семь что стало с дэвидом
История создания психологического триллера «Семь» (35 фото + видео)
В этом году исполнилось 20 лет с момента выхода культового триллера «Семь» Дэвида Финчера. Кинолента собрала немало престижных наград, пользовалась успехом среди зрителей и критиков, а ее кассовые сборы в 10 раз превысили бюджет. Об истории появления этого фильма вам расскажет данный пост.
Неприятный город Кевина Эндрю Уокера
А началось все в конце 1980-х, когда Кевин Эндрю Уокер переехал в Нью-Йорк. Уокер получил кинематографическое образование, но как часто это бывает не смог найти ему применения и в итоге устроился продавцом в музыкальный магазин. Нью-Йорк никогда не нравился Уокеру – этот город производил на него весьма гнетущее впечатление. Но с другой стороны, именно эта неприязнь, депрессия, ощущение городского упадка, а также тот факт, что Уокер не мог себя реализовать в какой-то момент и дали начало идее сценария триллера под названием «Семь», действие которого происходило в неназываемом мегаполисе, в котором легко угадывался Нью-Йорк.
К 1991 году Уокер завершил первую версию сценария «Семи». Но сам по себе готовый скрипт это еще не успех – успех, это продать его. Этап поиска покупателей стал самым сложным для Уокера, у которого не было никаких связей в Голливуде. Он безрезультатно обивал пороги студий, а затем начал обзванивать агентов, представляющих профессиональных сценаристов, работающих в жанре триллера. Наконец ему повезло пообщаться с Дэвидом Кеппом, который согласился прочитать его сценарий.
Отличия начального сценария от фильма
Во многих элементах начальный сценарий «Семи» был схож с конечным фильмом, но в то же время между ними имелся и ряд существенных отличий. Скрипт начинался со сцены, где собирающийся в отставку детектив Сомерсет осматривал находящийся в сельской местности дом, который он собирался купить, после чего возвращался в город на поезде. Именно в этой сцене должны были показываться титры фильма. Также нам отдельно представляли детектива Миллса в сцене, где он избивал парочку автоугонщиков.
Общая последовательность первых пяти жертв их и способов убийств в сценарии примерно соответствовала фильму, однако опять же имелся ряд отличий. Например, каждый грех ассоциировался с определенным цветом и символом, которые Джон Доу оставлял на месте преступления. В ходе своего расследования Сомерсет находил небольшую заброшенную церковь, стены которой были украшены витражами с изображениями семи смертных грехов – в сценах убийств маньяк воссоздавал именно эти картины. Также выяснялось, что при этой церкви существовал приют для сирот и содержавший его священник издевался над детьми. Как не сложно догадаться, Джон Доу (в начальном сценарии это было его настоящим именем) был одним из воспитанников этого приюта.
Что касается самого Доу, то в начальной версии сценарии по ходу действия с ним было несколько сцен. Нам показывали как он осматривает места своих будущих действий, а также следит за детективами. В одном эпизоде он даже проникал в квартиру Миллса, после чего он со своей женой Трейси переезжали в безопасный дом.
В сцене, где Миллс и Сомерсет находили жилище Доу (кстати, в этой версии идея использовать библиотечный поиск принадлежала Миллсу) никакой погони не было – маньяк выпускал в их сторону рожок из Узи, после чего детективы благоразумно решали остаться на месте и не преследовать его.
Съемочные раскадровки этого эпизода
Еще одна важная разница между сценарием и фильмом заключалась в отношениях Трейси и Сомерсета, которые в в какой-то момент начинали выходить за грань платонических.
Но самое большое отличие начиналось в третьем акте. После того, как Доу сдавался полиции, он заявлял, что покажет место захоронения двух последних жертв лишь Миллсу и никому другому. В итоге, детектив соглашался и отправлялся с Доу за город. Там Доу заводил в его в заброшенный склад, где он заранее подготовил себе путь для побега. Доу удавалось сбежать. Миллс пускался в погоню за ним и попадал к маньяку в заложники.
Подбор съемочной группы
Когда Уокер писал свой сценарий, то видел в роли детектива Сомерсета Уильяма Херта. Я не знаю, получил ли он предложение сыграть эту роль или нет, но знаю точно, что его получил Аль Пачино, который в итоге отказался от предложения. Это опять же роднит «Семь» с «Обычными подозреваемыми», где Пачино также предлагали роль полицейского. Партия Миллса предлагали Дензелу Вашингтону и, как ни странно, Сильвестру Сталлоне, но оба к сожалению или к счастью прошли мимо. В итоге ее получил Брэд Питт, который также уговорил свою тогдашнюю подругу Гвинет Пэлтроу сняться в роли Трейси.
Правда, вскоре выяснилось, что по ошибке ему прислали версию сценария с «головой в коробке», которая на тот момент считалась отвергнутой. Финчер не горел желанием снимать фильм с концовкой в церкви, также он наотрез отказался от предложенного продюсером Арнольдом Копельсоном варианта, где Доу похищал Трейси и герои должны были найти ее и спасти. Так что в какой-то момент все это начало опасно напоминать «Чужого 3». Но к счастью, на сторону режиссера встал Брэд Питт, который пригрозил отказаться от роли, если в фильме будет другая концовка.
Последним важным приобретением проекта стал Кевин Спейси, который получил роль Джона Доу всего за два дня до начала съемок. Изначально, на эту роль претендовал Р. Ли Эрми, но в итоге ему доверили партию босса главных героев. Также сыграть Доу предлагали Вэлу Килмеру, но он отказался. Спейси предложил продюсерам не упоминать его имя в начальных титрах, чтобы то, кто играет убийцу, оставалась для зрителей загадкой. Также таким хитрым способом он избавил себя от необходимости участвовать в промо компании фильма.
Другие концовки «Семи»
Но куда более известный вариант присутствовал в съемочном сценарии, датированным ноябрем 1994 года. В нем, Сомерсет, чтобы дать напарнику шанс на дальнейшую жизнь и не позволить Доу победить, в последний момент убивал маньяка, после чего говорил потрясенному Миллсу, что уходит в отставку. Моргану Фриману эта версия нравилась, но Финчер и Питт настаивали на оригинальном варианте, который был снят первым и утвержден после тест-просмотров. Финал с Сомерсетом убивающим Доу остался лишь в форме раскадровок.
В итоге единственным изменением, которое было внесено в финал по настоянию студии, стала добавленная сцена, где Миллса увозят на полицейской машине сопровождаемая закадровым голосом Сомерсета: «Эрнест Хэмингуэй как-то написал: “Мир это прекрасное место, и за него стоит бороться”. Со второй частью я согласен».
Изначально, титры фильма должны были проигрываться в сцене когда Сомерсет ехал на поезде в город. Однако затем от этого эпизода отказались и им пришлось искать другое место. Дизайнер Кайл Купер, посмотревший черновую версию фильма, решил что титры следует использовать чтобы как-то представить зрителям злодея. Кроме того, съемочная группа потратила массу времени, чтобы создать реквизит для квартиры Джона Доу (включая шесть его дневников) – и он хотел, чтобы все это тоже было представлено в титрах.
Получив одобрение идеи от Финчера (он кстати изначально хотел, чтобы титрами занимался другой дизайнер) Купер приступил к работе. Художник Уэйн Коу по его поручению создал вот эти раскадровки для титров.
Сами надписи для титров было решено делать вручную, чтобы они воспринимались так, словно они пропущенны через разум убийцы – как будто Джон Доу сам делал их. К тому моменту цифровая обработка уже обрела широкое применение в Голливуде, однако Купер решил снимать и монтировать все традиционными способами, без какого-либо использования компьютеров. В итоге у него получились титры, которые считаются одними из лучших в истории кино.
Выход фильма и его наследие
«Семь» вышел в прокат 22 сентября 1995 года. Фильм оправдал все возложенные на него ожидания студии, став большим хитом. Картина собрала 327 миллионов долларов и заняла седьмое место в списке самых кассовых лент 1995 года. Каждый в итоге получил от «Семи» то что хотел. Студия подтвердила серьезность своих намерений по переходу высшую лигу. Брэд Питт заработал 7 миллионов долларов и укрепил свой статус молодой звезды. Дэвид Финчер смог реализовать себя и получил вдохновения для продолжения карьеры. Кевин Спейси в один год сыграл двух злодеев, считающихся ныне классическими. Интересный факт: в момент премьеры «Семи» «Обычные подозреваемые» tще шли в прокате – так что зрители имели уникальную возможность впервые посмотреть оба этих триллера в один день.
В любом случае, абсурдность этой идеи похожа была чрезмерна даже для Голливуда, ибо от нее вскоре отказались. Что касается Финчера, то он с присущим ему жизнелюбием прокомментировал эти планы, сказав что: «Эта идея вызывает у меня меньший интерес, чем идея затушить сигареты о свои глаза».
Фильм Solace кстати вроде как выходит в этом году, главную роль в нем сыграл Энтони Хопкинс. Надеюсь на выходе не окажется, что его переделали в сиквел «Ганнибала»
С идиотским сиквелом или без него, но «Семь» продолжает оставаться одним из самых знаковых фильмов своего времени. Мрачная, гнетущая история, без каких-либо намеков на счастливый исход просто поразительно диссонирует с абсолютным большинством мэйнстримных фильмов нашего времени. Так что как это не банально, но чем больше времени проходит с момента выпуска картины, тем больше я ценю ее.
Предтеча «Настоящего детектива»: 7 причин пересмотреть «Семь» Финчера
22 сентября 1995 года в широкий прокат вышел фильм «Семь» — второй и возможно, самый прославленный фильм Дэвида Финчера. «Отвратительные мужики» рассказывают об этом мрачном шедевре, влияние которого на мировую культуру сложно переоценить даже спустя четверть века.
«Семь» — это особенное вступление
Если вы помните, фильм начинается с пары бытовых сцен с участием героев, и только спустя несколько минут следует интро, серьезно выбивающееся из общего стиля, с отдельным саундтреком и графикой. В наше время такие заставки — обычное дело для любого сериала (о сходствах фильма с одним сериалом мы еще поговорим); Финчер же решил сделать такую для своего фильма. Для этого он обратился к художнику по титрам Кайлу Куперу. Интро, по сути, перкликается с первыми кадрами, где показывают героев: теперь мы наблюдаем за повседневными делами убийцы, которого будут искать герои — то есть, тоже видим какие-то бытовые сцены, но изображенные более пафосно. И все это под музыку Nine Inch Nails — точнее, ремикса Coil на их трек Closer.
Титры для «Семи» были не первой работой Купера в кино, но первой, которую отметили критики, и о которой писали спустя годы. Впоследствии именно он придумает знаменитую заставку со станицами комиксов, которую мы видим перед всеми экранизациями Marvel. А еще Купер плотно работает с Кодзимой — он автор вступительных роликов MGS 2-5 и Death Strading!
«Семь» – это «Настоящий Детектив», только в кино
Внимательный взгляд легко разглядит очень важные параллели между фильмом Финчера и сериалом Пиццолато, в особенности – первым его сезоном. В первую очередь это относится к психологическим типажам и динамике отношений. Как и в «Настоящем Детективе», распределение характеров в паре «Коул-Харт» идентично паре «Сомерсет-Миллз»: пессимистический интеллектуал-одиночка противостоит семейному человеку, «крепкому хозяйственнику».
Их противопоставление проходит через весь сюжет, и позиции детективов, что характерно, никогда не сближаются — несмотря на то, что их дружба выдерживает испытание временем и очень серьезные ссоры. То же сохранение различий видно в фильме «Семь»: например, во время диалога в баре, когда Миллз и Сомерсет спорят о том, имеет ли жизнь смысл. Но лучше всего она видна в заключительных сценах, где Миллз и Сомерсет расспрашивают маньяка о причинах его поступков – для первого Джон Доу — просто очередной безумец, в то время как второй видит в действиях маньяка мрачную, но четкую логику. Есть и более заметная параллель — она заслуживает отдельного места в списке.
Финал фильма мог быть иным
Именно финал «Семи» — еще одна отчетливая сюжетная параллель между работами Пиццолато и Финчера. Вспомните кульминационную сцену пятого эпизода, когда Харт, поддавшись буре эмоций, убивает подозреваемого, тем самым осложняя раскрытие дальнейших преступлений для полицейских.
В «Семи» в очень похожей ситуации эмоционально несдержанный детектив Миллз убивает закованного в наручники Джона Доу, лишая полицию возможности осудить его по всем правилам закона. В обеих случаях этот поступок совершают схожие типажи героев – семейные, «нормальные люди», неспособные контролировать свой гнев.
«Семь» — это «Пила»
В момент выхода на экраны «Семь» не только собрал внушительную кассу и лестные отзывы критиков, но и – что очевидно лишь сейчас – на годы опередил свое время, задав стандарт, на который впоследствии ориентировались многие кинематографисты, работающие в хорроре и триллерах. По влиянию на эти жанры «Семь» можно сравнить разве что с «Молчанием ягнят», хотя у фильма Джонатана Демме была литературная основа, а работа Финчера все же базировалась на оригинальном сценарии. Пожалуй, один из самых заметных примеров того, как «Семь» повлиял на облик хорроров, можно найти в истории франшизы «Пила», начатой режиссером Джеймсом Ваном и сценаристом Ли Уоннеллом.
Известно, что Ван при создании фильма вдохновлялся знаменитой финальной сценой из первого «Безумного Макса». Уоннелл, в свою очередь, разрабатывая персонажа Джона Крамера, во многом отталкивался от образа Джона Доу. Оба маньяка, как мы знаем, склонны видеть в себе представителей Бога, и карать грешников особо изощренными способами. И здесь обратите внимание на очередную параллель: когда детективы прибывают на место смерти жертвы, олицетворяющей Гордыню, они видят, что она оказалась единственной, кому маньяк предоставил выбор: позвонить в полицию и выжить (до конца дней оставшись обезображенной) или умереть, приняв таблетки (но сохраниться в памяти общества красивой). Будь в нашем мире shared universe для киноманьяков, Пила вполне мог бы оказаться самым талантливым учеником Джона Доу.
«Семь» и средневековая теология
Под оболочкой детективного триллера в «Семь» лежит еще один, более глубокий слой восприятия, связанный с темами греховности, искупления и порочности человеческой природы. Религиозный подтекст в фильме становился предметом для научных публикаций в специальных журналах. Дэвид Финчер однажды заметил, что его фильм – «медитация на тему Зла, о том, как оно проникает в тебя, и как от него нельзя потом избавиться». Чтобы в полной мере понять логику происходящих событий (и особенно логику Джона Доу) важно понять, что «Семь» — не просто пессимистический поток сознания, а обращение к средневековой католической теологии, которая предполагает врожденную греховность человека, и этим разительно отличается от современной фиксации на «осознанности» или «принятии себя». Именно это выделяет фильм на фоне остальных современных триллеров: в нем практически нет психологии в привычном нам виде, равно как и предыстории для серийного убийцы – Финчер хочет сказать, что для понимания Джона Доу Фома Аквинский и «Сумма теологии» может оказаться важнее Фрейда с каким-нибудь «Толкованием сновидений».
«Семь» и визуальный стиль
Для своего второго фильма Финчер тщательно проработал визуальную составляющую – и в ретроспективе особенно хорошо видно, насколько влиятельной она оказалась. После выхода «Семь» кинотеатры накрыло девятым валом фильмов схожей тематики и разной степени талантливости. Но даже лучшие из них – вроде «Имитатора» с Сигурни Уивер или «Воскрешения» с Кристофером Ламбертом – навсегда остались в тени финчеровской работы. Именно в «Семь» Финчер утвердил тот стиль, который позднее доведет до совершенства в «Бойцовском Клубе»: безликие урбанистические декорации и приглушенные цвета, отдающие металлическим блеском.
«Семь» — лишь первый эксперимент Финчера с историями про маньяков
«Семь» стал для Финчера прорывным фильмом – после прохладно принятого критиками и зрителями триквела «Чужого» режиссер не очень хотел возвращаться в кинематограф, но в итоге, как мы знаем, именно история про двух детективов сделала его одним из знаковых авторов 1990-х и 2000-х – впереди были «Бойцовский Клуб» и «Зодиак», еще одна история о серийном убийце. Ближе всего к «Семи» из последующих работ Финчера оказался не кинофильм, а телесериал, причем снятый по книге – «Охотник за разумом», недавний хит от Netflix. В определенном смысле, Финчер здесь возвращается к темам, когда-то затронутым в истории про Джона Доу, только в ином формате и с большим вниманием к процедурной части сюжета.
Любимое кино. Семь
Популярными цитатами часто становятся периферийные для сюжета фразы, будущее значение которых не удается предсказать ни сценаристу, ни режиссеру, ни актерам. Однако первая успешная картина режиссера Дэвида Финчера – пример совсем иного рода. С самого начала ее истории и до завершения съемок вопрос о том, что найдут герои в коробке и будет ли вообще в фильме зловещая посылка, был ключевой художественной проблемой ленты. И надо отдать Финчеру должное. Он отстоял мрачное видение сценариста, чтобы создать шедевр на стыке триллера и хоррора, получивший название «Семь».
Когда сценарист Эндрю Кевин Уокер задумал «Семь», он не планировал написать «нетленку». Он даже не надеялся на «хит». Он лишь мечтал, как говорят в Америке, вставить ногу в дверь, чтобы ее не смогли перед ним захлопнуть.
Проведя детство в городке Механиксбург в Пенсильвании, Уокер окончил университет штата и с дипломом бакалавра кино- и видеоискусства перебрался в Нью-Йорк. Он надеялся быстро найти интересную работу по специальности, но вместо этого вынужден был устроиться в музыкальный магазин. Единственная киностудия, которая принимала его всерьез, была крошечной независимой компанией, снимавшей кровавые малобюджетные слэшеры (дело было во второй половине 1980-х, и популярность этого жанра была в зените).
Что ж, слэшеры так слэшеры. Перебирая возможные темы для «побоища», Уокер остановился на семи смертных грехах. Пусть безумный преступник жесточайше убьет семь человек в соответствии с католической традицией, считающей семью «коренными» грехами гордыню, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие и похоть (православие добавляет к этому перечню печаль). Сценарист справедливо полагал, что если у злодея будет известный и понятный зрителям план, то публика получит дополнительное удовольствие от предвкушения еще не показанных убийств.
Почему Уокер выбрал именно смертные грехи? Потому что после Механиксбурга Нью-Йорк казался ему средоточием зла, пороков и черствости. И мегаполис в самом деле таким был – на вторую половину 1980-х пришлась эпидемия крэка (курительного кокаина), и город был в кошмарном состоянии. Особенно с точки зрения молодого человека, который и без того был в депрессии от безденежья и невостребованности.
Кадр из фильма «Семь»
Чем дольше Уокер работал над «Семью», тем больше он вливал в сценарий своего раздражения от жизни в Нью-Йорке и своего ужаса перед тем, что можно было увидеть в городе. Из всех персонажей будущей картины его основным альтер эго был, как это ни жутко звучит, маньяк, выбравший себя имя Джон Доу (то есть «неизвестный человек») и не могущий терпеть окружающие его грехи и преступления. Конечно, Уокер не был сумасшедшим и не был садистом-убийцей. Но он мог понять такого маньяка. Равно как, впрочем, и интеллигентного пожилого детектива Уильяма Сомерсета, по-стариковски ворчащего, что город превратился в зловонную клоаку. Чтобы подчеркнуть свою симпатию к этому герою, сценарист дал ему имя своего любимого писателя, британца Уильяма Сомерсета Моэма.
Значило ли это, что злодей останется безнаказанным? Традиции слэшера это допускали, но Уокер нашел более изящное – и столь же мрачное – решение. Пусть в заключительных сценах преступник нагло сдастся полиции и признается в столь страшном грехе, что один из детективов пристрелит его на месте. Отправив тем самым себя в тюрьму и став воплощением наказанного гнева, последнего из грехов в списке. Таким образом, преступник погибнет, но его план будет выполнен во всей полноте. Придумав эту «печку», Уокер легко мог от нее станцевать к началу повествования, изобретая по пути серию садистских убийств-пыток и подготавливая почву для финала.
Почему в концовке картины фигурировала голова жены младшего из двух детективов-напарников? Во-первых, Уокер хотел продемонстрировать, что наивный новичок, надеющийся спасти город от преступности, на деле не может даже защитить свою семью. Во-вторых, он проводил популярную среди голливудских сценаристов мысль: «Нужно уделять больше времени родным, потому что потерять их можно в любую минуту. Особенно когда имеешь дело с маньяками».
Кадр из фильма «Семь»
К тому времени когда сценарист завершил черновик «Семи», он счел, что его текст слишком хорош для малобюджетного «жутика», в котором потоки бутафорской крови зальют все вкрапленные в сценарий философские и религиозные идеи. Поэтому он попытал счастья в чуть более, но не намного более серьезных студиях, и с подачи Дэвида Кэппа (начинающего сценариста и будущего автора блокбастеров вроде «Парка Юрского периода» и «Человека-паука») «Семь» был куплен студией New Line Cinema, «малой родиной» Фрэдди Крюгера.
Случилось это в 1991-м, в год триумфа «Молчания ягнят», и Уокер был уверен, что после всемирного успеха этой картины о серийных маньяках его сценарий мгновенно превратится в фильм. Поэтому он переехал в Лос-Анджелес и приготовился приглашать друзей и родных на премьеру.
Но не тут-то было. Работа над фильмом затянулась на несколько лет. Как это часто бывает в Голливуде, сценарий Уокера нравился продюсерам New Line как специалистам по кино, но не как бизнесменам. Они полагали, что он слишком чернушен. Особенно когда стало ясно, что это чрезмерно сложный текст для начинающих актеров, играющих в копеечных слэшерах. Приглашение же звезд требовало большего бюджета и более позитивного, более коммерческого сюжета. Ведь даже в «Молчании ягнят» героиня в кульминации прикончила одного из маньяков и спасла его жертву.
Уокеру не хотелось портить свое детище, но отступать было некуда. Если бы он отказался переделывать сценарий, студия наняла бы для этого кого-то еще. Ведь права на «Семь» уже принадлежали ей. Так что Уокер занялся превращением «Семи» в традиционный триллер с экшен-финалом и спасением героини. Фокус повествования при этом неизбежно сместился с детектива Сомерсета, выступающего в роли голоса разума в мире безумия, на его младшего напарника Миллса (того, чью жену персонажи выручали). Что было очень удобно для Дензела Вашингтона, который после бунтаря Малкольма Икса из одноименной политической драмы готов был сыграть крутого копа.
Кадр из фильма «Семь»
Другой режиссер на его месте отказался бы от проекта или смирился бы с продюсерскими поправками. Но Финчер решил настоять на исходном сценарии Уокера. Когда стало ясно, что основной противник изначального сценария – ведущий продюсер Арнольд Копельсон (лауреат продюсерского «Оскара» за «Взвод» Оливера Стоуна), Финчер явился к нему и сказал, что все в Голливуде, кто читал черновик «Семи», называют картину «фильмом с головой в коробке», и что зрители и через пятьдесят лет будут помнить ленту как «фильм с головой в коробке». Если же Копельсон окончательно вычеркнет нестандартный финал из сценария, то «Семь» утонет в потоке аналогичных поделок. Этот веский аргумент не решил исход спора, но он поколебал уверенность Копельсона в своей правоте, и Финчер получил возможность разрабатывать проект как, как он считал это нужным.
Если бы Вашингтон взял на себя роль Миллса, то его напарником мог бы стать Аль Пачино. Однако оба актера предпочли другие проекты, и Финчеру, к его огромному удивлению, удалось залучить на роль Сомерсета чернокожего актера Моргана Фримена, который по ходу работы над лентой в третий раз удостоился номинации на «Оскар» (за «Побег из Шоушенка»). Финчер был уверен, что Фримену, специалисту по духоподъемным образам, «Семь» покажутся слишком пессимистичными, но актер был готов пожить во мраке современного кино-нуара.
Кадр из фильма «Семь»
Для постановщика согласие Фримена было настоящим подарком небес. Во-первых, актер с его мощной харизмой и убедительным ореолом мудрости был идеален для роли блестящего пожилого сыщика. Во-вторых, ворчливый белокожий коп, наизусть цитирующий Данте и Мильтона, многим американским зрителям показался бы выпендривающимся пижоном. Чернокожий же интеллектуал мог рассчитывать на безусловное уважение. Наконец, приглашение Фримена позволяло взять на роль Миллса любого из известных белокожих молодых актеров, которых в начале 1990-х было намного больше, чем известных чернокожих. Разумеется, можно было пригласить двух белокожих звезд. Но после «Смертельного оружия» и других полицейских лент 1980-х и 1990-х о «разноцветных» напарниках «одноцветные» Сомерсет и Миллс показались бы неполиткорректным кастингом.
В реальности, впрочем, абы какой белый красавец Финчеру не подходил. Как прежде Вашингтон, взятый на роль Миллса актер мог потребовать традиционно героический сценарий с финальным спасением жены детектива. Но режиссеру повезло и во второй раз. Взявшийся играть Миллса Брэд Питт, только что блеснувший в «Интервью с вампиром», оказался столь же ярым поклонником трагического сценария, как Финчер. Он настоял на том, чтобы для съемок был использован изначальный текст (понятно, в отполированном виде), и окончательно убедил Копельсона, что с драматическим сценарием лента будет интереснее, чем с боевиковым.
Не довольствовавшись этим, Питт также поучаствовал в подборе актера на роль маньяка Джона Доу. Финчер полагал, что эту роль может отлично сыграть Кевин Спейси, и актер, в то время преимущественно известный как театральный артист, но уже начавший активно сниматься, был готов работать над «Семью». Однако в бюджете фильма не было денег на приглашение третьего звездного исполнителя, и Питт уговорил Копельсона увеличить расходы на постановку, чтобы пригласить Спейси.
Кадр из фильма «Семь»
Наконец, Трейси Миллс, несчастную жену персонажа Питта, сыграла Гвинет Пэлтроу, еще не звезда, но уже актриса с бурно развивающейся карьерой. Хотя ее кинодебют состоялся в 1991 году, к моменту выхода «Семи» в ее фильмографии уже было десять картин. Правда, Пэлтроу в них играла второстепенные и третьестепенные роли – в отличие от «Семи», где ее образ «белокурого ангела во плоти» был ключевым. Поэтому с этой картины принято начинать ее звездную биографию.
Так как сценарий изначально был написан в расчете на малобюджетную экранизацию, он не предусматривал ни головокружительного экшена, ни сногсшибательных спецэффектов. Но это не значило, что Финчер мог включить поливальную установку (в мегаполисе, где развивается действие «Семи», часто идет дождь), поставить актеров перед камерой, раздать им диалоговые листы и идти спать. Наоборот, отсутствие обычных триллерных «костылей» означало, что режиссер должен уделить особое внимание постановке разговорных сцен и выстраиванию «готической» атмосферы. В противном случае картина вышла бы нудной, а не страшной и захватывающей.
Поскольку в сценарии мегаполис Сомерсета и Миллса не был назван, Финчер решил визуально соединить на экране Нью-Йорк и Лос-Анджелес, но снять при этом картину исключительно в Лос-Анджелесе, использовав в «нью-йоркских» сценах здания в стиле мегаполиса с Восточного побережья. Это было сложнее, но дешевле, чем снимать в двух городах в разных концах страны.
В частности, это означало, что для сцены в библиотеке, описание которой в сценарии было вдохновлено одной из нью-йоркских библиотек, декораторы нашли в Лос-Анджелесе здание закрытого банка, сооруженное в первые десятилетия XX века в «восточно-побережном» стиле, и превратили его в библиотеку, арендовав тысячи книг и соорудив немало бутафорских книжных полок. Почему фильм не был снят в одной из библиотек Лос-Анджелеса? Потому что они оказались слишком «модерновыми», не подходящими для сцены, в которой Сомерсет под музыку Баха погружается в мир классиков, писавших об аде, рае и смертных грехах.
Кадр из фильма «Семь»
Вообще, в съемках «Семи» часто использовались заброшенные здания. Художник-постановщик Артур Макс, ранее архитектор и дизайнер концертных декораций, считал, что проще отталкиваться от реально существующих стен, чем творить в студийной пустоте. При этом заброшенность зданий без лишних усилий создавала ключевое для фильма ощущение распада, гниения и разложения – как города, так и его жителей. Чтобы сделать декорации вдвойне жуткими, подчиненные Макса причудливо перепланировали комнаты и помещения, снося старые стены и сооружая новые в непривычных местах. Максу и Финчеру хотелось, чтобы герои, блуждая по домам, куда их заносит расследование, как будто бы продирались через запутанный лабиринт.
Создавая сцены преступлений и планируя внутреннее убранство логова Джона Доу, Финчер, Макс и их команда опирались на реальные фотографии из полицейских расследований. Подобно Уокеру, они хотели, чтобы «Семь» были прочно укоренены в неприглядной криминальной реальности.
Впрочем, шансы проявить фантазию дизайнерам также предоставлялись. Так, в открывающих картину титрах фоном служили фрагменты, в которых маньяк заполнял записные книжки гротескными фотографиями и полубезумными разглагольствованиями. Эти фрагменты были включены в фильм для того, чтобы злодей физически присутствовал в картине с ее первых минут, а не со сравнительно позднего момента, в котором Кевин Спейси впервые появлялся на экране в полный рост.
Суммарная продолжительность этих эпизодов была крошечной, однако дизайнеры Клайв Пирси и Джон Сейбл создали шесть записных книжек, две из которых были полностью заполнены словами и изображениями, а четыре – заполнены частично. За эту кропотливую работу художники получили 15 тысяч долларов. В схожем «крезовом» ключе были выполнены и собственно титры фильма, благодаря чему «Семь» считается шедевром использования нестандартной каллиграфии в кино.
Кадр из фильма «Семь»
Ближе к концу съемок вновь встал вопрос о «голове в коробке». О полном отказе от этой сцены речь уже не шла, но продюсеры все же пытались сделать финал менее мрачным. Например, предлагалось заменить голову женщины головой собаки (у Миллсов не было детей, но зато были домашние любимцы). Также всерьез рассматривался следующий сюжетный ход: в кульминации Джона Доу убивает не Миллс, а Сомерсет, жертвующий собой ради младшего товарища. В отличие от предыдущего, это было вполне достойное решение, но Финчер все же настоял на исходном варианте.
Даже после того как зрители предварительных показов пожаловались на зашкаливающий пессимизм, режиссер согласился лишь на минимальный компромисс – завершить картину умеренно позитивными словами Сомерсета: «Хемингуэй писал: “Мир – прекрасное место. И за него стоит бороться”. Со второй частью я согласен». Сюжетная линия при этом осталась в неприкосновенности.
Было ли это рискованно? Бесспорно. Но когда 22 сентября 1995 года «Семь» вышли в прокат, зрители по достоинству оценили трагедию, замаскированную под хоррор-детектив. 30-миллионная лента заработала 327 миллионов долларов и удостоилась многочисленных похвал зрителей и критиков.
Киноакадемики, правда, отказались номинировать фильм в категориях вроде «актерская игра», «сценарий» и «режиссура» и удостоили ленту лишь номинации за лучший монтаж. Но их трудно было за это винить, так как 1995-й был богат на выдающиеся постановки, и «Семь» сражались за попадание в шорт-лист с такими сильными соперниками, как «Подозрительные лица», «Храброе сердце», «Покидая Лас-Вегас» и «Мертвец идет». Неудивительно, что фильм Финчера проиграл – при прочих равных позитив в США почти всегда побеждает негатив.