северный ветер в чем смысл
Индульгенция на вульгарность: в «Северном ветре» Ренаты Литвиновой гниют сокровища и разум
Кино Ренаты Литвиновой — само по себе практически жанр с четким сводом правил, образов и атрибутов. И все же «Северный ветер», обрушивающийся на отечественный цифровой прокат, демонстрирует небывалые масштабы постановки. Анна Филиппова рассказывает, как гниет сорокинское государство Северные поля, почему Литвиновой все можно и отчего парад талантливых друзей постановщицы оставляет осадок досады.
«Когда у тебя есть стиль, тебе прощают все, любую ерунду».
«Стиль — это когда человек с детства, с самого начала знает, что брови будут такие, а сережки вот такие».
Рената Литвинова с первого сценария («Принципиальный и жалостливый взгляд Али К. » Написан еще в 1980-е, задолго до реализации под названием «Принципиальный и жалостливый взгляд» — прим. ред.) все знала про брови и сережки, и вот уже 30 лет ей все прощается, в том числе графомания.
На готические сказки Литвиновой приходят не ради увлекательного сюжета, а за нарколептическим припадком, коротким опытом вненаходимости. В этом смысле сложно представить себе лучшее время для премьеры (на год отложенной из-за пандемии), чем макабрический российский февраль 2021 года. Может быть, эффект от такой анестезии и невелик — как от подливания духов «Красная Москва» в ведро для мытья полов (так делала Аля, героиня Литвиновой в сериале Александра Митты «Граница. Таежный роман»), — но тут уж все средства хороши.
Магнетизм литвиновских фильмов преимущественно держится на ней самой: ее статусе наследницы Киры Муратовой, энигматичном ретро и том, что Россия никак не может ее до конца переварить. Михаил Ямпольский в книге «Муратова: Опыт киноантропологии» так писал о Литвиновой:
«С ее красотой и доведенной до гротеска внешностью кинодивы тридцатых годов, вульгарностью жестов и языка, смесью высокопарности и претенциозной манерности с замашками люмпена — это странный гибрид, который трудно помыслить в рамках неких социальных типов. Она воспроизводит именно структуру монстра, сочетающего в себе несочетаемые элементы разных животных (химера, например, имеет голову льва, тело козла, и хвост в виде змеи). Как и всякий продукт такого рода сочетаний, персонаж Литвиновой совершенно уникален, но составляющие его, каждая в отдельности — банальны и клишированы».
Клишированы — это точно. «Северный ветер» содержит все дежурные атрибуты литвиновского стиля: эзотерику кэмпа, муратовское косноязычие, шампанское, воронов, стюардесс, горбунов, женщин по имени Фаина, etc., etc. Все теперь, правда, в небывалых масштабах — по сравнению с предыдущими фильмами. Да и виртуозную операторскую работу Олега Лукичева невозможно не отметить (он, кстати, снимал «Зеленый театр в Земфире»).
Музыка Земфиры звучит и в «Северном ветре» — это тоже как бы само собой разумеющееся. Литвинова может обойтись без внятного сюжета, Земфира — без сложной мелодии: заглавный трек «Злой человек» буквально построен на двух повторяющихся интервалах, малой терции и большой секунде, — и все равно это большая настоящая музыка, а не заполонившая российские стриминги «шлачина» (вспомним крылатую фразу РЛ из 2004 года). Новая пластинка Земфиры еще не вышла, но уже понятно, что это главный русскоязычный альбом — 2021, что бы там ни говорили о «смене эпох». Анонсировала его, кстати, именно Рената, назвав «гениальным», — и, при всей ее ангажированности и влюбленности, это наверняка так. Даже если он будет состоять из малых терций и уменьшенных аккордов. Или каверов на Ветлицкую. Или наивной романтики вина и подоконников. Это альбом Земфиры, и на этом разговор закончен.
Впрочем, саундтрек «Северного ветра» не моноземфирен: эмбиенты написал электронщик Роман Литвинов, он же Mujuice (кстати, у него тоже скоро новый альбом). Хороша в фильме и звукорежиссерская работа: качественно записаны и сведены шумы, звон бокалов, звук открывающихся сундуков — такими мелочами напрасно пренебрегают российские продакшены.
А теперь вернемся к сюжету. В вымышленном государстве Северные поля (одна из сорокинских версий России будущего) есть влиятельный клан фабрикантов, где всем заправляют женщины. Они живут в ожидании мужчин — «сильных и любимых» (по одной этой фразе видно, насколько раскованно Литвинова пользуется индульгенцией на вульгарности). Представители клана не простые смертные — у них в запасе есть «тринадцатый час». Во главе матриархата стоит Маргарита (Литвинова), порядочно уставшая от правления и ждущая возможность передать власть сыну Бенедикту (Антон Шагин), как только тот женится. И вот на пороге появляется прекрасная невеста Фанни (Ульяна Добровская, очень похожая на Литвинову в фильме «Увлеченья»). Она работает стюардессой (еще один любимый образ РЛ) и — о нет! — погибает в очередном рейсе.
Со смертью Фанни все начинает буквально гнить. Поля и ассигнации в сундуках-сейфах, плоть и рассудок (в первую очередь спятившего от горя Бенедикта). Не в силах смириться с утратой, сын матриархини женится на сестре покойной Фаине (Софья Эрнст) и пытается сделать из нее копию возлюбленной. Сядь в профиль, надень ее одежду, отзывайся на ее имя. Фрейдистский перенос Бенедикта только открывает карнавал перверсий: в «Северном ветре» вообще очень много нереализованного либидо. Единственная «счастливая семья» — союз профессора Жгутика (Никита Кукушкин) и Ады (Манана Тотибадзе) — тоже распадается, в процессе уничтожая маскулинность супруга (Ада уходит к женщине, игнорируя шантаж и абьюз «суженного»).
Ни в одном фильме Литвиновой эмаскуляция не принимала такой тотальности. Мужчины необратимо измельчали — то ли от гиперопеки властных женщин, то ли от потерянной любви, то ли от постоянных войн, которые не утихают в Северных полях. Вообще, Рената Литвинова с самых ранних интервью жестко критикует мужчин, — но не с феминистских, а с эстетических позиций. Мужчины расслабились, обабились, зажирели. В какой-то степени профессор Жгутик — это коллективное id социально кастрированных мужчин. Самым симпатичным персонажем этой вселенной парадоксально оказывается евнухоподобный секретарь Маргариты (Кирилл Трубецкой). Вот такой вот female gaze.
Сама Литвинова при этом вне воюющей бинарности: ее образ в жизни и на экране, по выражению Татьяны Москвиной, — воплощение femina sapiens. Она примеряет на себя социальную и внешнюю андрогинность, которая в России попадает в опасный регистр невидимого и непризнаваемого. Она нам и Дитрих, и Гарбо, и Джеймс Дин. Вот как ее описывает Москвина:
«Рената Литвинова мифологически наследовала, конечно, роль Беллы Ахмадулиной — соединение таланта, красоты, присутствия в свете, бурной личной жизни и ранней славы — с поправкой на времена и индивидуальность. Зачарованный взгляд, ломкие жесты, удивленная певучая интонация, повадки мнимой беззащитности, даже раскосые татарские глаза — все совпадает».
Литвинова снимает самобытные фильмы, и на этом хотелось бы закончить, — но невозможно игнорировать слона в комнате. «Северный ветер», как и все в России, пал жертвой непотизма. И дело даже не в дружбе с Сурковым — кто мы, чтобы осуждать, как говорится. И не в том, что в фильме снимается его сын, а в титрах продюсером значится Наталья Дубовицкая. Тут есть мискасты посерьезнее — и даже заоблачный продакшен не способен их замаскировать.
Плесень, прах и тлен от Ренаты Литвиновой
В фильме «Три истории» Киры Георгиевны Муратовой, первого учителя Ренаты, Литвинова — Офелия, которая топит бросившую ее мать и душит колготками прошмандовок, оставляющих в роддомах своих детей. Сценарий новеллы написала главная героиня, и легенда гласит, что Кира Георгиевна назвала тот текст гениальным, сказав Литвиновой, что лучше ей не создать в жизни. В культовом фильме «Небо, самолет, девушка», первом настоящем хите Литвиновой, она — длинноногая стюардесса, верно и вечно ждущая, «уверенно странная», как там о ней говорят, безнадежно влюбленная в подлеца. Следователь Фаина, погибшая в кетаминовом трипе и встречающая мертвецов, — в ее дебюте «Богине: Как я полюбила». Сгорающая от рака, перешедшая от богатого папика к тщедушному нищему архитектору Тата из «Мне не больно» Алексея Балабанова. Мать, умоляющая дочь: «Если ты не съешь, я умру» — и скормившая от злобы на дитя кашу собаке в «Бриллиантах» Рустама Хамдамова. Наконец, просто Великая Актриса (именно так — с большой буквы) — жеманная, грациозная, «везучая ты, в тебя все влюбляются» — обучает представителей малых народов в «Вокальных параллелях» того же Хамдамова.
Все кинороли Литвиновой — один и тот же автореферентный герой, то ли списанный с нее целиком, то ли представляющий проекции Ренаты о самой себе, собственную идеальную версию в ее представлении. Великая Муратова называла ее гвоздем — очень худая и ходит в шляпке. «Типаж отбижутеренной женщины, вдруг перешедшей из хореографического училища в литинститут», как говорил мне о ней по телефону мой друг-поэт.
Фото: Пресс-служба
Фильмы Ренаты Литвиновой — отдельная история, создание пространства, органичного для ее лирического героя. Пространства, в котором ей приятно страдать, любить, умирать, оказывать влияние на людей — неважно, женщин или мужчин. И бессменно приходить к ним смертью. В природе не может существовать фильм Ренаты Литвиновой, в котором она не была бы главной героиней. И зритель не сможет полюбить ее режиссерские экзерсисы, если она хоть в чем-то ему не симпатична. Если же вы в нее влюблены, то, напротив, непременно простите ее фильмам любые огрехи, которых, если по гамбургскому счету, конечно, тьма. И именно поэтому разговор о каждом фильме Литвиновой необходимо начинать с краткой характеристики ее персоналии (а, быть может, этой характеристикой такой разговор и должен исчерпываться).
Рената Муратовна — продукт вечно заедавшей ее среды, ученик и продолжатель всех тех, кто когда-либо ее приручил и обучил. Сначала — режиссеры параллельного кино братья Глеб и Игорь Алейниковы, чей музой она была в девяностых, потом Муратова, взявшая ее под свое крыло, научившая играть, писать, говорить, повторять фразы и еще обильней жестикулировать. Затем коллективные нулевые, проведенные на «Рублевке», шоу-бизнес, Земфира. В конце концов перенасыщенные художественные миры Рустама Хамдамова, элементом которых он ее сделал.
«Северный ветер» — производное всего перечисленного. Из фильмов Киры Муратовой тут однозначная одиозность героев, специфика имен (навскидку — Фаина, Ада и Доктор Жгутик), бесконечные повторения слов и действий, лошади, скачущие по кругу (цитата из «Увлечений»), кадр в вагоне метро из «Астенического синдрома». Дочь Ренаты, Ульяна Добровская, копирует героиню матери из «Небо. Самолет. Девушка». Тут же кричит о себе Хамдамов: из его фильмов в «Северном ветре» — бессобытийность, окупаемая перенасыщенностью ландшафта, обилие совершенно бессмысленных, но притягательных образов. После галлюциногенного и невнятного финала «Богини» стало очевидным, что такое понятие, как сюжет, для Литвиновой — пустой звук. Понимание того, что «Северный ветер» делался исключительно, чтобы потешить самолюбие его автора, — явление параллельного кино. Потешить самолюбие получилось гораздо виртуознее, чем в предыдущий раз — в «Последней сказке Риты», не убедительной в силу кастинга, состоявшего исключительно из друзей Ренаты, и откровенной реквизитной дешевизны. В «Северном ветре» все смотрится очень и очень дорого, в этом смысле фильм предельно аристократичен и по-хорошему буржуазен.
Как в таком случае описывать это кино? Да и зачем? Чтобы «Северный ветер» мог по-настоящему удивить, о картине лучше вообще ничего не знать заранее. И все же опишу пространство фильма в общих чертах. Есть территория под названием Северные поля. Кажется, это где-то в России. Времена, по слухам, тут не бывают спокойными, войны идут, с них не принято возвращаться. Власть сменяется, но думать об этом в Северных полях тоже не принято. Здесь живут исключительно аристократы (не как у Лукино Висконти, а, скажем, как в сказках Гофмана), чей досуг сведен к эпикурейству, их дома безмерны, а наследия хватает на покупку множества самолетов. Годы идут, они не стареют и, кажется, не состарятся никогда. Пьют, курят. Вокруг полей — хвойный лес без конца и края, на периферии блистает московский Кремль.
Литвинова кропотливо сочиняет это пространство, собирает его из мельчайших аутентичных деталей: автомобилей, как в голливудском кино, дорогой антикварной мебели и фужеров ручной работы, ветоши, покрытой паутиной, телефонов с буквами вместо цифр, и странных героев — индийских актеров и вполне кроненберговских хирургов-первертов. Во время просмотра не покидает ощущение «нездешности-неотмирности», вещи в себе по Канту, выдуманного и пронзенного страхом мира смерти. («Неотмирности» противоречит разве что Земфира, да простят меня поклонники певицы: ее композиции в теле фильма — что лужковские новостройки средь дореволюционной московской архитектуры). Это у Литвиновой тоже от Рустама Хамдамова, но и Хамдамов, если быть честными, снял всего один по-настоящему замечательный фильм, «Анну Карамазофф», и столь замечателен он был в силу того, что обладал сомнамбулическим (в духе Жана Кокто), но все же складным сюжетом, чем не может похвастаться кино Литвиновой.
Фото: Пресс-служба
К концу, когда зритель уже привык к специфике этого мира и к тому, что герои в нем пропадают и появляются без причины, а сон сменяется крайне условной явью без объяснений, фильм банально надоедает. Все одно и то же, одно и то же. Все гниет: деньги, дома, люди, медленно, но уверенно покрываясь вселенской плесенью. Надоедают и декорации, и гнетущий эмоциональный фон, что, конечно, можно списать на состояние Ренаты Муратовны, боящейся постареть и таким образом бальзамирующей себя, — но только по причине сильной любви отдельных зрителей. Впрочем, самое интересное, что рецензент должен отметить среди деталей в картине «Северный ветер», — то, что матриархат здесь трактуется как состояние виктимного ожидания мужчины в его отсутствие.
Больше текстов о культуре и политике — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
Северный ветер 2021 — любовь сильнее смерти
Начало 2021 года ознаменовалось выходом фильма «Северный ветер», смысл которого поставил в тупик многих зрителей. Картина поставлена по пьесе Ренаты Литвиновой, идущей на сцене МХТ им. Чехова. Но фильм значительно отличается от постановки и воспринимается нелегко. Чтобы разобраться, в чем заключается смысл фильма Северный ветер, нужно провести глубокий анализ картины.
Краткое содержание
Главная проблема, возникшая у некоторых зрителей – это то, что не все до конца поняли смысл сюжета фильма Ренаты Литвиновой «Северный ветер». Точные временные рамки в картине отсутствуют. Место действия также не определено. События происходят на территории третьих Северных полей, где царствует матриархат.
Правящий род формально возглавляет Вечная Алиса. Фактически управление отдано в руки ее деспотичной дочери – Маргариты.
Интересно! Татьяне Пилецкой, исполнившей роль Вечной Алисы, в 2021 году предстоит отметить 93 день рождения. Почтенный возраст не помешал актрисе блестяще сыграть царственную роль главы клана.
Остальные члены семьи:
Помимо членов семьи в фильме множество других персонажей. В частности – пластический хирург и друг семьи Жгутик, оперная певица, циркачка, многочисленная свита.
Согласно легенде семейство обладает тайными лунными часами, продлевающими время. Ежегодно в новогоднюю ночь к 24 либо 12 часам добавляется один дополнительный час. Он дается для того, чтобы семейство имело возможность исправить свои ошибки.
Женщины клана почти не стареют, не умирают. Они постоянно ждут появления сильных мужчин, которые смогут унаследовать власть.
Завязкой сюжета является очередное празднование Нового года, во время которого Бенедикт представляет семейству невесту Фанни. Будущая невестка работает стюардессой. После помолвки она вынуждена покинуть поместье в связи со срочным полетом.
Потери
Авиакатастрофа, случившаяся в ту же ночь, уносит жизнь девушки. Бенедикт безутешен, но клану срочно требуется наследник и юноша вынужден жениться на сестре Фанни – Фаине.
С этого времени третьи Северные поля постепенно приходят в упадок. Периодически гибнет кто-то из членов семьи, поместье ветшает, закопанные сундуки с деньгами подвергаются гниению.
Маргарита надеется, что сын со временем полюбит жену, ведь Фаина его очень любит. Рождается долгожданный наследник – Хьюго. Время идет, сын подрастает, но Бенедикт так и не смог полюбить его мать. Наоборот, неприязнь к жене с годами переросла в ненависть.
Маргарита, решив избавить сына от ненавистной жены, с помощью секретаря убивает бедную Фаину.
Параллельно показывается история пластического хирурга Жгутика, занимающегося совершенствованием внешности своей возлюбленной.
Сама Маргарита на протяжении всего фильма ждет таинственного мужчину, бросаясь к телефону при каждом звонке.
Объяснение сюжета
Фильм, начинающийся как волшебная сказка, постепенно превращается в драму. Литвинова умело использовала аллегории, метафоры, заставляя зрителя не столько понять, сколько прочувствовать сюжет.
Внимательно вникнув в смысл фильма Северный ветер, можно увидеть несколько идей, заложенных в картине.
Первая из них, лежащая на поверхности – это отсутствие любви, без которой все разрушается и гниет.
Вторая идея закопана гораздо глубже и раскрывается в сцене, где герои стоят на крыше, с которой виден Кремль. Это наталкивает на мысль, что под Северными полями подразумевается Россия, застывшая в вечной мерзлоте.
И дело не в особенностях климатических условий страны. Автор скорее намекает на личные морально-этические качества каждого гражданина.
Вокруг происходят какие-то события, идут войны, но жителей Северных полей волнуют только собственные проблемы. В этом и заложен скрытый смысл фильма «Северный ветер».
Каждый человек зациклен на себе, забывая о находящихся рядом. В то время как сплотившись, можно свернуть горы.
Интересно! Музыка к фильму написана Земфирой Рамазановой, вернувшейся к творчеству после нескольких лет затишья.
В чем суть концовки
Истинный смысл фильма Северный ветер раскрывается к финалу. Члены клана наконец выходят за пределы умирающего поместья, решив воспользоваться тринадцатым часом.
Бенедикт улетает на поломанном самолете. Маргарита садится в старинный вагон московского метро, который привозит женщину на платформу, где Маргарита находит свое счастье.
Смысл концовки фильма Северный ветер звучит в последних словах, произносимых Литвиновой за кадром – у каждого человека есть тринадцатый час, в котором любовь сильнее смерти.
Этот шанс дается человеку, чтобы осознать свои ошибки и изменить жизнь. Для этого нужно выйти за пределы своего мира и сделать правильный выбор.
Фильм Ренаты Литвиновой непростой, понять до конца картину сложно. Но ясно одно – «северный ветер» – это ветер перемен, символизирующий изменения в лучшую сторону.
Как и большинство фильмов со смыслом, картина Ренаты Литвиновой предоставляет возможность извлечь для себя то, что поможет изменить жизнь.
Когда часы тринадцать бьют: «Северный ветер» Литвиновой — лучший фильм этой злой зимы
Егор Беликов — о новом большом фильме Ренаты Литвиновой, которая не снимала ничего столь масштабного почти девять лет.
У клана, властвующего в неких бескрайних Северных полях, есть вера в тринадцатый (или двадцать пятый) час новогоднего дня: когда в старинном доме семьи пробьет лишний раз, его обитателям даруются дополнительные шестьдесят минут жизни. Маргарита (Рената Литвинова) так вдохновенно рассказывает об этом за кадром в самом начале фильма, что непонятно, слепая ли это вера в фамильное предание или настоящая магия.
В очередной праздничный день род, в котором издавна правят одни женщины (Маргарита называет это Великим Матриархатом), собирается за столом, как на «Тайной вечере». Бенедикт (Антон Шагин), сын Риты, приводит свою невесту Фанни (Ульяна Добровская), которая трагически гибнет в ту же ночь. Убитый горем жених берет в жены ее сестру Фаину (Софья Эрнст), рождается долгожданный внук Хьюго (позже вырастает в Михаила Гавашели). Круг жизни замыкается на одном счастливом и проклятом дне Нового года, время утекает сквозь пальцы и десятилетиями никуда не движется, зависнув в отзвуке тринадцатого удара кремлевских курантов.
Впрочем, даже это кажущееся избыточным описание сюжета оказывается категорически недостаточным. Режиссер Рената Литвинова населяет свой мир таким беспредельным количеством персонажей и их сложных взаимосвязей, что в процессе изучения их ничем не объяснимых перипетий, ссор, столкновений и расхождений легко потеряться навсегда. А хитрая постановщица еще и не собирается ничего расшифровывать в финале.
«Северный ветер» — самый невообразимый, необъяснимый и одновременно с этим чарующий фильм в новейшей истории российского кино. Это вещь в себе, ею можно либо восторженно восхититься, либо ее же сходу возненавидеть, — и никак иначе. Да и стоило ли ожидать чего‑то иного от нового фильма Литвиновой? Это фантазия, к производству которой она привлекла всех своих друзей (Земфира писала музыку, Демна Гвасалия шил костюмы, Роман Абрамович и Константин Эрнст поддержали финансово), воплощающая в себе весь публичный образ Ренаты во всем варварском великолепии: святая простота, кажущаяся наивность, житейская ирония Фаины Раневской, вера в любовь, гламур и жеманничанье.
Картина настолько интертекстуальна, что здесь все отсылки и позаимствованные подсюжеты исчезают в общей массе. С одной стороны, весь фильм — крайне вольный пересказ «Ста лет одиночества» Маркеса: оттуда явно взята модель поломанной семьи, мещанские пережитки, магический реализм, растворенный в постылой повседневности. С другой, Рената вдохновлялась родной страной: здесь сорокинская вселенная из «Дня опричника» густо замешивается с узнаваемой айдентикой увядающего привилегированного класса из «Неоконченной пьесы для механического пианино» Михалкова.
Так же сказывается и фильмография автора: чем‑то «Северный ветер» напоминает и ее предыдущую работу, «Последнюю сказку Риты» (та ли это героиня, что появляется и в «Северном ветре»? Непонятно), и Киру Муратову, у которой Литвинова постоянно снималась и которой посвятила свой фильм.
В побочной сюжетной линии о профессоре Жгутике (Никита Кукушкин) виднеется миф о Пигмалионе и Галатее, который слепил женщину (Манана Тотибадзе) из того, что было, а то, что было, то и полюбил. Подчинить все это варево разумной аналитике не представляется возможным. Литвинова в «Северном ветре» воплотила во всей полноте загадочную странность русской обыденности.
Во дворе поместья одновременно с трагическим событием в жизни клана внезапно загнивает скамейка, растекается темной жижей, которая не замерзает. Все тухнет даже на морозе, ветки обвивают изнутри несчастный особняк а-ля рюс, словно это дом на дереве, деньги в сундуках превращаются в прах — как уже бывало многократно в истории России.
Вроде бы это кино о прошлом — но никогда не существовавшем. Пространство полно анахронизмов: в доме постоянно зажигают свечи, но на стенах висят электрические бра, звонит телефон — но, опять же, не современный, а с отдельным динамиком на проводе и микрофоном, встроенным в корпус (как аппарат Гауэра-Белла, который был широко распространен в 1880-е). С другой стороны, может, это и правда дореволюционная Россия? В ходу там царские рубли, которые клан не доверяет банкам, а кладет в сундуки и закапывает в вечную мерзлоту. Ну, может, и не вечную, но в этом фильме никакого лета или хотя бы потепления мы не увидим — это место навечно застряло в предновогодней суете.
Зато в мире «Северного ветра» действуют регулярные пассажирские авиаперевозки — одна из ключевых для сюжета героинь, невеста сына Маргариты по имени Фанни (играет ее, кстати, 19-летняя дочь самой Литвиновой), работает стюардессой и приезжает в гости к клану в узнаваемой пилотке. О ее гибели сообщают телеграммой, а позже мы узнаем, что и пластическая хирургия успешно освоена, — чтобы любой, кто пытается точно определить эпоху, окончательно и радостно свихнулся.
Целую убедительную вселенную режиссер демонстрирует всего из одной точки — сквозь тусклое стекло проклятого старого дома. Остальное ты охотно додумываешь, докручиваешь — «Северный ветер» кажется неприятно знакомым, как будто ты давно уже живешь в этом фильме.
Там воют ветра перемен и может происходить что угодно: ОМОН избивает мирных людей, куранты Кремля, окруженного безлюдными лесами безразличия, бьют тринадцать раз, вдалеке идут войны непонятно кого непонятно с кем. Но хозяева северных полей не кажут носу на улицу, их больше занимают собственные любовные драмы и прочие насущности. Словом, это еще и актуальная картина о России и дне сегодняшнем, вышедшая удивительно вовремя.
На высочайший уровень фильм выводит тот самый финал, который не подвергнуть трактовке. Где‑то ближе к концу Литвинова все чаще выпускает героев за пределы одной умирающей на наших глазах локации. И если до этого «Северный ветер» временами слишком сильно походит на телеспектакль (собственно, картина выросла из одноименной постановки того же режиссера в МХТ имени Чехова), то с трагическим завершением разнообразных сюжетных линий он обретает подлиннную свободу и веет где хочет. Последнее путешествие на сломанном самолете прямиком в рай, сымитированное самоубийство в заброшенном цирке внутри наркотического прихода, наконец, внезапная поездка в старинном вагоне московского метро, которую Маргарита совершает в тот самый тринадцатый час и на платформе находит свое счастье. Эти эпизоды, пропитанные подлинной кинематографической магией, окончательно покорят любого скептика.