второй пол» отмечает, что женщина раннее не участвовала в общественном производстве, поэтому не была в нём представлена и не обладала гражданской самостью. При этом в эпоху капитализма основную ценность составляют деньги, которые человек может на этом самом производстве зарабатывать. Все капиталы, наукоёмкие открытия и достижения человечества по этой причине в основном ассоциировались с мужчинами.

В XX веке, когда женщина стала участником процесса производства, она стала заявлять о себе в женском роде в профессиональной сфере, в результате чего мир узнал об актрисах, художницах, поэтессах, директрисах. Таким образом феминитивы постепенно приживались в русском языке, вместе с новой волной профессионалов. Но сейчас предпринимаются попытки искусственного внедрения феминитивов, которые, на мой взгляд, вряд ли приживутся. Среди таких примеров: фотографка, директорка, пиар агентка и так далее. Все это выглядит как попытка заставить дерево расти быстрее».

А заставить пытаются с помощью языковой симметрии. Есть адвокат, пусть будет адвокатка. Есть корреспондент, пусть будет корреспондентесса. Вот только почему от этих конструкций нет-нет да и начинает подташнивать?

Тем не менее лингвисты и филологи против использования феминитивов ничего не имеют. А еще уверены: это хороший тон.

«Стремление уравнять в правах женщин и мужчин в профессиональной сфере путем феминитивов – идея не новая, – отмечает доктор филологических наук и профессор Татьяна КАМИНСКАЯ. – Дискуссия в «Новой газете», разгоревшаяся в ответ на манифест Богомолова в феврале 2021 года, была в этом плане весьма показательна. В манифесте Богомолов утверждал, что «Россия прошла все это в 17-м. И феминитивы, и прочие надругательства над языком, и попытку освободиться от половой или культурной принадлежности, и собрания с обсуждениями морального облика».

Ответную петицию из двух слов «Ок, бумер» (ответ поколения Z поколению беби-бумеров) подписали более 500 человек, многие из которых характерны своим никнеймингом. Так многие женщины именовали себя не характерными для русского языка феминитивами «авторка», «писательница» или иронично называют себя по статусу социального активизма «мученица науки, эмигрантка в неправильную Европу».

Это говорит о том, что теперь у нас возникла новая социальная идентичность – феминистка, блогерка, авторка. Вот только глобальным образом проблему неравенства полов все это вряд ли решит. Много феминитивов прижилось в русском языке давно («спортсменка», «отличница»), а некоторые – типа «авторка», «редакторка» просто противоречат произносительной норме русского языка.

В лингвистических исследованиях о современном языке стало хорошим тоном упоминать феминитивы. Я замечаю активную поддержку идеи внесения новых форм в речевую практику и среди студенческой молодежи. Несмотря на это, даже я сама сталкивалась и с проблемой профессионального «женского потолка», и с различными нюансами в отношении карьерных перспектив. Вот только оттого, назовут ли меня «докторшей», а не доктором филологических наук, «профессоршей и ученой», всерьез что-то вряд ли изменится».

А почему проблему-то не решим? Может быть, потому что добиться полной языковой симметрии просто невозможно? Мужской род, дамы и господа, нейтральный и нулевой. Ни о каком господстве и речи быть не может. У слов мужского рода всегда была выражена идея лица, а вот у слов женского рода как раз таки – идея пола.

И то, что мы наблюдаем, на мой взгляд, выглядит скорее не как попытка уравнять, а как попытка превознести. Выставить в первую очередь не специальность, а гендер. Морфемами повлиять на язык через сознание невозможно. Потому что сознанию все равно на то, учит нас профессор или профессорка. А если бы нет – мы бы сами уже давно стали использовать другую форму. А не выдумывали ее и пытались внедрять. Когда языку понадобилась учительница – это слово появилось и вошло в обиход само собой. Потому что разграничение потребовалось самому языку. Никто и никогда не вынуждал говорить так, а не иначе.

И кстати о равенстве: феминитивы все еще загоняют нас в бинарность (прим. ред.: способ общественного устройства, при котором пол и гендер разделяются на две отдельные и противоположные друг другу категории: мужчин и женщин), против которой многие представители фем-сообщества так же яро протестуют. Разберитесь, пожалуйста, в требованиях, товарищи (или товарки) активистки. Как же права тех, кто не относит себя ни к одному из двух гендеров? Или важнее все-таки побороться еще хоть за что-нибудь лишь бы уже побороться?

Равноправие – это прекрасно и бороться за него надо. Но подобные ухищрения, увы, текущего положения дел точно не изменят. Зато могут изменить отношение к способам такой важной борьбы за равенство и толерантность. И не в лучшую сторону.

И нет, это не призыв отказаться от феминитивов, потому что они уже есть и никуда не денутся. Но это призыв к здравомыслию. Проблемы там, где ее нет, придумывать не надо. А язык – он все еще сам как-нибудь разберется.

Мнения, высказываемые в данной рубрике могут не совпадать с позицией редакции

Станьте членом КЛАНА и каждый вторник вы будете получать свежий номер «Аргументы Недели», со скидкой более чем 70%, вместе с эксклюзивными материалами, не вошедшими в полосы газеты. Получите премиум доступ к библиотеке интереснейших и популярных книг, а также архиву более чем 700 вышедших номеров БЕСПЛАТНО. В дополнение у вас появится возможность целый год пользоваться бесплатными юридическими консультациями наших экспертов.

Источник

«Я вам не авторка»: кого и почему раздражают феминитивы

Феминитивы (от лат. femina — женщина) — это слова, обозначающие женщин и часто образованные от однокоренных существительных мужского рода. В русском языке у феминитивов обычно есть специальный суффикс, например «-иц-» в слове «волчица» или «-к-» в словах «трактористка» и «журналистка».

По данным онлайн-опроса, проведенного в апреле 2021 года среди 164 тыс. человек (52% из них женщины, 48% — мужчины), 84% респондентов допускают, что феминитивы в скором времени станут грамматической нормой. Однако положительно к ним относятся только 11% опрошенных. По результатам другого опроса, проведенного в 2020 году фондом «Общественное мнение», к феминитивам негативно относятся 60% россиян.

Некоторые представители власти и вовсе предлагают штрафовать СМИ «за использование слов, намеренно искажающих русский язык и пропагандирующих безграмотность». Разбираемся, по каким причинам людей раздражают феминитивы.

Первая причина: языковой дискомфорт

Как пишут авторы книги «Словарь терминов межкультурной коммуникации», языковой дискомфорт — это осознание неуместности использования конкретного слова. Он может быть вызван низкой самооценкой человека, плохим владением языка и страхом допустить ошибку в произношении. Кроме внутриличностных причин такого состояния есть и внешние. Например, если общество негативно относится к понятию, за которым слово закреплено. Если говорить о феминитивах, то некоторые вкладывают в них негативный смысл и считают, что человек, который называет их «бухгалтеркой», а не «бухгалтером», относится к ним пренебрежительно. В такой ситуации многие будут избегать использования этих слов в речи, потому что не хотят сталкиваться с негативной реакцией.

Виктор Лебедев, психиатр, научный журналист:

«В случае с феминитивами языковой дискомфорт может быть вызван тем, что эти слова еще непривычны для большинства людей. Непривычное не означает плохое, но может вызывать определенное когнитивное сопротивление новым паттернам поведения, своеобразную «лень» мозга. Обычно мы не любим значимо перестраивать свои привычки и устоявшиеся модели поведения, тем более под внешним давлением. Это вызывает у нас естественное сопротивление и более стойкое желание делать по-своему.

Я думаю, что ругать кого-то за использование или неиспользование феминитивов не стоит, так как это бессмысленно и порождает излишнее напряжение и сопротивление с обеих сторон. Со временем, если языковая среда изменится в сторону большей частоты использования феминитивов (что уже понемногу происходит), их употребление в речи станет более естественным и не будет вызывать таких вопросов и споров, как вызывает сейчас».

Вторая причина: идеология стандартного языка

Идеология стандартного языка — это приверженность общепринятому разговорному языку, который поддерживается различными социальными группами. Наибольший вклад в формирование этой идеологии вносит государство через образовательные программы.

Школьные преподаватели с первого класса учат нас правильно ставить ударение и склонять имена существительные. И когда люди, выросшие на классических правилах русского языка, сталкиваются с новыми феминитивами, они их отрицают, ведь «это неграмотно и портит речь».

Третья причина: негативное отношение к феминизму

Впервые новые и непривычные феминитивы, такие как «режиссерка» или «редакторка», начали использовать в своих выступлениях и блогах фемактивистки. С тех пор эти слова ассоциируются с феминизмом, зачастую с радикальным, к которому 63% россиян относятся отрицательно.

Татьяна Ларина, кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии РУДН:

«Нельзя отрицать тенденции на усиление роли женщин в общественной жизни. И конечно, они находят отражение и в языке. Поэтому причину негативного отношения к феминитивам стоит искать в отношении общества к феминизму в целом.

Данные опроса ВЦИОМ от 2019 года говорят о том, что феминистическое движение поддерживает только треть россиян, в основном молодежь, а 55% — не поддерживают. В то же время 61% опрошенных считает, что нужно стремиться к полному равноправию мужчин и женщин. Это значит, что в общественном сознании сам факт равенства прав полов не вызывает негатива, а вот феминизм как явление воспринимается хуже. Феминитивы в данном случае выступают лингвистическими маркерами феминизма, который в нашем обществе отнюдь не само собой разумеющееся явление. В целом, конечно, чем моложе человек, тем более открыто он воспринимает новшества в данной сфере, но молодежь — не вся Россия.

С социологической точки зрения, язык — живая система, гибко реагирующая на социальный контекст. В данном случае мы наблюдаем в отношении к феминитивам смешение денотативных значений (что слово значит на самом деле) и коннотативных, символических значений (что оно может значить в данном контексте) с уклоном на вторые. Нельзя утверждать, что «новые» феминитивы уж совсем маргинализированы, но скорее сейчас они являются маркером, отражающим социальную позицию персоны, их использующей. Таким образом, использование новых феминитивов сейчас — своеобразное идеологическое высказывание».

Оксана Мороз, культуролог, доцент НИУ ВШЭ:

«Есть представление, что феминитивы важны крайне узкой прослойке людей — например, только людям с фем- и профем-взглядами. В таком случае работает понятная логика: можно легко умалять значение беспокойства тех, кто малочислен. Но то, что эта логика понятна, не делает ее допустимой, поскольку следствие ее — дискриминация и, возможно, риторика ненависти».

Четвертая причина: страх перед новым явлением

Многим сложно принимать новое и непонятное в свою жизнь. В истории есть множество примеров того, как общество долгое время отвергало что-то непривычное, прежде чем его все же одобрить. Например, в 1608 году, когда Галилео Галилей с помощью телескопа понял, что Земля вращается вокруг Солнца, и рассказал об этом народу, его отправили на суд инквизиции. Также когда-то мы не верили в успех телевидения, говорили о ненужности компьютеров и кино.

Причиной такой реакции на новое явление являются особенности нашей психики. В некоторых случаях всему виной неофобия — патологический страх перед новым и непривычным. Человек, имеющий такую проблему, сопротивляется свежим идеям, технологиям, открытиям и даже продуктам питания.

Но чаще всего то, как мы реагируем на нововведения, зависит от восприимчивости психики.

Виктор Лебедев:

«Неготовность воспринимать новое и трудности с переключением на незнакомые алгоритмы поведения могут быть связаны с открытостью новому опыту — одной из базовых характеристик личности человека, по которой мы все между собой различаемся. Каждый из нас находится на определенной точке в спектре от полного неприятия нового до абсолютной открытости всему. Понятно, что крайние точки существуют только в теории, но вот промежуточные значения встречаются нам ежедневно в реальной жизни.

Открытость новому тесно связана с когнитивной гибкостью, способностью усваивать и применять на практике новые знания. Очевидно, что обычно с возрастом когнитивная гибкость и способность к обучению снижается, поэтому не станет удивительным тот факт, что при старении нарастает и консервативность. Не в плане политических взглядов, а скорее как стремление к стабильности окружающего и внутреннего мира. Это естественный процесс, который надо учитывать, когда мы обсуждаем восприятие новых явлений в разных возрастных группах».

Современные феминитивы — это относительно новое явление, к которому общество еще не привыкло. Причиной неоднозначной реакции на них является то, что появились они всего лишь несколько лет назад. На сегодняшний день ситуация немного изменилась, но эти слова все еще редко используют в медиапространстве, а 28% россиян вообще с ними не сталкивались.

Источник