что не так с кевином психологический разбор
Психологический комментарий к фильму «Что-то не так с Кевином»
Автор — Мария Долгополова
В связи с просмотром фильма меня заинтересовало несколько тем: отношения между супругами, границы приемлемого, врожденное, сформировавшееся и сознательно приобретенное в характере человека.
Когда я нашла фильм и обнаружила, что это не жанр комедия для всей семьи, название сразу пробудило у меня надежды на психологическую глубину — возможность рассмотреть фильм с различных точек зрения, поискать второстепенные неочевидные замыслы автора или тот материал, который попал в фильм в обход сознательных намерений своих создателей.
Дальнейший текст содержит спойлеры. В связи с просмотром фильма меня заинтересовало несколько тем: отношения между супругами, границы приемлемого, врожденное, сформировавшееся и сознательно приобретенное в характере человека.
Ассоциации
По настроению и переживаниям мне фильм очень напомнил «Последнего короля Шотландии». И там, и там перед главными героями разворачиваются события, которые никак не могут быть описаны как «повседневный стресс», а также через череду самых простых, понятных, типичных ситуаций в жизнь героев постепенно входит потенциальная возможность смерти. И эту возможность смерти невозможно выкинуть из своей жизни волевым усилием. Сознание (эго) персонажей не может совладать с ситуацией и обнаруживает предел своих возможностей, за которым начинается беспомощность перед происходящими событиями. Позитивная модель «приложи усилия, попробуй снова и все получится» терпит триумфальное фиаско.
Жизнь и смерть
Главные герои обоих фильмов были достаточно смелыми людьми, которые хотели впустить в свой жизненный уклад, простите за тавтологию, больше Жизни. Молодой, отучившийся на врача, парень едет в незнакомую ему страну навстречу чему-то новому — знаниям, опыту. Возможно, он хочет проверить свои полученные в стенах образовательного учреждения навыки в полевых условиях реальной жизни. Главная героиня нашего фильма решает стать матерью — подарить жизнь другому человеку и впустить его в свой мир.
Оба героя совершают новый смелый шаг в своей жизни.
Границы приемлемого
Наибольший интерес вызывает позиция мужа главной героини и отца ребенка. Нам его показывают, как персонажа крайне спокойно относящегося ко всему происходящему. В многочисленных обсуждениях сына с женой он высказывает позицию, которая заключается в том, что он считает их ребёнка, а также его поведение нормальным и вполне обычным. Из этого представления понятно, почему он не готов к поиску каких-то нестандартных или из ряда вон выходящих решений, связанных с воспитанием сына. Жертвой большей части выходок сына становится мать, поэтому поверить ей — практически единственный для него способ обратить внимание на необычную агрессивность в характере ребёнка.
Поведение ребёнка на протяжение всего фильма не пресекается обычным неодобрением. Выбираемые им цели и средства, которые он готов использовать, не соответствуют общепринятым и допустимым ценностями. Первая реальная граница, с которой сталкивается Кевин, и которая способна включить «страх», находится уже за пределами семейного пространства. Это тюрьма.
Расстройства личности, асоциальная личность
Главной отличительной особенностью асоциальной личности является отсутствие социально нормативных эмоций, в первую очередь это отсутствие стыда и вины («депрессивных» чувств) в следствие причинения вреда и боли другому человеку или живому существу. А также повышенная тенденция к агрессивности и более высокий порог переживания удовольствия (возбуждение должно быть более интенсивным, чтобы переживаться личностью, как удовольствие).
Реакции окружающих на асоциальную личность
Другим людям бывает сложно поверить, что кто-то может не испытывать негативных эмоции при причинении вреда и боли окружающим. Поэтому реакции и проявления такой личности могут интерпретироваться искаженно — «она чувствует вину, но очень глубоко», «он слишком раним и уязвим, чтобы показывать свои чувства», «она делает это только потому, что ей самой сейчас плохо» и т.д.
Главная героиня фильма не останавливается на поверхностном уровне восприятия — начинает допускать, что её ребёнок смотрит на мир какими-то другими неизвестными ей «глазами». Он торжествует, когда ему удаётся расстроить её. Он умён и изобретателен, но тратит все свои силы на то, что ей кажется не только жестоким, но и бессмысленным.
Врождённое и приобретённое
Человек родился таким, и это совпадение, что у данной семьи родился ребёнок с такими генами, темпераментом и физиологическими особенностями мозга. Или асоциальная личность формируется в процессе развития? Какова роль материнских чувств во время беременности и реакций на младенца?
Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Маргарет Малер и другие исследователи изучали ранее детское развитие и пришли к выводу, что больша́я часть личностных паттернов, которые будут проявляться в течение всей дальнейшей жизни человека складываются в возрасте до года, и отношения с первичным взрослым оказывают существенное влияние на будущий характер и даже на предрасположенность к психическим заболеваниям.
Во многих уважаемых психотерапевтических руководствах пишется, что из всех расстройств личности, асоциальное (психопатия) практически не поддаётся психотерапевтической коррекции, по крайней мере, во взрослом возрасте.
В качестве прижизненного механизма или предиспозиции для формирования расстройства Н.Мак-Вильямс в своей работе «Психоаналитическая диагностика» упоминает такую специфику семейного воспитания, в котором родители, вряд ли осознанно, уделяют мало времени тому, чтобы учить ребёнка выражать свои эмоции через слова. Такая своеобразная низкая осознанность испытываемых эмоций у членов семьи. Так же иногда характерно наличие высокого материального положения у семей, в которых выросли дети с асоциальным расстройством личности.
Создатели фильма показывают, как с первых дней ребёнок ведёт себя необычно и то, что проявилось во взрослости существовало, пусть и в других формах, но уже с первых дней. Как если бы в лучшем случае альтернативное поведение матери могло бы помочь сгладить характер ребёнка, но не изменить его кардинально.
Опыт некоторых семей по указаниям автора показывает, что в изменённых специально созданных родителями для такого ребёнка условиях, у него может развиваться способность к формированию привязанности. Также они способны формировать если не любовь, то по крайней мере уважительное отношение к тем, кто способен им достойно противостоять, быть честным и настаивать на своих требованиях, вопреки всем их уловкам. Честность, естественно, предполагает, в том числе, регулярное открытое признание своих негативных чувств, которые легко провоцируются ребёнком.
Отношения между супругами
Это последняя тема в связи с которой я хотела бы высказаться в данной статье. Данный фильм, как мне кажется, является наглядной иллюстрацией того, как союз двух взрослых людей оказывается недостаточно жизнеспособным решить неожиданные сложности связанные с появлением необычного ребёнка.
Во-первых, одной из сторон не признается наличие проблемы — факта вторжения в их супружескую жизнь некоторой необычности в виде специфического ребёнка. Как следствие не происходит перестройки. Перестройкой могло бы быть включение отца в вопросы воспитания, по крайней мере, в отношении сложного ребёнка или поиск помощи извне. Распределение семейных обязанностей оказалось слишком ригидным для такой трансформации.
Новым испытанием для семейной пары становится неуспех в выполнении задачи, которая предполагалась, как вполне обычная. Ребёнок растёт, но очень интенсивно влияет на общую атмосферу доброжелательности в семье и в первую очередь на душевное состояние матери. Её же истощенность тоже не может ограничиться её личным дискомфортом в переживании происходящего, а соответственно косвенно, но в значительной степени, влияет на общий эмоциональный фон в отношениях с мужем, его самочувствие и удовлетворенность функционированием семьи.
В фильме мать становится легкой мишенью для манипуляций и шантажа сына. С одной стороны ее поведение результат ее личных особенностей. Но с другой семеная расстановка сил устроена так, что отец систематически принимает сторону ребенка в конфликтных ситуациях, уменьшая тем самым родительскую власть матери.
Неспособность пары как команды выстоять перед маленьким ребёнком подкрепляет его ощущение всемогущества, кульминацией которого становится криминальный поступок.
Дети и родители — виновники или жертвы? (Психологические аспекты фильма «Что-то не так с Кевином»)
Фильм «Что-то не так с Кевином» (2011 г.) реж. Линн Рэмси по одноимённому роману Л. Шрайвер, известному в России как «Цена нелюбви».
Просмотр этого фильма оставляет неоднозначное впечатление. Прозвучавший в последних кадрах вопрос героини: «Почему?», фактически, остаётся без ответа. Попробуем ответить на этот вопрос сами, а также разобраться с тем, кто же они — главные герои: Ева, её сын Кевин и муж Франклин? Ведь каждый из них в определённый момент может показаться нам как жертвой, так и виновником разворачивающейся на экране трагедии.
На первый взгляд, это благополучная семья: любящие друг друга мужчина и женщина, достаток, собственный дом. Но вот ребёнок у них какой-то странный мальчик: будучи младенцем, всё время плачет, поздно начинает говорить, чуть ли не до школы ходит в памперсах — не может освоить, казалось бы, простых и элементарных правил гигиены. У него не складываются отношения с мамой — он упрямится, сопротивляется её усилиям что-то наладить, ведёт себя неадекватно и откровенно враждебно по отношению к ней. Если бы так было в жизни, а не в кино, то, скорее всего, мы могли предположить у ребёнка какой-то врождённый органический дефект или возможность того, что он при рождении получил серьёзную травму.
Но здесь не так всё просто: по законам жанра (психологическая драма) должно быть какое-то другое, более глубокое объяснение происходящему. К тому же, ребёнок не просто интеллектуально сохранён — у него необычная для его возраста компетентность по ряду вопросов. Он вполне изобретателен и самостоятелен, когда дело касается того, чтобы манипулировать мамой или помучить её. И что ещё интересно, в присутствии папы Кевин — хороший парень и «славный мальчишка». У него, определённо, особая избирательность в отношениях с родителями.
Когда в семье появляется второй ребёнок, ситуация усугубляется. В фильме нет непрерывной хронологии семейных событий, и можно только догадываться, что происходит в семье на протяжении десяти, пропущенных по сценарию, лет. И вот, когда мы смотрим на Кевина уже на пороге его 16-летия, он уже предстаёт перед нами сущим «исчадием ада». Шаг за шагом в фильме показано, как он приближается к бездне: агрессивные игры с сестрой, наглость и откровенный цинизм в общении с матерью, демонстрация своей власти над родителями и возможности управлять событиями по собственному желанию (эпизод с диском «ты проиграла!»), гибель свинки — первая, но не последняя пролитая им кровь. И это только вопрос времени: «серьёзное оружие» — профессиональный лук в его руках рано или поздно превратится в орудие преступления. Для нас совершенно очевидно: Кевин — патологическая, точнее, психопатическая личность. Холодный, без совести и чувства вины человек, которому чужды эмоции других, который способен расчётливо строить и хладнокровно воплощать в жизнь кровавые планы. Это бездушное существо, для которого важнее всего ощущение всемогущества и власти над другими людьми (срежиссированная им бойня — своего рода его бенефис, где он как главный герой срывает «аплодисменты» — крики боли, ужаса и негодования).
А что же родители Кевина? Как могло случиться, что у этой милой пары — Евы и Франклина, вырос подобный монстр? Истинные причины поведения Кевина, очевидно, лежат вне сферы медицинской патологии (будь так, ребёнка, уж точно, не оставили бы без профессионального внимания и сопровождения!). Так что же происходило на самом деле в их семье? Что способствовало формированию аномалий в психике и поведении мальчика? Сразу же напрашивается вопрос: а всё ли в порядке с самими родителями? Попробуем разобраться.
Ева и её муж — два очень разных и непохожих человека, волею случая (в фильме чётко прослеживается мотив — их сексуально-эротическое притяжение) становятся мужем и женой. До встречи с Франклином Ева — успешная писательница и путешественница, она ведёт свободный, полубогемный образ жизни с экстатическими переживаниями, любовными приключениями, с вином и баловством наркотиками. Но после замужества её жизнь совершенно меняется. Ева не дополучила в родительской семье любви и тепла (что находит подтверждение в характере её общения с собственной матерью). Поэтому она очень дорожит близкими отношениями с мужем и вынуждена отказаться от привычного для себя образа жизни: поездок, впечатлений, а в дальнейшем и городского места жительства. Фактически, за любовь Франклина — простоватого и добропорядочного парня, она платит очень высокую цену. Можно сказать, в семейной жизни с этим человеком она теряет саму себя, свою идентичность, свои жизненные ресурсы (интересна символика в фильме: потеря ресурсов — «потеря длинных волос» героини). К новому этапу семейной жизни — беременности и рождению ребёнка, Ева подходит уже «обесточенной». Это не позволяет ей сформировать адекватное отношение своему меняющемуся телу, полностью освоиться со своей новой материнской ролью. Во время родов, сопротивляясь появлению ребёнка, она не просто кричит от физической боли, такое впечатление, что мы слышим её вой по «потерянной самой себе».
Но вот теперь она — мать. Но какая! Холодная, отстранённая от ребёнка. С первых минут его жизни, не принимающая его и не понимающая ни его потребностей, ни самых элементарных его желаний — материнского тепла, ласки, нежности (эпизоды с качанием ребёнка на руках, прогулка с коляской). Отчаянный плач младенца — призыв о помощи, но Ева не слышит его. Она не чувствует своего ребёнка, она тяготится им. В какой-то момент, измученная плачем и капризами, доведённая до предела Ева в сердцах кидает сыну: «Мама была счастлива без тебя!» Казалось бы, слова адресованы ребёнку, но глубоко в подтексте слышится упрёк собственному мужу (показательна ситуация, когда супруги ссорятся между собой, но достаётся при этом не мужу, а сыну). Она, словно, переносит на ребёнка все то, что предназначается мужу — обиду, усталость, неудовлетворённость от жизни.
Ева ищет, но не находит помощи. И врачи, у которых она консультируется, и Франклин, — все в один голос говорят: «Всё с Кевином в порядке». Значит, что-то не в порядке с ней самой, значит, это её вина? Тем более, что в этом её постоянно убеждает собственный муж. У него-то, как ему кажется, отношения с сыном складываются просто отлично! Тема вины проходит для Евы на протяжении всего фильма. С одной стороны, «вина» это средство манипуляции ею — для мужа (попытки привязать жену и утвердиться самому) и для сына (приобрести власть над матерью). С другой стороны, это то, что она отчаянно пытается искупить перед пострадавшими людьми, в безнадёжном ритуальном акте оттирая краску цвета крови со своих рук и стен дома. А есть ли, действительно, её вина в том, что Ева — недолюбленная девочка, ищет того, кто бы любил её «по-настоящему», и поэтому выбирает для жизни, возможно, не того человека? Виновата ли она, что она сама, уже будучи матерью (как бы это ни было ужасно!), не способна подарить любовь ребёнку? Тут уж если кого и винить, так, скорее, людей, воспитавших Еву. Ведь, хорошо известно, что именно глубокие внутренние конфликты с своими матерями — конфликты «родом из детства», мешают возникновению у женщин привязанности к собственным детям. Ева — измученная, запутавшаяся в обстоятельствах, остаётся один-на-один со своими переживаниями, внутренними противоречиями и…полным непониманием того, что же ей делать с сыном.
А ведь рядом с ней всегда находился тот человек, на которого Ева, как жена и мать, казалось бы, могла положиться. И этот человек — её супруг. «Хороший парень» Франклин — примерный муж и образцово-показательный отец, убаюкивающий младенца, танцующий с дочкой, играющий с сыном и всегда разряжающий конфликтную ситуацию предложением поесть. Его позиция: что ещё надо ребёнку — «одет, обут, накормлен»,-и этим его участие в процессе воспитания детей, собственно говоря, и ограничивается. На протяжении всего фильма Франклин демонстрирует «уклоняющееся поведение». Он не хочет слышать Еву. Как мать не слышит ребёнка, так муж не хочет (или не может?) слышать жену. Когда Ева бьёт тревогу, самое большее, на что он способен — это произнести общие ободряющие фразы. Франклин не признаёт наличие проблем, ведь, признав их, последует необходимость что-то с ними делать. Ему легче пустить ситуацию на самотёк («продержимся как-нибудь… нечего решать…всё уже случилось»). Его роль в этой семье, скорее всего, напоминает роль ребёнка, но никак не «мужа и отца» — мужчину, способного поддержать женщину в трудный момент и полностью взять ответственность на себя.
А теперь, возвращаясь к вопросу «Почему могло случиться то, что случилось?», переформулируем его так: «Почему Кевин стал тем, кем он стал?».
Точка зрения психолога:
Какие же рекомендации родителям могли быть даны в случае их своевременного обращения за психологической помощью?
В качестве же ответа на вопрос о «виновных» и «жертвах», хочется сказать, что дети — всегда заложники детско-родительских отношений. В свою очередь, личностные проблемы родителей (в данном случае, Евы и Франклина) также уходят корнями в их собственное детство. Значит, они тоже жертвы? Ответить «да» мне не позволяет одно очень важное обстоятельство. «Альфа и Омега» семейной психологии: ребёнок в семье является зеркалом, отражающим все семейные проблемы. Понимать и оценивать ситуацию, предпринимать реальные шаги для её исправления-это прерогатива родителей. И это не только исключительное право, но ещё и их родительский долг, уклоняясь от которого, они из «бывших жертв» бесповоротно превращаются в «настоящих виновных». И, наоборот, осознанная работа над собой, своими отношениями с супругом и детьми, способна в корне изменить и «переписать набело» даже самый неблагоприятный жизненный сценарий.
«Дети — скоропортящийся продукт»
Младенцы должны быть вымыты, накормлены, согреты, нуждаются в постоянной заботе и любви, без которых погибают в самом раннем возрасте (от голода, холода или от так называемой анаклитической депрессии). С другой же стороны, младенческий, ранний детский, дошкольный, подростковый возрастные периоды, каждый по своему, наполнены своими уникальными активностью, задачами, приобретениями, энергией.
Непонятность маленьких детей, необъяснимость некоторых их поступков и душевных влечений, не полная доступность их чувств и переживаний взрослому разуму, хорошо прорисовывается в тех вымышленных и довольно реальных опасностях, которыми может грозить появление в семье долгожданного чада.
Что-то не так в семье Франклина и Евы пошло с момента зачатия ребенка. Новый эксперимент оказался не столь удачным, как очередная поездка в экзотическую страну. Запланированная беременность не приносила радости, трудные роды, отставание в развитии Кевина, протестные реакции с самого нежного возраста. Все это не соответствовало представлениям Евы о счастливом материнстве.
С дошкольного возраста Кевин интересовался стрельбой из лука, но его увлеченность выходила далеко за рамки обычного хобби. И в один не очень прекрасный день в тихом американском пригороде стрелы из лука Кевина были направлены в близких и одноклассников.
Мотивы поступка Кевина так и останутся для нас неизвестны.
Что может помочь
На что нужно обратить внимание родителям, и что требует своевременного вмешательства специалистов: психиатров, неврологов, психотерапевтов, клинических психологов?
1. Любые нарушения в развитии ребенка. При этом учитываются как отставание, так и опережающее развитие. Например, во сколько месяцев малыш начал улыбаться при общении со взрослыми (комплекс оживления)? Во сколько месяцев пополз, сел, пошел? Когда начал произносить первые слова? Когда сформировалась фразовая речь? Когда сформировались навыки опрятности? И т.д. Подобный календарь развития хорошо знаком врачам разных специальностей, работающим с детьми.
2. Особенности детско-материнской привязанности: когда малыш стал выделять маму среди других взрослых? Стал ли ребенок в определенном возрасте внимательно рассматривать взрослых, прежде чем вступить в контакт? Использовал ли ребенок отношения с мамой, ее помощь для успокоения в трудных для него ситуациях? И т.д.
3. Необычные увлечения ребенка дошкольного и младшего школьного возраста, которые должны вызвать беспокойство родителей, например, ребенок тяготеет к мультфильмам и играм с садистической, зловещей тематикой. Сюда же относятся стереотипные игры-манипуляции с какими-либо предметами, затруднения в формировании ролевых игр.
4. Нарушения поведения, например, не возникали ли у ребенка немотивированные приступы возбуждения, когда он мог наброситься на посторонних? Или пытался бежать, не осознавая опасности, на проезжую часть дороги? Или проявлял взрывчатость, несдержанность, негативизм по отношению к родным?
Для пытливых умов
«Я никак не ожидала,
что просто формирование привязанности к тебе
будет такой тяжелой работой. Я думала,
что это приходит без принуждения».
«Цена нелюбви» Л.Шрайвер
В поисках причин
Крошечные штрихи истории семьи: пара двух взрослых людей, наслаждающихся обществом друг друга, богемная Ева, автор путеводителей-бестселлеров, и добродушный тюфяк Франклин, не столь успешный в профессиональной сфере. Когда пара решается завести ребенка, они уже не так молоды, и Ева до последнего не может определиться: она — за или против появления малыша. Не вполне обычно и поведение Евы во время беременности, не слишком радостное, немного отстраненное (по сравнению с другими беременными женщинами).
Малыш в периоде новорожденности и на первом году жизни — очень беспокойный, много плачет. Ева очень устает, но устает по-особому. Она отстранена, малыш то на вытянутых руках, то кричащий в коляске под грохот отбойного молотка.
Кевин растет, эмоциональный контакт между матерью и ребенком по-прежнему отсутствует. Кевин отказывается говорить слово «мама», не хочет выполнять простейшие упражнения с мамой, демонстрирует однообразные стереотипные движения, стучит по металлофону, манипулирует с деревянными палочками. Навыки опрятности формируются с сильным запозданием. При этом отлично проявляется его склонность к негативистичным реакциям: задерживая стул, когда предлагается горшок, мальчик тут же пачкает чистый подгузник. Запаздывают также другие умения, например, самостоятельное одевание, задерживается развитие речи.
Кевин проявляет явные признаки жестокого и агрессивного отношения к матери, например, намеренно портит стены ее комнаты краской, не проявляя ни малейших признаков раскаяния или сожаления. А его взгляд на мать так и пылает ненавистью.
«Или может обратимся к врачу?»
Все перечисленные выше симптомы говорят о том, что Кевин развивается неравномерно, его онтогенез искажен, есть области, где он явно отстает, есть области, которые даются ему легко, например устный счет.
Детско-материнская привязанность нарушена, мальчик проявляет признаки немотивированной гетероагрессии.
Попытка Евы обратится за помощью к врачу не увенчалась успехом. Даже диагноз «аутизм», о котором говорит сама Ева, доктор не подтверждает.
«От перемены мест слагаемых, сумма не меняется»
Переезд семьи загород, в просторный удобный дом с приусадебным участком не может изменить ситуацию. Мать уже не скрывает раздражения и разочарования своим первенцем, ее слова о том, что она была счастлива до его появления, не способствуют налаживанию конструктивных взаимоотношений с сыном.
Кевин встречает с удовольствием отца с работы и по-прежнему негативистичен в отношении матери и ее повседневных требований. Их жизнь напоминает скрытую необъявленную войну, в которой отсутствие открытой конфронтации не исключает своих потерь и жертв.
Первая такая жертва со стороны Кевина: в приступе гнева Ева позволяет себе отбросить ребенка к стене, в результате чего тот ломает руку. Как ни странно, но данный эпизод даже улучшает социальную адаптацию Кевина, по крайней мере, он учится самостоятельно подмываться и одеваться, соглашается слушать чтение матери.
Следующей жертвой семейной войны оказывается любимец младшей сестренки, домашний питомец, которой исчезает странным образом, по всей видимости, уничтоженный Кевином. Позднее младшая сестренка Кевина остается без глаза, в результате ожога бытовой химией, как будто оставленной по неосторожности матерью, но на самом деле, ситуация со всей очевидностью подстроена старшим братом.
И наконец, трагичный финал, подросток убивает отца и сестру, а затем расстреливает из лука учеников своей школы. Убийство хладнокровное и продуманное, ужасающее своим безжалостным исполнением: стрелок из лука как будто играет в игру или охоту, где окружающие люди лишь выполняют роли его удобных живых мишеней.
Таким образом, на протяжении всего фильма Кевин демонстрирует неприятие и ненависть к матери, сестре и отцу, гетероагрессию в самом крайнем ее проявлении с гомицидными тенденциями, искаженную сферу влечений с открытой мастурбацией, сверхценное увлечение стрельбой из лука, искажение высших эмоций и нравственных установок. И все это у подростка с нормальным интеллектом. На основании вышесказанного можно сделать вывод, что расстройства Кевина следует рассматривать в рамках гебоидного синдрома.
Добавим, что прохождение комплексной психолого-психиатрической экспертизы в данном случае должно было бы позволить направить Кевина на принудительное лечение, чего не произошло. Но опасность поведения Кевина для окружающих не вызывает сомнений. Видится целесообразным изолировать подростка от общества, по крайней мере, до полной стабилизации состояния и редукции садистических влечений.
«А может все было наоборот»
В подавляющем числе случаев стрельбу в учебных заведениях совершают юноши в возрасте от 11 до 17 лет. Нередко это выходцы из неблагополучных слоев общества, дети матерей-одиночек, отцов-алкоголиков. В ряде случаев у родителей были диагностированы аффективные расстройства. Но неблагополучие в семье не может объяснить все случаи подобного насилия.
Так, например, согласно данным исследования Васкэ Е.В., была выделена группа «элитарных трудных» подростков, особенностями которых являлись: высокий социальный статус семьи, достаточный уровень материальной обеспеченности, относительно высокий уровень интеллекта подростка, способность к обучению, высокий уровень воспитания, проявляющийся во внешнем поведении и высокий уровень достижений и притязаний подростка. Кажется, как раз к этой группе можно отнести главного героя Кевина.
Хорошие взаимоотношения с родителями не особо ценны для подростков типа Кевина. Они ожидают от старшего поколения лишь удовлетворения своих насущных потребностей.
В монографии Васкэ Е.В. отмечает, что преобладающий психотип в группе «элитарных трудных» подростков является истероидный. Отчасти это будет верно и для Кевина: выступление по телевидению, выход из школы после совершенного преступления, сам способ нападения свидетельствует о демонстративности. В совокупности с пренебрежением общественной морали, цинизмом, способностью вживаться в различные социальные роли, уверенностью в своей правоте рисуют нам портрет довольно опасного девианта. Высокий уровень агрессии сопряжен с крайне низким чувством вины, а одним из стремлений является подтверждение субъективной значимости в глазах окружающих.
В фильме совершенно не освещена школьная жизнь Кевина, но мы можем предположить, что он не был душой компании, хотя вполне мог пользоваться уважением у небольшой референтной группы.
На прямой вопрос матери о мотивах совершенного Кевин отвечает: «Мне казалось, что я знаю, но сейчас нет». Как ни странно, подобный финал весьма характерен для данного типа преступлений, крайне редко подростки могут объяснить мотив своих действий.
Отдельно хочется отметить, многие психологические и социологические исследования освещают роль семьи в формировании личности несовершеннолетнего преступника, но автору неизвестно ни одного исследования, направленного на изучение качества жизни родителей после преступных деяний их несовершеннолетних детей.
В ходе анализа были использованы монография Васкэ Е.В. «Эволюция преступности несовершеннолетних в России: Психолого-правовой анализ», роман Л. Шрайвер «Цена нелюбви», «Гебоидная шизофрения» Пантелеева Г.П., Цуцульковская М.Я., Беляев Б.С., тематические статьи Википедии.