секта столбуна что это такое
Кто такой Столбун и откуда взялась секта
Основатель секты Виктор Давыдович Столбун родился в Москве в 1933 году в семье ученых-невропатологов. Он решил пойти по их стопам, но мединститут не окончил и в итоге стал выпускником заочного отделения филфака МГПИ по специальности «логика и психология». Изучать психику детей Виктор стал сразу после института, затем какое-то время проработал в школе. Чуть позже Столбун сменил несколько работ в психиатрических больницах, где в лабораториях получил специализацию по нейропсихологии (он специализировался на связи психических заболеваний и проблем с легкими и желудком). В 1970-х «доктор» основал свою первую закрытую клинику и заявил, что способен излечить от алкогольной зависимости. На деле пациентам он предлагал исцеление любых болезней, вплоть до тяжелых стадий рака и шизофрении.
Детское отделение клиники занималось «уникальным методом развития умственных способностей» — туда принимали с 12 лет. Обещалось, что воспитанники за два года смогут пройти всю программу школы и поступить в ведущие вузы страны.
Многие переселялись к Столбуну целыми семьями.
Методика Столбуна
До сих пор информация о секте Столбуна очень разрозненна. О ней писал ряд СМИ в разные годы, но подтвержденных данных нет, а статья о Викторе Столбуне в «Википедии» либо не существовала, либо была удалена.
Инновационные методики для взрослых включали удары током в зоны Захарьина — Геда — участки кожи, в которых появляются отраженные боли в случае заболеваний внутренних органов. По задумке основателя это было необходимо для возникновения биохимических изменений в части мозга, которая отвечает за наркотическую зависимость.
Второй метод физического воздействия назывался «слоением». Слизистые и особенно анальное отверстие по методике «доктора» натирались анестетиком хлорэтилом — обычно его используют для местного обезболивания. Объяснялась эта процедура пользой для работы мозга и снятием агрессии и страха — Столбун говорил, что здоровый человек не должен ничего бояться. По словам одной сектантки, после продолжительных сеансов «слоения» кожа сильно чесалась, деревенела и теряла чувствительность.
Контроль над последователями методики включал в себя публичные унижения и тотальную слежку. Столбун обладал непререкаемым авторитетом и выстроил систему доносов — каждый должен был докладывать ему о всех «проступках», происходящих внутри секты. Могли осудить за жадность или «недружелюбный» взгляд. Наказывали поркой до крови и ударами по лицу, таскали за волосы. По словам дочери Успенского Татьяны, каждый день в секте выбирали одного ребенка, над которым должны были издеваться остальные. Основатель лично участвовал в избиениях и бил учеников кулаками. Воспитанники Столбуна были обязаны заниматься изнуряющим физическим трудом и иногда работали в огородах с утра до вечера.
Часто Столбун придумывал новые эксперименты над психикой и телом и проводил опыты над людьми. Например, мог отправить двадцать детей спать на полу в душной комнате. Однажды в Иваново девочку, которую обещали вылечить от шизофрении, госпитализировали в тяжелом состоянии. В Подольском районе Московской области родители забрали домой воспитанницу, отказывавшуюся разговаривать и пытавшуюся покончить жизнь самоубийством.
Кроме того, Столбун склонял состоящих в коммуне женщин к интимной близости — переспать с основателем считалось большой честью (о похожих отношениях участниц секты с основателем рассказывают бывшие участницы секты «Семья» Чарльза Мэнсона в США, последователи которой убили беременную жену Романа Полански Шэрон Тейт и ее друзей). «Столбун переспал со всеми женщинами, которые там были. Эти женщины боролись за близость к нему. Кто-то родил одного ребенка, кто-то по пять-шесть детей», — рассказала в интервью Wonderzine Татьяна, дочь Эдуарда Успенского. Говорить детям о том, кто их отец, запрещалось — матери придумывали истории про летчиков и космонавтов. Дети считались общими и воспитывались коммуной. За время существования секты у Столбуна появилось более 30 детей. Имя отца они узнали лишь после его смерти.
Информационная война и кочевничество
Из-за роста числа недовольных клиентов в 1988 году у Столбуна начались проблемы с законом — было возбуждено первое уголовное дело, и он впервые был вынужден сменить место базирования коммуны. Следующие семнадцать лет секта обитала в разных районах Московской области, Дмитрове, Набережных Челнах, Душанбе, Торжке и Санкт-Петербурге. Во время облав участники на время переезжали в съемные квартиры и дожидались новых указаний лидера. Общаться с «внешним миром» строго запрещалась. Столбун считал людей, не связанных с сектой, сумасшедшими.
В новых регионах «ученый» прикрывался основанием реабилитационных центров и школ-интернатов, оформляя документы на подопечных. Разрешение от властей он получал заочно, ставя страшные диагнозы их родственникам. По легенде, в регион приезжал «уникальный психолог» (напомним, без высшего медицинского образования) и обещал вылечить все болезни. Схема была отработанной: сотрудники основанных идеологом секты учреждений получали свои «дипломы», посетив месячные платные курсы Столбуна. «[Участникам секты] удалось получить дипломы Тверского государственного университета, факультета психологии, квалификация присвоена там практически — «психолог». […] От момента поступления до окончания прошло четыре — четыре с половиной месяца. […] Таким образом, за четыре месяца, люди, специалисты русского языка, географы, авиационные инженеры стали «психологами» (в кавычках, разумеется)», — обсуждали эту практику в 2001 году в рамках круглого стола на радио «Свобода».
Столбун активно занимался рекламой своего проекта и в начале 1990-х покупал целые полосы в газетах, а в 1994 году даже прорвался в программу «Час Пик» на ОРТ. Владислав Листьев беседовал с ним об излечении от алкоголизма и шизофрении.
Покровители секты
В разные годы со Столбуном связывали режиссера Ролана Быкова, журналиста Ярослава Голованова, поэтессу Ольгу Кучкину, композитора Владимира Шаинского, генерал-майора авиации Александра Цалко и одного из главных идеологов перестройки Александра Яковлева. Официальных подтверждений этому нет.
А что сейчас
СМИ пишут (например, тут и тут ), что в начале 2000-х проект все-таки запретили и внесли в список вредоносных сект, однако о каком списке идет речь и какой правовой орган вынес подобное решение, не уточняется. В официальном реестре запрещенных в России организаций секты Столбуна нет.
После смерти основателя в 2005 году секта на какое-то время распалась. Однако утверждать, что организация полностью прекратила свое существование, нельзя. Некоторые СМИ связывают секту с ныне функционирующей общественной организацией «Забота» (на звонки Esquire никто не ответил — возможно, из-за карантина) и несколькими клиниками.
С одной из клиник в прошлом году удалось связаться «МБХ-медиа». Сотрудники клиники (чьи социальные сети ведет Владимир Стрельцов — по информации МБХ, он пасынок Столбуна) согласились записать звонившего на консультацию из-за «проблем с бессонницей», объяснив, что в клинике лечат «с двух сторон»: психологически и с помощью технологий воздействия на кожные зоны, связанные с нервной системой. Пациентам обещают «последнюю разработку, сделанную в академии медицинских наук».
Высокие покровители, унижения и ток. Что такое секта Столбуна
Дочь знаменитого детского писателя Эдуарда Успенского Татьяна попросила не называть литературную премию его именем. По ее словам, он был жестоким домашним тираном, который отдал своих детей в тоталитарную секту нейропсихолога Виктора Столбуна. Как и от чего в ней лечили?
Секта заинтересовала Успенского еще в 1970-х годах. Тогда уже всем было известно, что у писателя проблемы с алкоголем. Виктора Столбуна ему посоветовали в качестве специалиста по психотерапии и наркологии, к которому обращались очень влиятельные люди.
Знакомые рассказывали, что писатель был самодостаточной, сильной личностью, к тому же самовлюбленной. Ему несвойственно было говорить много хорошего о ком-то. Поэтому, когда он начал с восторгом говорить о Столбуне, то стало понятно, что Успенский попал под его влияние.
Так или иначе, после общения с «гуру», алкоголизм на некоторое время отпускал известного сценариста, но через какое-то время все начиналось по новой. Всегда энергичный и подвижный, по словам окружения, после сеансов Успенский стал еще более маниакальным, нервозным и подозрительным. В секту он отдал и свою дочь Татьяну.
Момент осознания наступил, когда сын Виктора Столбуна, пристроенный помощником Успенского, очаровал его жену и выпросил у нее 10 миллионов рублей. Тогда писатель разошелся с женой и прекратил все контакты с сектой. Лишь после смерти автора Чебурашки его родные сообщили о проблеме с сектой.
Виктор Столбун. Источник фото: Youtube
Что за секта?
Виктор Давыдович Столбун родился в 1933 году в Москве, в семье ученых-невропатологов. Его исключили из мединститута, после чего Столбун в 1956 году окончил факультет русского языка и литературы Московского заочного педагогического института.
После непродолжительной работы в школе он переквалифицировался в нейропсихолога и начал работать по новой специальности в психиатрических больницах. В это время он изучал тяжелые психические заболевания и их влияние на патологии желудка и легких.
Наконец, в 1970-х годах Столбун основал закрытую клинику. Он утверждал, что сможет вылечить любого от алкогольной зависимости. Сейчас он известен именно тем, что разработал оригинальную методику для лечения разного вида зависимостей и шизофрении.
До сих пор так и не понятно, что это было — община, медицинское учреждение или детский лагерь. По словам людей, которые туда попали, Столбун брался лечить практически все — от рака до астмы, предлагал «инновационный» метод обучения детей и развития их умственных способностей.
Пока понятно лишь, что сначала последователи Столбуна не выглядели тоталитарной сектой. Ее бывшие члены рассказывали, что в нее, как правило, привлекались семьями. Детей и взрослых «лечили» местным анестетиком, слабым токовым импульсом и публичными унижениями то ли для лучшей работы мозга, то ли от пневмонии.
Члены секты должны были неустанно трудиться, быть скромными и послушными. Столбун использовал метод «ломки неправильной структуры личности», то есть на общих собраниях «пациента» унижал, обзывал и оскорблял, внушая ему, что он пустое место и ничтожество. Сам «гуру» обладал каким-то ужасающим авторитетом, за непослушание и неуважение жестоко наказывали.
История с побоями детей остается достаточно темной даже сейчас — кто-то отказывается рассказывать, кто-то хочет забыть, однако в какой-то момент в отношении коммуны возбудили рад уголовных дел из-за побоев, и с 1988 года секту начали преследовать. При этом в ее членах оказались очень влиятельные люди, которые защищали коммуну и спонсировали ее.
К 2000-м ее уже причислили к разряду тоталитарных и запрещенных. Столбун и ее члены при этом не прекращали свою подпольную деятельность, постоянно переезжали с места на место. В 2005 году лекарь-психиатр умер, после чего его последователи, видимо, уже не смогли вытянуть секту и она практически распалась.
О кошмаре секты Столбуна рассказал друг дочери Эдуарда Успенского
Писатель Валентин Постников: «За секунду превращался в монстра»
Эдуард Успенский Фото: Михаил Ковалев
Детский писатель Валентин Постников подробно рассказал «МК», какую страшную тайну хранила дочь Эдуарда Успенского много лет. Пребывание в секте, домашние побои и запои знаменитого отца: на долю Татьяны Успенской выпали все кошмары, которые только можно представить в самом страшном детском сне.
Фото: Из личного архива
По словам Постникова, в детстве Татьяна признавалась ему в систематических избиениях со стороны отца. Эдуард Успенский долгие годы был алкоголиком, в состоянии опьянения известный драматург превращался в зверя.
– О секте Столбуна вы знаете?
– Успенский более 20 лет там состоял (с начала 80-х). Этот Виктор Столбун какой-то странный человек, он занимался, якобы, наукой. Основным родом его деятельности было лечение алкоголиков. Потом, видимо, этого ему стало недостаточно, и он решил организовать свою «школу», на самом деле, обычную секту.
– Как Успенский со Столбуном познакомились?
– Через общих знакомых, Эдуарду кто-то его посоветовал, он не мог прекратить пить. Успенский пришёл в полный восторг, когда познакомится с Столбуном. Таня это объяснила так: ее отец сам по себе был психопатом и ему нравились сильные личности, а Столбун как раз был таким диктатором.
Таня рассказывала, что в этой секте, которая располагалась в Подмосковье, было около 30-40 человек: мальчики, девочки, женщины, мужчины. А девушки становились его любовницами, рабынями. Столбун спал со всеми «наложницами», которые в последующем нарожали ему много детей! Точное количество сказать сложно.
Фото: Из личного архива
– Из каких семей Столбун выбирал детей?
– Из очень обеспеченных семей, и с 12 лет! Только так! Родителям он обещал воспитать из ребят сильных, умных, успешных людей. У Столбуна были очень жёсткие методы работы, Таня рассказывала, что каждый день в секте выбирали одного ребёнка, над которым издевались все остальные. Он мог взять любого мальчика или девочку и избить кулаками. Помимо побоев дети работали на полях, в огородах, что было крайне тяжелым трудом.
Валентин, Таня, Эдуард Успенский и мамы Фото: Из личного архива
– Родители за это платили?
– Конечно, и очень хорошие деньги. Таня пробыла в секте два года. Она там жила и училась, а Успенский отчислял Столбуну 10 процентов от всех своих доходов. Эдуард знал, что в этой «школе» творится, он знал, что над детьми издеваются, тем не менее, поддерживал Столбуна финансово.10 процентов от всех своих доходов секте – это баснословные деньги! Мультфильмы, реклама, отчисления приносили Успенскому колоссальный доход.
Возвращаясь к началу разговора: как после этого самая главная премия по детской литературе может быть названа в честь такого человека? Я спросил знакомых, почти все знают Успенского по мультикам, а книги его довольно блеклые и скучные. Надо понимать, что над мультиками работала целая команда людей, а не только Успенский! Нельзя, чтобы такая важная премия носила имя человека, который был тираном и ненавидел детей, в чем он сам признавался.
Помимо Тани, у него были две приёмных девочки-инвалида, так он их бросил, ни копейки не платил и ушёл к Элеоноре Филиной. Правда, под конец жизни, он вернулся к бывшей жене (вторая супруга Елена), она простила его и переехала к нему с этими девочками.
– Домой из секты нельзя было уезжать?
– Нет. Это было строго запрещено.
– Мама Татьяны, другие родные неужели не могли помочь ей?
Один раз, она мне рассказывала, как попала в ДТП. К этому времени Таня уже вышла замуж, вместе с мужем попала в страшную аварию в Подмосковье. Ее лицо было изувечено, сломаны нос, рёбра, вся в крови, как и супруг. ЧП случилось недалеко от мастерской Успенского, и Таня предложила, поехать к нему, переночевать, отмыться от крови. Успенский как раз там был, и знаете, что он ответил дочери и зятю? «Не, ребят, уезжайте. Я выпил, не до вас». Таких историй очень много мне Таня рассказывала.
– Пить Успенский так и не бросил?
– Он переставал пить, а потом вновь начинал. Мне кажется, ему понравился Столбун, потому что мощнее его был.
Успенский всем своим знакомым предлагал отдать детей в эту «школу»: «Он сделает из вашего сына или дочери настоящего гения!» Повторюсь, Столбун набирал детей только из тех семей, которые могли платить, беспризорники его не интересовали.
Виктор Столбун Фото: Кадр из видео
Вспомнил, ещё один ужас, связанный с сектой. Как-то раз Столбун сообщил детям о поездке в Душанбе. Ребята подумали, что круто, на автобусе поедем, но нет, автостопом. Подростки сами должны были сначала добраться до Твери, а Столбун каким-то образом смог договариваться со школами, домами отдыха, которые выделяли уже на месте выделяли детям то спортивные залы, то заброшенные какие-то помещения.
И самое ужасное, когда Таня с другими детьми вышла на дорогу, зимой, голосовать, искать, кто их довезет, той дорогой ехал как раз Успенский на своей машине. Он остановился, спросил, в чем дело. Таня все отцу рассказала, он предложил добросить их, километров 50, пока было по пути. Довез ребят до какой-то точки и оставил. Таня думала, что хоть денег даст, но Эдуарду было не до этого, у него в машине девушка новая сидела.
– Дети, живущие у Столбуна, не ходили в обычную школу?
– Не ходили, он как-то мог улаживать все эти проблемы, нанимал своих педагогов.
– Успенский дружил со Столбуном и после того, как Татьяна покинула школу?
– Конечно. И всегда материально его поддерживал.
«Мама скрутила мне руки за спинкой стула». Как жили дети в секте Столбуна — псевдоврача из 1980-х
О популярном в 1980-х парамедике Викторе Столбуне чаще всего вспоминают в связи с историей дочери Эдуарда Успенского: в 2020 году Татьяна рассказала, как отец отдал ее в секту, где детей воспитывали пыточными методами. Вместе с Татьяной в коммуне Столбуна жила и Анна Чедия Сандермоен, автор книги «Секта в доме моей бабушки». На основе этой книги, беседы журналиста Ирины Меркиной с самой Анной и информации из открытых источников мы восстановили картину жизни детей в условиях тоталитарного культа.
«Так и не смогла отстирать кровь»
В 1981 году восьмилетняя Аня Чедия окончила первый класс ленинградской школы. Родители — геологи и диссиденты — отправили дочь на каникулы к бабушке в Таджикистан. Когда Аня приехала в Душанбе, в квартиру, которую она знала и любила с раннего детства, то очень удивилась: в маленькой советской двушке одновременно жили около 20 незнакомых ей людей разного возраста. Они спали на полу вповалку, прижавшись друг к другу, ели, постелив на тот же пол клеенки, и вообще были довольно странными — вели себя слишком восторженно и неестественно. Бабушка Ани — профессор палеонтологии, доктор биологических наук — была в их числе.
В коллективе процветала антисанитария (позже Аня узнает, что стремление к чистоте и опрятности — это «разврат и мещанство»), у многих взрослых и детей были вши. У восьмилетней Ани они вскоре тоже появились — так началась ее жизнь в секте, из которой получилось выбраться только через шесть лет, когда девочке исполнилось 13.
Бабушка Анны, Дина Михайловна Чедия, была одной из близких соратниц и ревностных последовательниц парамедика Виктора Столбуна. Сейчас учение Столбуна официально признано лженаукой, в 1996 году использование его методов было запрещено Минздравом, против его организации неоднократно возбуждались уголовные дела. Но в начале 1980-х все было иначе: выпускник заочного отделения филфака пединститута Виктор Столбун был модным представителем альтернативной медицины. В своей «закрытой клинике», или в «коллективе» (именно так было принято называть его секту), он якобы лечил людей от алкоголизма и других зависимостей, а также будто бы излечивал шизофрению, рак и многие другие болезни и в целом декларировал, что растит людей нового типа — более сильных, выносливых, волевых.
Делал он это при помощи сомнительных методик, как физических (удары электричеством, публичные порки и групповые избиения), так и моральных: систематические унижения, слежка, изнурительная трудотерапия, слом воли людей были нормой для этой организации.
При этом последователями Столбуна были многие представители научной и творческой интеллигенции
По разным данным, с ним были связаны Эдуард Успенский, Ролан Быков, Владимир Шаинский, Василий Ливанов, представители политической и военной элиты. Многие из сектантов приводили в коллектив свои семьи. Так случилось и с восьмилетней Аней: деятельная и авторитетная бабушка сначала забрала в секту внучку, а потом привела туда ее родителей и других членов семьи. Мама и папа Ани, ее дядя и все родственники, кроме дедушки, также стали последователями Столбуна и полностью разделяли его идеи.
Как и бывает в тоталитарных сектах, самого Виктора Столбуна в коллективе боготворили — называли «главный», полностью ему подчинялись, стремились понравиться любой ценой. Даже если для этого нужно было предать или унизить своих родных и близких.
«Главный был недоволен мной. Он закатил длинную речь, смысла которой я не помню. Потом сказал моим родителям, чтобы они со мной поговорили. Мама с папой отвели меня в какой-то пустой класс, долго мне что-то объясняли (я совсем не помню что), потом посадили на стул. Мама скрутила мне руки за спинкой стула и держала, чтобы я не вырывалась, а папа бил по лицу (это называлось «бить морду»). У меня началось сильное кровотечение из носа, а папа все бил и бил. Потом я пришла домой — в коммуну — уже без родителей, сняла свое любимое платье, погрузила в наполненную холодной водой ванну, но так и не смогла отстирать кровь. Пришлось его выбросить.
Спустя годы я спросила папу: как он мог так со мной? Папа клялся, что не помнит такого. Сейчас я ему верю. Я знаю, что порой самое страшное люди стирают из памяти, так как это невыносимо ни помнить, ни объяснить».
Анна Сандермоен, «Секта в доме моей бабушки»
«Героическая сага о замечательном месте»
Квартира Дины Чедии в Душанбе была не первой ячейкой «коллектива», или «клиники». До этого коммуна базировалась в подмосковном Дмитрове, но там в основном «лечили» взрослых. А в Душанбе стали активно заниматься детьми — в какой-то момент для этих целей, и при участии могущественной Дины Михайловны, даже удалось получить помещение городской школы-интерната.
Тогда начался новый период в жизни секты — туда стали массово приводить проблемных (по мнению родителей) подростков, как бы на перевоспитание. Но также в секте оказывались и совершенно обычные, домашние дети — как восьмилетняя Аня Чедия, которая смогла осмыслить и отрефлексировать этот опыт только спустя много лет.
— Написать об этом мне хотелось всегда, сколько я себя помню. Причем вначале все было наоборот: я представляла себе героическую сагу о замечательном месте, где из меня, такого ничтожества, воспитали хорошего человека. Но чем старше я становилась, тем лучше понимала, что мне и другим просто морочили голову. Все, что там происходило, было преступно по отношению к детям, и во главе всей системы стоял совершенно безумный человек.
Я начала осознавать, что это было жутким преступлением, когда у меня появился свой ребенок
До этого думала: наверное, все делалось правильно, ведь я выросла такой сильной и самостоятельной! Но родилась моя дочь, и я стала мысленно примерять принятые в секте методы к ней, к другим детям, с которыми я работала в садике, в яслях, частной няней. Я думала: так, сейчас я должна избить ребенка? А сейчас надо сказать ему, что он вырастет наркоманом или проституткой, полным ничтожеством? Так поступали наши родители, так поступали взрослые в секте. Но это же дикость! Это не может быть правильным! И у меня в голове сложилась совершенно иная картина.
«В секте было запрещено общаться с семьей как с семьей. Например, бабушку свою мне больше нельзя было называть бабушкой, а только по имени-отчеству; нельзя было гордиться тем, что я ее внучка, или как-то это демонстрировать. Мне говорили, что я этого еще недостойна, что я ничтожество. То же и с моим дядей: я должна была обращаться к нему, как и ко всем, по имени-отчеству. Квартира бабушки, где я родилась и выросла, превратилась в коммуну, штаб-квартиру коллектива».
Анна Сандермоен, «Секта в доме моей бабушки»
Детей в секте приучали к лишениям с раннего возраста: вместе с родителями они перемещались по стране автостопом (либо зайцами в плацкартных вагонах, на полках для багажа), жили в скученных и антисанитарных условиях палаточных лагерей или квартир-штабов, могли целыми днями трудиться на огородах, неполноценно питались и были лишены элементарного ухода, а в свободное время разучивали и пели пионерские песни, читали патриотическую литературу о подвигах во имя родины и партии и постоянно доносили друг на друга — это в секте считалось почетным.
Анна Чедия Сандермоен вспоминает, что девочек в секте за самый незначительный проступок (например, не успела заплести волосы) могли назвать лохудрами, проститутками. Ее саму так называли с первых дней в коллективе, то есть с 8 лет:
«Бабушка мне тоже говорила, что ненавидит меня — потому что я „развратная и фашистка“. Они вместе набирали номер телефона моей мамы, которая тогда была в Ленинграде, и заставляли меня говорить ей, что я сволочь и фашистка, что я ничтожество и что я больше так не буду».
Анна Сандермоен, «Секта в доме моей бабушки»
Мордобой, он же «механотерапия»
Если посмотреть на архивные фотографии из жизни секты Столбуна, то создается странное впечатление. Казалось бы, в публичном поле уже появилась масса разоблачающих этот культ откровений, по факту избиения детей были заведены уголовные дела. А с фото на нас смотрят смеющиеся девочки в симпатичных платьях, беспечные родители с детьми, отдыхающие в палаточном лагере, есть много групповых фото, на которых человек 30–40 взрослых и детей веселой гурьбой радуются жизни.
Наша героиня в своем посте в фейсбуке прокомментировала этот феномен. О том, что в секту едет фотограф или кто-то из СМИ, всегда сообщалось заранее. И всем тут же было велено мыться и причесываться, а чтобы у людей на фото блестели глаза и на щеках был румянец, их попросту били: пощечины как раз давали именно такой эффект.
Вообще, «мордобой», как неофициально выражались в секте (официально это называли «механотерапия»), был там очень популярным, можно сказать основным воспитательным методом.
Виктор Столбун считал, что детей обязательно нужно бить, иначе они будут зажатыми и заторможенными
Еще одним популярным методом физического воздействия было «лечение» хлорэтилом. На ягодицы и на пальцы ног в определенные точки детям и взрослым лили жидкий хлорэтил — вещество, которое используется в медицине для анестезии по принципу «заморозки». Это хлорированный природный газ, который очень быстро испаряется, сильно охлаждая кожу, — при неправильном его применении можно даже получить обморожение. Но в секте такую терапию считали хорошим способом снижения агрессии и воздействия на психику в целом. В тех же целях использовалось и «лечение» разрядами электрического тока — его применяли в основном к взрослым.
Анна Чедия Сандермоен говорит, что, даже будучи ребенком, понимала — подобные методы никак на нее не влияют:
— Человек с хорошим образованием, с богатым жизненным опытом и критическим мышлением, глядя на это безобразие, мог бы сделать выводы. Но тогда люди верили в коммунизм, а если кто-то думал по-другому, считалось, что у него шизофрения или еще какой-нибудь диагноз. Вся советская психиатрия строилась на том, что инакомыслие — это болезнь. В секте в основном были люди с узким техническим образованием, они легко поддавались на псевдонаучные теории, которые продвигала, например, моя бабушка. Она сравнивала нервную систему человека с нервной системой моллюска, объясняла, через какие точки на нее можно воздействовать. И люди всерьез думали: если я врежу своему ребенку по попе и по лицу, где расположены эти точки, это пойдет ему на пользу. Бред полный, но в это верили.
«Главный говорил, что комары кусают исключительно злых и плохих — людей с повышенной агрессией, — а добрых и хороших нет. Поэтому я боялась показать, что меня кусают, что я вся чешусь, что укусы разбухают, воспаляются и гноятся, а потом на долгие годы на теле остаются шрамы. Каждое утро я вылезала из палатки с перекошенным лицом и опухшими руками, но знала, что жаловаться — себе дороже. Я была обязана всегда и всем быть довольной».
Анна Сандермоен, «Секта в доме моей бабушки»
«Папа от меня отказался»
Анна Чедия покинула коммуну в конце 1980-х, когда руководители секты, прячась от проверок (на них все-таки начали поступать жалобы), отправили детей по домам. Девочке тогда было 13 лет. Возвращение к нормальной жизни было долгим и болезненным. Анна прошла этот путь одна, не получив поддержки даже от самых близких людей. Первого человека, который ее выслушал и понял, она встретила уже во взрослом возрасте: это был ее муж Шетил Сандермоен:
— Поразительно, но мои родители так и не раскаялись в том, что отдали меня в секту. У нас ни разу не было откровенного разговора на эту тему. Я могу предположить, что и сама могла бы совершить какую-то глупость по отношению к своему ребенку, просто по незнанию. Но тогда я бы сказала: «Прости меня, дуру грешную, это была ошибка, мне ужасно стыдно». Ничего подобного я не слышала от родителей. Маму я еще готова простить, потому что она находилась под сильным влиянием своей матери, моей бабушки, а та была очень авторитарной женщиной. Но вот папа… Он ученый, много лет живет за границей. Когда я рассказала, что написала резко критическую книгу о секте, он ответил, что не хочет меня больше знать. Для меня это был шок, от которого я до сих пор не могу отойти. Мой папа от меня отказался, потому что я раскритиковала секту! Я была убеждена, что он меня поддержит, скажет: «Прости, я был козлом, сейчас я это понимаю». Но нет — он сказал, чтобы я больше его не беспокоила. Меня оставили одну — и тогда, в детстве, и сейчас.
Сейчас Анна Чедия Сандермоен живет с семьей в Швейцарии и руководит книжным издательством Sandermoen Publishing. В 2020 году она выпустила книгу «Секта в доме моей бабушки». И продолжает собирать истории людей, связанных с теми или иными тоталитарными культами, чтобы показать всем остальным — опасность была и будет всегда, и важно уберечь от нее родных.
— Люди в СССР (да и в других странах) никогда толком не знали, как воспитывать детей. В советское время думали, что дети — это маленькие солдатики, их нужно изначально муштровать, чтобы они росли стойкими и сильными. До сих пор у меня в России много знакомых, которые считают, что ребенку не нужно создавать тепличных условий — например, искать хорошую школу с мягкими методиками воспитания. Пусть учится выживать, пусть окунется в реальную жизнь, и чем раньше, тем лучше.
Эта секта была абсолютно советским явлением, порождением существующего порядка
Дело даже не в коммунистических идеях, комсомольских значках и патриотических песнях, которые мы пели в хоре. Мы ни от кого не прятались — наоборот, мы занимались просветительством и пропагандой, ездили по стране с концертами, показывали спектакли. Зрители прекрасно видели, что на сцену выходят дети откровенно запущенные, грязные, вшивые, — и воспринимали это как должное. Никто не спрашивал, почему от нас воняет, где мы спим, где наши родители. Никому до этого не было дела: нам аплодировали, нас показывали по телевизору. Почему? Потому что Столбун, как паук, плел свою сеть, он принимал на свое так называемое лечение очень статусных людей, и его поддерживали власти на местном и более высоком уровне. Такое совершенно невозможно в нормальной стране.
«Ведь молодогвардейцы Ульяна Громова или Любка Шевцова умерли от пыток фашистов, защищая Родину. Вот в чем смысл нашей жизни, думала я, охотясь ногтем за бегающими по моей тетрадке вшами. Эти маленькие твари предательски распрыскивали кровяные пятна, которые потом приходилось затирать лезвием, чем я и занималась под свои гордые фантазии о пытках и смерти героев».
Анна Сандермоен, «Секта в доме моей бабушки»
«Многие живут так у себя дома»
Дочери Анны сейчас 16 лет, и она старается говорить с ней обо всем, честно рассказывает о своей жизни, рассказывает о том, какой эта жизнь может быть. Но при этом постоянно подчеркивает: мама рядом, к ней всегда можно прийти за помощью, она поддержит и не осудит. А еще Анна учит свою дочь слушать себя, понимать, чего она хочет (а чего нет), а если кто-то обижает — кричать, жаловаться, бить тревогу, давать отпор. А не терпеть и смиряться, как в свое время учили ее:
— Людей унижают и мучают не только в сектах — это происходит внутри семьи, на работе, в школе, с ухажером, с соседями, где угодно. Когда двадцатилетние читатели пишут мне благодарные отзывы, я понимаю, что они увидели и узнали в моей истории что-то знакомое, иначе она бы их не задела. Одна девушка написала: «После вашей книги я поняла, что у меня в семье было то же самое. Мой брат все мое детство напивался и избивал нас с мамой. Но он был наш брат и сын, и мы молчали. Только когда он умер от алкоголизма, у нас началась нормальная жизнь и мы поняли, какой это был ад. Но мы никогда не говорили об этом вслух, все оставалось внутри семьи». Кому-то кажется, что я описываю жуткую пограничную ситуацию, в которой мало кто оказывается, а ведь многие так живут у себя дома и их ад продолжается бесконечно.
Мне не хотелось поучать читателя, поэтому я старалась показать происходящее глазами маленькой девочки
Любой человек, у которого есть сердце, должен задуматься, что испытывает ребенок, когда над ним издеваются; как это влияет на всю его дальнейшую жизнь, на жизнь его детей и даже внуков. Мне было больно вспоминать эти события, но хорошо, что кому-то моя книга помогла. Вот одна история, похожая на сказку, но вполне реальная. Читательница рассказала мне, что ее дочь давно с ней не разговаривает. Она много раз пыталась проанализировать, что сделала не так, почему дочь не хочет с ней общаться. Женщина рассказала, что растила дочь одна, что ей было не до нежностей, она все время работала, чтобы оплачивать дочери учебу и жизнь. Но прочитав мою книгу, отправила ей сообщение. И произошло чудо — дочь ей тут же ответила, впервые за столько лет. Я спросила: «Что же вы написали?» «Доченька, я тебя люблю!» — ответила она.
Бабушка Анны, Дина Михайловна Чедия, до конца дней была предана идеям Столбуна, занимала высокую позицию в иерархии коллектива. Сам Виктор Столбун скончался в 2003 году, но, по неофициальным данным, его секта до сих пор существует. Многие дети, которые в свое время росли в секте вместе с Анной (часть из них — дети самого Столбуна от разных женщин из коллектива), в 90-е годы массово получили дипломы заочных отделений некоторых региональных вузов и сейчас занимаются психологической и медицинской практикой. В том числе — в государственных лечебных учреждениях. По данным «Таких дел», сейчас последователи Столбуна работают в ЦНИИТ (Центральном НИИ туберкулеза в Москве) — занимаются там психологической реабилитацией детей и подростков, больных туберкулезом легких.
На обложке: фото из личного архива Татьяны Успенской