сиреневый туман о чем песня
«Сиреневый туман». История песни (автор текста Зинаида Торопчина)
Декламация Светланы Калининой 5
История песни
Был по душе и ей парнишка симпатичный,
А он её при всех красавицей назвал.
Свиданья с этих пор желанны и привычны,
И местом встреч для них становится вокзал.
Не может на неё при встрече наглядеться,
На ней лишь на одной сошёлся клином свет.
Решился предложить он руку ей и сердце,
Но, опустив глаза, она сказала: «НЕТ».**
Без ожиданья встреч мир скучным стал и тесным,
Хотя в груди кипит чувств пламенных вулкан.
Излил печаль-тоску в своей «прощальной» песне
Про поезд и звезду, про утренний туман.***
Ему не позабыть тот августовский вечер:
Над тамбуром горит холодный мрачный свет.
Пронзительный звонок, конец прощальной встречи,
Звучит под стук колёс набатом слово «нет».
* В 1942 году на ж/д станцию Астапово (Лев Толстой) приехала фронтовая
агитбригада с концертом для отбывающих на фронт. В её составе был и
18-летний ЮРИЙ ЛИПАТОВ. Там он встретил красивую девушку Нину Глухову,
ей не было и 17-ти. Сам Юрий жил в 40 км отсюда и потом на свидания
приезжал на скором поезде. Так начался «дорожный» роман.
*** После отказа Юрий написал песню (1946 г.), которая быстро пошла в народ:
её пели на вечеринках, у костра, в ресторанах. На эстраде не исполнялась, т.к там шла борьба против «слащавых песенок Вертинского». Со временем менялся
текст, менялась и мелодия. Из танго песня стала городским романсом. После
смерти Юрия Липатова (1986 г.) в его бумагах найдена нотная запись песни
«Дорожное танго» («Прощание») с посвящением Нине Глуховой.
Есть и другие претенденты на авторство. Считают автором стихов и
М.Матусовского. Большую известность песня получила в исполнении В.Маркина.
Он собрал много вариантов этой песни, из них составил «Сиреневый туман».
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Рубрики
—Музыка
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
—Статистика
Сиреневый туман. История песни
Песня «Сиреневый туман» была написана в 1936-37 гг и авторство ее до сих пор точно не установлено.
Известно много разных куплетов, которые звучат в разных вариантах песни.
Вот, например, текст песни, приписываемый перу Михаила Матусовского:
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь;
Уеду я на год, а может быть, на два,
А может, навсегда ты друга потеряешь.
Ещё один звонок, и уезжаю я.
Последнее «прости» с любимых губ слетает,
В глазах твоих больших тревога и печаль.
Еще один звонок, и смолкнет шум вокзала,
И поезд улетит в сиреневую даль.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Существует как минимум три устойчивых варианта только этого текста.
Например, такой:
Сиреневый туман над нами проплывает.
Над тамбуром горит печальная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Последнее «прости» с любимых губ слетает,
Прощаюсь не на год и даже не на два.
Сегодня навсегда друг друга мы теряем,
Еще один звонок – и уезжаю я.
Быть может, никогда не встретятся дороги.
Быть может, никогда не скрестятся пути.
Прошу тебя: забудь волненья и тревоги,
О прошлом не грусти, за все меня прости.
Вот поезд отошел, не слышен шум вокзала,
И ветер разогнал сиреневый туман.
И ты теперь одна на всё готовой стала:
На нежность и любовь, на подлость и обман.
Собственно, вот и один из лагерных вариантов:
Сиреневый туман над зоной проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Конвой мой не спешит, конвой мой понимает,
Что с девушкой своей прощаюсь навсегда.
Ну что же ты стоишь и слёз не проливаешь,
Еще один гудок — и поезд отойдёт.
Быть может, через год ты друга повстречаешь,
Быть может, через два свиданья час придёт.
Я не видал нигде подобных ей красавиц:
Лучистые глаза горели, как слеза,
А носик чуть курнос, и губки, словно бантик,
Каштана цвет волос и длинная коса.
А на прощанье я скажу тебе, родная:
Кто не был в ВТК, не сможет так любить,
Кто не сидел в тюрьме, цену любви не знает,
Кто не был в нарсуде, не может нас судить.
Вот поезд отошёл, остался дым лиловый,
Всё это растворил сиреневый туман.
А ты стоишь одна, одна на всё готова —
На ласку, на любовь, и даже на обман.
Продолжаем ворошить прошлое.
» Дорожное танго « Юрия Липатова выглядело таким образом:
Ты смотришь на меня и руку пожимаешь,
Когда увижу вновь? Быть может, через год.
А может быть, меня совсем (вариант: навек) ты покидаешь.
Ещё один звонок, и поезд отойдёт.
Предутренний туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит дорожная звезда.
Кондуктор не спешит — кондуктор понимает,
Что с милым другом я прощаюсь навсегда!
Запомню навсегда, что ты тогда сказала,
Улыбку милых губ, ресниц твоих полёт.
Ещё один звонок. И смолкнет шум вокзала,
Ещё один звонок — и поезд отойдёт.
Предутренний туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит дорожная звезда.
Кондуктор не спешит — кондуктор понимает,
Что с милым другом я прощаюсь навсегда!
» Экспресс времён « за авторством Михаила Ландмана и Михаила Ярмуша:
Экспресс времён пришёл на первую платформу.
Я взял себе билет до станции «Забудь».
Чудесный мой состав бесплотен и бесформен,
Крушенью не бывать, спокоен долгий путь.
Сиреневый туман над нами проплывает.
Над тамбуром горит зелёная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Напомнит стук колёс всё то, что ты сказала,
Что выцвела любовь, как ситцевый платок,
Что ты устала ждать под сводами вокзала,
Где каждый поцелуй – недопитый глоток.
Сиреневый туман над нами проплывает.
Над тамбуром горит зелёная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Пусть шутят надо мной мальчишки в гимнастёрках,
Пусть пьяный гармонист наигрывает в такт.
Им, право, не понять, что скоро будет стёрто
Лицо моей земли от атомных атак.
Сиреневый туман над нами проплывает.
Над тамбуром горит зелёная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
.
Есть несколько гипотез о происхождении песни
Гипотеза №1. Официальная. Слова песни «Сиреневый туман» принадлежат перу нашего великого поэта-песенника Михаила Львовича Матусовского. 18 лет назад, в 1992 году, в печально известное Российское авторское общество обратилась Е. А. Матусовская, предъявив свои претензии на авторство, утверждая в письме, что слова написаны её мужем.
Гипотеза №2. Лирическая. Сразу после выхода первой пластинки, на которой уже был указан Матусовский в качестве автора слов, в то же РАО обратился Михаил Липатов, сын поэта и композитора Юрия Михайловича Липатова, который утверждал, что именно его отец написал известную песню. В качестве доказательств была представлена рукопись текста.
В годы войны, играя во фронтовом театре в городе Раненбурге, восемнадцатилетний Юра Липатов встретился с Ниной Глуховой, жившей тогда на станции «Астапово», до которой можно было добраться лишь на единственном проходящем ночью поезде. Встречи, слова любви, проводы — романтика, какая только может быть в период войны. В 1946 году Нина, прощаясь ночью с Юрой на вокзале, ответила ему отказом на предложение руки и сердца.
По-прежнему светят звёзды, по земле расстилается предутренний туман, платформа, отходящий поезд с любимой, последние взгляды, слёзы, непонимание. Душевное потрясение было столь велико, что вызвало прилив творческой энергии, и вскоре появилась песня «Прощание», переименованная немного позднее в «Дорожное танго».
Гипотеза №3. «Богоизбранная». В 13-м номере сетевого журнала «Еврейская старина» за 2004 год, некто Шуламит Шалит, журналистка, редактор и переводчик в одном лице (а ещё раньше Владимир Захаров в газете «АиФ Долгожитель» №22 (34) от 21 ноября 2003 года со ссылкой на ту же Шалит (3)), сделала узко-сенсационное заявление (4): песню написал Михаил Ландман.
Подробнее на сайте история песни
Загадка «Сиреневого тумана» +6
ЗАГАДКА «СИРЕНЕВОГО ТУМАНА»
Эту песню поют по всем российским городам и весям: на шумных суетных вокзалах, в ресторанах и домашних застольях, у романтического ночного костра и на студенческих вечеринках.
И всегда в том милом музыкальном наиве слышалась мне, чудилась некая тайна, загадочность простого сюжета.
Откуда это, отчего возникло такое видение:
Предутренний туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит дорожная звезда.
И я никогда не предполагал, что есенинские путидороги приведут меня когда-нибудь к той песенной тайне-загадке невероятно популярного современного романсеро нашего времени. Но то была судьба!
. В этот небольшой уездный городок я приехал летом 1993 года, чтобы увидеть родовое гнездо известного русского композитора Василия Николаевича Липатова, друга Сергея Есенина, автора романсов на стихи поэта: «Письмо к матери», «Клен ты мой опавший. »
В старинном Раненбурге, как звался тот тихий городок, у истоков которого были Петр I и светлейший князь Меншиков, многое сохранилось. Я нашел домик Липатовых, что стоит неподалеку от живописной речки с поэтическим названием Становая Ряса. Встретил меня внучатый племянник В. Н. Липатова – Михаил Липатов, поэт и композитор, унаследовавший от своих предков весь их многогранный талант. Несколько поколений Липатовых были музыкантами, начиная от певчих в церковном хоре и завершая композиторами: Василием, выпускником Петроградской консерватории, любимым учеником А. К. Глазунова, и Юрием Михайловичем Липатовым (отец Михаила Липатова), чьи песни пользовались большой известностью в нашей стране в начале 1950-х годов (старшее поколение помнит их: «Клавочка», «Девичья лирическая», «На катке», «В праздничный вечер», «Эх, Черное море» и многие другие). И я помню те незатейливые лирические мелодии по записям на старых пластинках, что играли на патефонах в нашем доме в столь недавние времена.
Многие благодарные сердца отзывались радостно на те любимые песни. Люди жили тогда приветливо и открыто, общая радость многих делала счастливыми.
. Миша Липатов водил меня по Раненбургу, показывал его достопримечательности, рассказывал о знаменитом Василии Липатове и почти забытом композиторе Юрии Липатове, своем отце. Посетили мы и старинное кладбище, где похоронили Юрия Михайловича в 1986 году. Так в неспешных разговорах и прогулках, как-то незаметно, вдруг возникла тема песенного творчества Ю. М. Липатова. Буквально в день моего отъезда из Раненбурга в Липецк Миша неожиданно спросил меня: «А вы знаете, что песню, которую в народе знают как «Сиреневый туман», также сочинил мой отец. »
Конечно, я этого не знал. Хотя песня та была всегда на слуху. Более того, я както и не включился в подтекст этого вопроса (как выяснилось позже, и Миша не знал, толком не понял, какой вопрос он задал, что было заложено в нем. ).
Мы еще поговорили о чемто незначащем, потом, на прощанье, Миша предложил послушать пластинку с записью «Сиреневого тумана» в исполнении Владимира Маркина. Пока звучала песня, я прочитал на конверте: «Сиреневый туман», городской романс на стихи М.Матусовского, автор музыки неизвестен». И дата записи: 1982 год. И небольшое примечание от составителей диска «Трудное детство»: «Окончательно установить имена мастеров дворового жанра XIX – XX столетия не представляется возможным».
Отзвучала песня «дворового жанра». И опять я както не уловил всей значимости происходящего. А Миша тем временем достал бумаги отца, небольшой семейный архив, и показал фотографии разных лет Юрия Михайловича, ноты песен и, наконец, авторскую карточку произведений, официально зарегистрированных в Союзе композиторов в общей картотеке, где среди прочего значилось: «Дорожное танго» («Прощание») – текст и музыка Ю. Липатова». Рядом с этой строкой вписаны авторы текстов на другие песни – Л. Ошанин, М. Светлов. А «Дорожное танго» (и жанр его вписан в авторское свидетельство как «танго», тогда как иные все – «песни») – произведение оригинальное полностью. И Матусовский тут был ни при чем, ему хватает и своей песенной славы, по справедливости. У него и стиль письма иной. Другое дело, что липатовское «Дорожное танго», уйдя в народ, претерпело текстовые и мелодические изменения – это определенно. И ноты были написаны для баяна, а первым записал танго в первозданном виде на Всесоюзном радио в начале 1950-х годов знаменитый Владимир Бунчиков. Где-то в архивах радио должна быть та запись.
Однако известные хрущевские гонения и запреты не миновали и «Дорожное танго» – мотивировалось это тем, что оно напоминало-де «слащавые песенки Вертинского». Так в конце 50-х годов и отзвучало липатовское «Прощание».
После всего услышанного и увиденного мне захотелось еще раз послушать песню, чтобы сравнить ее звучание с оригиналом по тексту и нотам. Пластинка зазвучала. И вдруг в горнице с печи раздался голос 92-летней бабушки, матери Юрия Липатова – Евдокии Степановны:
«Это Юрина песня-то!» С трудом сойдя с полатей русской печи, старушка вначале слушала вместе с нами пластинку, а потом произнесла задумчиво, как бы про себя: «Это он про Нинку Глухову написал, когда после войны встречался с ней. »
Невольно поддавшись общему настроению и ощущая какуюто недосказанность этой истории, я попросил Евдокию Степановну рассказать подробнее обо всем. И она рассказала, что было ей известно: об увлечении сына, о его долгих встречах и проводах любимой им Нины, которая жила на соседней станции Астапово, верстах в 40 от Раненбурга, и куда можно было добраться лишь единственным ночным проходящим поездом «Смоленск – Мичуринск».
О многом поговорил я тогда с единственным живым свидетелем той загадочной истории.
Юрий Михайлович был, судя по всему, человеком увлекающимся, но драматичный рассказ бабушки прозвучал полным откровением для Миши и его матери Нины Николаевны, жены композитора (позднее она высказала мне свое неудовольствие тем, что я воссоздал всю эту романтическую давнюю историю, найдя Нину Глухову, «мою соперницу», как выразилась Нина Липатова).
А началась эта песенная новелла в разгар войны – в 1942 году. В захолустном Раненбурге был организован фронтовой театр во главе с эвакуированной сюда Варварой Маслюченко, женой известного украинского писателя Остапа Вишни. В штат театра приняли и юного способного 18-летнего Юрия Липатова, играющего на баяне свои песенки. Один из первых своих спектаклей театр показал на соседней с Раненбургом станции Астапово, в Доме культуры железнодорожников. Еще со сцены Юрий заметил в зале девушку редкой красоты и обаяния. В антракте он, как был в театральном костюме, в приподнятом от успеха настроении подошел к ней, смутив ее невероятно. Десятки взглядов знакомых устремились на них, как бы в продолжение театрального действа. Ночью он возвращался в Раненбург, и с того вечера начались их станционные встречирасставания. «Я восхищен вами, Нина! Ждите меня – я скоро вернусь к вам. » – прокричал Юрий из проема вагонной теплушки оставшейся на перроне девушке, своему будущему «милому другу».
Ее звали Нина Глухова, было ей 17 лет, она оказалась дочерью станционного смотрителя и внучкой столбового дворянина, о чем в ту пору приходилось умалчивать.
Их романтичные отношения, согретые теплом большого первого чувства, длились пять лет, отвергая житейские неурядицы военного лихолетья и преодолевая десятки верст разъединяющего расстоянья. Они прошли вместе через холод войны, и казалось, можно будет соединить свои судьбы и сердца.
Театр расформировывают, Юрий становится художественным руководителем Раненбургской колонии для малолетних преступниц. Среди его «трудных» воспитанниц были и музыкально одаренные девушки. Это они первыми исполняли песни молодого композиторавоспитателя. В те же годы Юрий Липатов общается со своим знаменитым родственником Василием Липатовым, который несколько раз приезжал в родной городок из Ленинграда. Начинающий композитор все больше отдается творчеству, занимаясь композицией, некоторые его произведения приобретают необычайную популярность в стране, издаются отдельные клавиры песен.
1946 год стал переломным в отношениях Юрия с Ниной Глуховой, в августе того года произошла драма внезапного прощания юных влюбленных на старом Раненбургском вокзале: Нина ответила отказом на предложение Юрия быть вместе.
Для него это было, конечно, душевным потрясением.
. В прохладе августовской ночи перекликались паровозные свистки, оттеняя реальность прозвучавших несправедливых обидно-горьких слов, ненужных теперь упреков.
И еще один – пронзительный – звонок не спасал положения своим тревожным звуком, и зря знакомый кондуктор медлил до предела – все было напрасно. Поезд, шедший мимо Раненбурга на запад, унес Нину действительно навсегда от ее невозможного счастья.
И звезда, горящая прямо над тамбуром, сияла прощальным холодным светом, и предутренний туман, смешанный с горьким паровозным дымом, проплывал над лесом. Все обретало очертания романтической легенды, рассеивая житейскую явь, – поезд «Мичуринск – Смоленск» с железным неумолимым грохотом мчался – улетал в сиреневую песенную даль.
Юрий стоял и сквозь слезы безмолвно смотрел на исчезающие мерцающие огни последнего вагона и. вдруг увидел бегущую к нему мать.
«Я подбежала к нему и сказала: «Юра, пойдем домой! Ты не в себе, я боюсь за тебя», – рассказывала спустя почти полвека Евдокия Степановна Липатова. – А он ответил мне: «Ты что же думаешь, что я под поезд брошусь? Нет. Пойду к себе, в дом культуры, поработаю. »
За стареньким пианино, в ночной тиши родилась вдруг песня потрясенной души, через короткое время облетевшая всю страну, тронувшая сердца послевоенного поколения. Вот ее первоначальный подлинный текст, авторский, лишенный флера позднейшего «сиреневого тумана»:
Ты смотришь на меня и руку пожимаешь,
Когда увижу вновь? Быть может, через год.
А может быть, меня совсем (навек) ты покидаешь.
Еще один звонок, и поезд отойдет.
Предутренний туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит дорожная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с милым другом я прощаюсь навсегда!
Запомню навсегда, что ты тогда сказала,
Улыбку милых губ, ресниц твоих полет.
Еще один звонок. И смолкнет шум вокзала,
Еще один звонок – и поезд отойдет.
Предутренний туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит дорожная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с милым другом я прощаюсь навсегда!
Липатовская песенная история поразила меня! Конечно, хотелось узнать о дальнейшей судьбе Нины Глуховой. Но. этого никто в Раненбурге не знал. Последний раз ее видели там в начале 60-х годов. Ничего не сохранилось и в бумагах Юрия Михайловича. Тогда я предпринял отчаянную попытку отыскать ее следы через местных железнодорожников, то есть выйти на Нину через отца-смотрителя. Поговорил с местными диспетчерами, молодыми женщинами, кратко объяснил суть дела и уехал в Липецк ждать звонка. И чудо свершилось, хотя и наполовину. Спустя несколько дней мне сообщили с Раненбургского вокзала, что на станции Астапово проживает похожая женщина, но адрес точный неизвестен. Бросив все, я выехал на перекладных в Астапово. Поиск был простой и одновременно сложный: я шел по улице и спрашивал каждого второго о своей героине. Наконец какой-то подвыпивший мужичок, вблизи станционного буфета, направил меня: «А, Нинка Глухова, вон крыша ее дома. »
Волнуясь и не веря до конца в удачу, я вошел в калитку небольшого частного домика. Во дворе сидела пожилая женщина, один взгляд на которую говорил о былой красоте и благородном происхождении, несмотря на годы. Спрашиваю: «Мне нужна Нина. » – остановился, потому как не знал отчества. – «Александровна», – подсказала женщина, глядя на меня с удивлением. – «Вы-то мне и нужны», – говорю ей.
Прошли в дом. Я рассказал Нине Александровне, что с недавних пор ищу ее, так как интересуюсь творчеством Юрия Липатова, музыканта и композитора. Услыхав это имя, она вздрогнула и с большим интересом посмотрела на меня.
Мы беседовали несколько часов, и за это время мне довелось услышать даже не рассказ, а скорее исповедь одинокой души со слезами на глазах. Многое ей вспомнилось в том разговоре: первая встреча, обещания, надежды и. разлука на ночном Раненбургском вокзале. Всю жизнь она жалела о том своем опрометчивом решении. И еще много лет посылала Юрию Михайловичу безответные открыткипоздравления к разным праздникам, не зная даже, что его уже нет в живых. Я оказался первым, кто сообщил ей об этом.
Но. даже спустя 20 лет, когда в начале 60-х годов они случайно встретились в Раненбурге на улице и Юрий Михайлович вновь (!) предложил ей быть вместе, она снова отказала ему. Добавлю, что к тому времени у него было пятеро детей, а у нее единственный сын. Всю жизнь Нина каялась, понимая, какого человека потеряла! Но чтото всегда сдерживало ее – сие есть тайна великая. Мне она не открылась.
В разговоре я спросил о песне «Сиреневый туман», упомянул как бы невзначай. Она живо откликнулась, посетовав, что вот, жаль, по радио ту песню редко передают. Тогда-то и пришлось открыться окончательно: «Вы ведь и есть та самая девушка, которой посвящена эта песня. А автор – ваш вечный друг Юрий Липатов. »
Боже мой, как она была потрясена, изумлена.
Больших трудов стоило успокоить ее, юную Нину Глухову из далекого незабываемого 1946 года.
Видно, не закатилась, не отгорела своим лирическим светом для нее «дорожная звезда» минувшей любви.
В тот же день я вернулся в Раненбург и все рассказал Мише Липатову, только ему. Нине Николаевне не решился. Позже он сам передал ей наш разговор.
На следующий день, уже на вокзале, том самом, Миша отвел меня в сторону и сказал:
«Ночью я написал стихи под впечатлением вчерашнего разговора в саду. Послушайте. » И он, смущаясь, прочел:
История песни: «Сиреневый туман»
История песни: «Сиреневый туман»
«Сиреневый туман» впервые прозвучал на всю страну в суперпопулярной телепрограмме Владимира Молчанова «До и после полуночи».
Однако песня была знакома многим зрителям и до того: в разных вариантах ее исполняли в студенческих компаниях уже лет шестьдесят. На Центральном телевидении ее спел Владимир Маркин — неутомимый популяризатор дворового ретро-шансона.
Сам Маркин познакомился с этой песней в середине 80-х при забавных обстоятельствах: Андрей Макаревич, с которым они были едва знакомы, попросил Володю привезти ему гармошку. С гармонью под мышкой Маркин заявился в квартиру на Ленинском проспекте, где встретил теплую музицирующую компанию, к которой с удовольствием и присоединился.
Среди гостей был и Александр Градский — он-то и спел за столом один куплет из «Сиреневого тумана». Фрагмент тронул Маркина до глубины души, однако никаких подробностей из Градского вытрясти не удалось: мэтр знал только то, что произведение относится к городскому фольклору середины ХХ века. Владимир Маркин проявил талант исследователя и недюжинный интерес к теме.
Пообщавшись с родителями своих многочисленных друзей, он стал обладателем примерно пятидесяти разношерстных куплетов на музыку дворового танго. Найти автора было нереально — песня к этому времени определенно стала народной, и каждый исполнял и дополнял ее, как мог. Маркину оставалось только «отсечь все лишнее» — он старался соблюдать стилистическое единство куплетов и выбрал четыре.
Песня была записана и обзавелась клипом, смонтированным из реальных кадров ретро-кинохроники и стилизаций под них. Этот ролик был показан у Молчанова, после чего Маркин проснулся знаменитым. «Сиреневый туман» стал одним из главных хитов его репертуара, а затем и дебютной пластинки «Трудное детство». На диске авторство указано не было: Владимир и не думал присваивать его себе, наоборот, мечтал найти подлинных создателей композиции.
Вскоре к Маркину обратилась вдова поэта Михаила Матусовского. Оказалось, что эти стихи Михаил Львович написал в 1936 году для студенческого вечера в Литинституте на музыку Яна Сашина. Матусовский был уверен, что «Сиреневый туман» так и остался студенческой песней его курса, совершенно позабыл про него и не знал о почти всенародной популярности композиции. Когда его младшая дочь Ира принесла «фольклорную» песню из своего института, Михаил Львович ее опознал, посмеялся — да и опять забыл.
В РАО авторство регистрировала его вдова Евгения Акимовна: ее не очень конкретных воспоминаний хватило, чтобы «Сиреневый туман» официально записали на Сашина-Матусовского. Некоторые современники Матусовского усомнились в его авторстве: так, Лев Ошанин припомнил, что текст Михаила во времена их учебы в Литинституте звучал несколько иначе, а как тогда звучала мелодия, вообще никто не помнил.
Вскоре претензии на авторство заявил сын поэта и композитора Юрия Липатова Михаил. По его словам, эту песню после войны написал его отец — она называлась «Дорожное танго (Прощание)».
Потом появились и другие «авторы». Тем не менее правда, скорее всего, заключается в том, что несколько куплетов действительно сочинил Матусовский — а уж затем песня обрастала все новыми и новыми строфами.
Что касается музыки, то Яна Сашина ее автором можно считать условно: оригинал, если таковой и существовал, безвозвратно утерян, но народ стал петь песню на несложный мотив некоего среднестатистического танго 30-40-х годов.