сомали что сейчас там происходит
Как сегодня живут люди в стране, история которой похожа на притчу о библейских казнях: Непризнанный Сомалиленд
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Живут в Сомалиленд, в основном, в купольных хижинах, выглядящих, как постройки из мусора. Люди в большинстве своём зависят от раздачи продовольствия от правительственных и гуманитарных организаций.
Сомалиленд является автономным регионом Сомали на Африканском Роге. Он провозгласил о своей независимости в 1991 году в начале гражданской войны, которая продолжается по сей день. Многие сомалийцы — это кочевые пастухи. Они всегда путешествовали со своими животными в поисках самых зелёных пастбищ. Но после целого ряда засух в последние годы скот почти полностью вымер, да и население почти тоже.
Сомалийцы не ведут учёт годов рождения, они считают их по годам дождей. Многие говорят, например, что родились в год biyobadan, что означает «много воды». Убегая из засушливых вымерших областей люди селятся в лагерях для перемещённых лиц. Богатство в этой стране всегда измерялось размерами стада и тем, скольким вы можете поделиться с другими. В этом обществе никто никогда не нуждался, люди привыкли помогать друг другу.
А ведь в таком плачевном состоянии регион был далеко не всегда. Всего шесть лет назад Сомали был вторым после Австралии по экспорту овец и основным экспортёром верблюдов. Население процветало. Было развито животноводство, работали дальнобойщики, муниципальные работники, торговцы, грузчики. От берегов страны отходили суда, загруженные товарами, направляющимися на рынки по всей Северной Африке и на Ближнем Востоке. В любой день на верблюжьем рынке Харгейсы продавались сотни животных. Но сегодня суета и шум исчезли – там царят тишина, пустота и одинокие праздные личности, пьющие чай.
По оценкам Всемирного банка, к 2050 году 143 миллиона человек во всём мире будут вынуждены покинуть свои дома, чтобы избежать последствий изменения климата. Некоторые из них, как сомалийцы сейчас станут ВПЛ (Внутренне перемещенные лица), людьми без надежды на будущее. Уже сейчас для сотен тысяч сомалийцев, которые бежали от войны, засухи и голода в своей стране в течение последних десятилетий, лучшая жизнь остаётся труднодостижимой.
Большинство людей в таких лагерях — это женщины. Мужчины либо остаются в своих деревнях, либо уходят воевать. Женщинам приходится, сталкиваясь со всевозможными опасностями, с рисками подвергнуться насилию, растить и воспитывать детей. В стране процветает торговля людьми.
Организации по оказанию помощи, включая Детский фонд Организации Объединённых Наций, отмечают, что количество браков с детьми увеличивается после засухи. На Африканском Роге и в большинстве других регионов, затронутых негативными изменениями климата, трудности и обнищание способствуют принятию семьями решений о продаже своих маленьких дочерей.
Изменение климата подвергает сомалийскую скотоводческую культуру беспрецедентной трансформации, которая требует радикального мышления и инноваций, говорит Сара Хан из УВКБ ООН. Ту же она добавляет: «Я думаю, что наши ответы в основном консервативны. Здесь же есть необходимость мыслить нестандартно, чего к сожалению, пока нет». Министр охраны окружающей среды Сомалиленда, Шукри Исмаил, признаёт, что сомалийцы ухудшили экологию, вырубая деревья для получения древесного угля. Но вот засуха от этого не зависит, а именно от неё максимально пострадал регион. Промышленности в стране не было и нет.
Сомалийцы не извлекают никакой пользы из современной индустриальной экономики, не имеют доступа ни к каким технологиям. Например, Гуд Аадан, которой около 50 лет, сказала, что пять раз в своей жизни ездила на машине. Она никогда не летала на самолёте и не знает никого, у кого есть автомобиль. Она видела, как люди пользуются мобильными телефонами, но сама никогда не держала их в руках. У этих людей нет абсолютно ничего. Они просто нищие кочевники.
Если вы думаете, что это всё слишком далеко и совсем вас не касается, то это совсем не так. То, что повлияло сейчас на Сомалиленд, со временем повлияет и на другие страны. Если так будет продолжаться дальше, многие страны просто вымрут, останется лишь выжженная земля. Весь мир должен объединиться и начать работать вместе над решением проблемы изменения климата. Иначе человечество обречено.
К сожалению, пока проблемы Сомалиленда просто игнорируются. Международные организации по оказанию помощи помогают частично лишь Сомали, при этом полностью игнорирую Сомалиленд. Так, словно их нет. Такое пренебрежение может стоить слишком дорого — очень многие люди умрут. У сомалийцев в ВПЛ и лагерях беженцев нет другого способа выжить, кроме как принять государственную или гуманитарную помощь, а такие города, как Харгейса, с ограниченной инфраструктурой и имеющимися рабочими местами, не могут обеспечить десятки тысяч осиротевших скотоводов.
А ведь всё могло бы быть совершенно иначе. У Сомалиленда длинная, неиспользованная береговая линия, и при лучшем управлении, инвестициях и обучении бывшие скотоводы могли бы заняться к примеру рыболовством. Других можно обучить навыкам, необходимым для городской жизни, например, стать механиком или электриком. Правительство и агентства по оказанию помощи могли бы направлять ресурсы на сбор дождевой воды, покупая резервуары или цистерны для сбора осадков в деревнях. Все эти меры, безусловно, потребуют гораздо большего финансирования со стороны международных организаций, таких как Всемирный банк. Придёт ли помощь на эту многострадальную землю? Вопрос, наверное, риторический.
Изменения климата плохо влияют на жизнь людей. Много вреда, к сожалению, несёт с собой сам человек. Прочтите нашу статью о том ради чего в наши дни уничтожили древние артефакты аборигенов Австралии, которые были созданы 46 000 лет назад.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Железо, медь, нефть, уран, удачное географическое положение — казалось бы, у этой страны есть все для процветания, а у ее жителей — для благополучия.
«Пытаться нормализовать ситуацию в Сомали — то же самое, что мыть свинью. Ты ее моешь, а она идет и валяется в еще более мерзкой грязи», — охарактеризовал соседнюю страну угандийский полковник в интервью Foreign Policy.
В том же интервью он сравнил ситуацию в Сомали с происходящим в Афганистане:
В настоящее время Сомали фактически не существует как единое государство. После того как диктаторский режим Сиада Барре рухнул, страна распалась на множество самоуправляемых анклавов, возникли квазигосударства, такие как Пунтленд, Сомалиленд, Азания и другие. Страна погрузилась в пучину гражданской войны. Межклановые противоречия разгораются со все большей силой, ожесточенный военный конфликт набирает обороты и ежедневно уносит десятки жизней.
Недавно правозащитная организация Transparency International опубликовала доклад, где назвала Сомали самой коррумпированной страной мира в последние 11 лет. Но так было не всегда.
Ни армии, ни флота
Причины распада государства коренятся в территориальной разобщенности, унаследованной от колониального прошлого. Тогда страна была разделена на итальянскую, английскую и французскую части, и кланы постоянно устраивали борьбу за власть. Кочевники отчаянно пытались поделить воду, пастбища и скот. Существовавшие между ними серьезные противоречия подпитывались противостоянием умеренных и радикальных исламистов, а также постоянным вмешательством соседних стран, в частности — Эфиопии и Эритреи.
В 1960 году Сомали получила независимость. Именно тогда формально объединились две бывшие колонии — итальянское Сомали и британский Сомалиленд. Первое десятилетие после этого Сомали была довольно стабильной процветающей страной.
Эта война спровоцировала кризис в экономической и политической сферах в 1980-е. Сомали постепенно скатывалась в повстанческую войну. Просоветски настроенного президента Мохаммеда Сиад Барре свергли, страна погрузилась в хаос. Тогда в один только Йемен бежали более 50 тысяч человек.
Теперь, спустя десятилетия военной диктатуры, гражданской войны и иностранного вмешательства, у сомалийских военных нет денег даже на радиосвязь и экипировку. Солдаты общаются между собой по мобильным телефонам, которые легко отслеживать. С обмундированием тоже проблемы — многие солдаты едва одеты и обуты в шлепанцы.
В Сомали больше нет национальной армии, несмотря на то что многие страны предпринимали усилия для ее создания. Так, Турция и Катар построили там военные академии; ОАЭ открыли базу, где тренировали сомалийцев (она закрылась в апреле этого года); египтяне и суданцы по-прежнему обучают местных военных; британцы тренируют сомалийцев в своем центре, расположенном в городе Байдабо, к югу от Могадишо; американцы обучают солдат Сомали на авиабазе Бейлдогл. Американцы даже поставляли в страну продовольствие и топливо, однако в декабре прошлого года прекратили поставки из-за процветающей коррупции.
«Западные страны тренировали три самые ничтожные армии в мире: иракскую, афганскую и сомалийскую», — цитирует Foreign Policy доцента Норвежского университета Стига Йарле Хансена (Stig Jarle Hansen).
«Вооруженные силы Сомали могли бы быть более эффективными. В принципе, их можно превратить в армию. Это довольно сложно, но осуществимо. Впрочем, учитывая используемые нами методы, добиться результата и правда невозможно», — рассказал один из сотрудников Минобороны США, пожелавший остаться неизвестным.
И тут, и там
«Тот факт, что действующая с 2007 года миротворческая миссия Африканского союза (AMISOM) так и не смогла полностью уничтожить «Аш-Шабаб», а солдаты вооруженных сил спустя столько лет так и остаются недееспособными, даже у образованных сомалийцев, не поддерживающих террористов, вызвал подозрения, что весь этот хаос и был окончательной целью федерального правительства, которое так активно поддерживают западные страны», — пишет FP.
Секс в обмен на продовольствие
Одной из основных причин, толкающих сомалийцев в ряды боевиков, стало поведение миротворцев. Службу здесь обычно несут солдаты из бедных стран.
С самого начала гражданской войны в Сомали Совбез ООН учредил миротворческую операцию ЮНОСОМ I, затем ЮНОСОМ II; во главе Объединенной оперативной группы встали американские военные. На побережье Сомали высадились морские пехотинцы, начавшие операцию «Возрождение надежды», в которой приняли участие солдаты из 20 стран. Однако при ее проведении были допущены многочисленные ошибки. Так, миротворцы грубо применяли силу, не принимая во внимание местные условия и особенности страны. Неудивительно, что население воспринимало их не как миротворцев, а как оккупантов.
Сомалийские флибустьеры
На развитии страны расцвет пиратства отразился благотворно. Прибрежные города стремительно богатели. В 2008 году Совбез ООН принял резолюцию, разрешавшую другим государствам использовать ВМС и ВВС в борьбе с пиратами даже в территориальных водах Сомали. Помимо этого, судовладельцы стали нанимать представителей новых морских ЧВК, которые, не особо разбираясь, палили по всему, что приближалось к кораблю.
Международному сообществу удалось убедить правительство Пунтленда, одного из квазигосударств на обломках Сомали, изгнать пиратов из своих портов и основать силы охраны побережья — морскую полицию. Еще раньше это сделал Сомалиленд. Квазигосударства внакладе не остались — правительствам выделили значительные средства на программу развития прибрежных городов. Десятки кораблей и самолетов по-прежнему патрулируют опасный регион. С одной стороны, военные операции, морские ЧВК и дипломатические усилия вроде как переломили хребет пиратству. С другой стороны, держать здесь столько сил на постоянной основе невозможно, поэтому нет уверенности, что бывшие пираты не возобновят нападения, когда иностранные корабли покинут территориальные воды Сомали.
«Сомалийцы проиграли в этой войне. Западные страны стараются выполнить любую их просьбу, чтобы показать своим народам, что они добились хоть какого-то прогресса, а тем временем сомалийские чиновники смеются над ними, считая их всего лишь банкоматами, и втихаря поддерживают «Аш-Шабаб» (…) Местные власти ничего не хотят решать, их главное желание — чтобы деньги продолжали литься рекой», — рассказал один из военных, обучающих сомалийских бойцов.
Сомалийское правительство заинтересовано в сохранении статуса-кво и продолжении конфликта. Кроме того, власти Сомали опасаются пожертвовать своими полномочиями в пользу федералистской структуры государства, которую придумали западные страны. Как заявил проживающий в Могадишо эксперт по безопасности Хуссейн Шейх Али, «тут никто никому не доверяет».
«Местные больше напоминали зверей». Как россияне попали в самую закрытую страну мира и чуть не застряли в ней навсегда
Фото предоставлено героем материала
Африканская страна Сомали давно прославилась на весь мир как самая опасная из существующих, и только отчаянным безумцам может прийти в голову провести там отпуск — особенно во время пандемии и местных выборов. Менее опасным, но не менее закрытым местом считается непризнанное государство Сомалиленд, которое международное сообщество по-прежнему считает частью Сомали. Попасть туда очень трудно, а выехать оттуда, как выяснилось, практически невозможно. Российский футбольный фанат и автор Telegram-канала о путешествиях рассказал «Ленте.ру», что случилось с ним во время поездки в Сомали и с какими приключениями ему пришлось столкнуться на границе Сомалиленд — Джибути.
«Кругом кипиш»
Продолжительные паузы в чемпионате традиционно подталкивают к поиску приключений на пятую точку. Ну, или оправдывают тягу к ним. Именно поэтому мы с приятелем собрались в одно из самых закрытых и опасных африканских государств — Сомали. Неудивительно, что страна встретила обломками самолета у взлетно-посадочной полосы и толпой ребят с автоматами.
В Сомали выборы на носу, а выборы в африканской стране (тем более в Сомали!) — это очень плохая примета. Уровни суеты и напряжения стремятся к пиковым значениям: сегодня лидеры оппозиции встречаются с местным президентом, чтобы наконец договориться о дате голосования. И, судя по нездоровому оживлению, шансы на достижение договоренностей невелики.
Фото предоставлено героем материала
Улицы перекрыты, блокпосты не пропускают машины, кругом кипиш, поэтому добраться куда-либо даже внутри столицы — Могадишо — либо невозможно, либо крайне затруднительно. Все меняется очень стремительно. Места, которые можно было посетить еще вчера, сегодня уже недоступны.
В общем, нам как всегда удалось выбрать идеальные даты для посещения страны. «Я не ждал иностранцев в эти дни. Обычно люди смотрят телевизор и слушают радио, узнают о политической ситуации в Сомали перед поездкой, а вы. » — с удивлением заявил нам один местный житель.
А мы старались выжать максимум из дурацкой ситуации, изучить немногочисленные доступные точки и просто получить удовольствие от посещения города, несмотря на все препоны. Удалось! Но это было не единственным пунктом нашей программы.
«До утра мы едва дожили»
Впереди ждало еще более захватывающее приключение — поездка в Сомалиленд — непризнанное государство, которое все еще считается частью Сомали. День начался с неприятностей. До утра мы едва дожили, поскольку накануне испробовали местную кухню и получили сильнейшее отравление (рис с овощами выглядел вполне достойно, но хранил в себе большую загадку).
Последний раз я испытывал подобное в Боливии год назад: головная боль, тошнота, температура — полный набор удовольствий. Ночь прошла в бреду. Встать утром с кровати казалось невозможным, но уже в обед мы должны были лететь в Харгейсу — столицу Сомалиленда, так что пришлось включать морально-волевые.
Аэропорт в Могадишо больше напоминал военную базу. Какие-то катакомбы, бесконечные ограждения. На маленьком и изрядно убитом 50-местном борту Air Djibouti мы двинули на север. А в авиагавани Харгейсы нас ждал главный сюрприз: въезд в страну (а ребята из Сомалиленда считают себя отдельным государством со всеми необходимыми атрибутами — правительство, флаг, валюта, визы и так далее) запрещен.
«Так, у вас два варианта: либо летите прямо сейчас в Джибути, либо возвращаем вас в Могадишо», – офицер на границе пребывал в скверном настроении. Аргументация зиждилась на необходимости подавать заявление на визу заранее онлайн, хотя мы рассчитывали получить нужный квиток в аэропорту.
Фото предоставлено героем материала
Представьте: вы в каком-то бараке посреди пустыни, обезвожены, потеряли несколько килограммов, ломота в ногах не позволяет стоять больше нескольких минут, мечтаете добраться до гостиницы и хоть немного отдохнуть, а вам сообщают, что в страну попасть не получится. Ну что ж, расчехляем остатки ресурсов и качаем права. Спустя полчаса с помощью контакта в аэропорту удается решить вопрос — типичная африканская свистопляска.
Добираемся-таки до Харгейсы и отрубаемся. К вечеру нашел в себе силы слегка прогуляться по центру города, представляющему собой огромный рынок, где можно найти что угодно — от ботинок до наркотиков. Забегая вперед, скажу: Сомалиленд — это действительно совершенно иная страна. Тут все (или почти все) по-другому. Но об этом позже.
Купи верблюда
Первым делом на утро в Харгейсе мы поехали сдавать ПЦР-тест, необходимый для пересечения границы Сомалиленд — Джибути. Местная власть (хотя не только местная) берет от пандемии все: стоимость теста — 45 долларов, причем для границы принимаются справки из одной единственной уполномоченной клиники. Африканский монополизм, легкие деньги.
Провели два часа в очереди и помчались в сторону побережья, по пути заскочив на Camel Market. Если желаете прикупить верблюда подешевле — вам сюда, выбор широк. Вообще очень необычно это выглядит: как стандартный рынок с кучей продавцов, только вместо привычных товаров — сотни живых здоровых животных.
После заскочили в пещерный комплекс Laas Geel с наскальными росписями. Как утверждают местные, им много тысяч лет, но проверить достоверность возможно едва ли. Место уникальное, но рынок верблюдов, конечно, запомнился больше.
А главным пунктом насыщенного дня стал город Бербера на побережье Аденского залива. Здесь сохранились британские колониальные постройки (Сомалиленд — колония Великобритании до 1960 года), а также множество разрушенных еще в начале гражданской войны зданий. Война эта, кстати, де-юре не окончена до сих пор. Руины напомнили Эз-Забадани в Сирии — впечатляет, как ничто.
Фото предоставлено героем материала
«Как наивны мы были!»
Весь следующий день прошел в пути к границе — 10 часов по бездорожью вдоль побережья. Стартовали в пять утра и за все время встретили лишь одну машину, пару деревень с пастухами-кочевниками и кучу верблюдов, косуль, ослов и диких кабанов.
Иногда ехали не более 20 километров в час и перманентно тряслись по колдобинам, обивая машину изнутри всеми доступными частями тела. Изредка, правда, выезжали и на солидные по здешним меркам хайвеи, но чаще плутали и спрашивали дорогу у случайных встречных. Очень атмосферная выдалась поездка, хоть и изматывающая.
Прибыли на погранпереход вовремя. Грязные, пыльные, но счастливые. Предвкушали скорое ее прохождение, душ и, если повезет, ужин. Как наивны мы были!
Первое, что услышали на сомалилендской стороне от парня, жующего листья ката на грязной плитке возле иммиграционного офиса: «Граница закрыта. Откроется завтра». «Да ну, бред, — подумали мы. — Она должна быть открыта, мы узнавали, да и кто ты вообще такой?» Парень поднял на нас заплывшие глаза и уверенно произнес: «Я тут главный иммиграционный офицер».
Ага, да, офицер. Наверняка очередной разводила, тут каждый важный и всякий — босс. Да и какой офицер станет жевать листья ката у границы? Узнали у какого-то военного, что босс явится через час и откроет пропускной пункт. Стали ждать. Через час перед нами появился тот самый наглый разводила в белой рубашке и берете офицера: «Ребят, ну я же сказал — я тут главный. Расслабьтесь!»
Фото предоставлено героем материала
«Закрыта граница! Закрыта!»
Через пару минут на дороге возникли военные, орущие что-то на французском. Как оказалось, между двух границ располагается военная джибутийская база, и мимо них никак не пройти. «Закрыта граница! Закрыта!» — вопили они в наш адрес. Да что за бред-то? В смысле закрыта? Нам штампы на выезд поставили уже! Мы попытались на пальцах им что-то объяснить, показать визу в паспорте — бесполезно. Французского мы не знаем, а язык жестов им незнаком. Ничего толком не изложив, нас вытолкнули обратно в буферную зону.
Так, хорошо, а делать-то что? Обратно в Сомалиленд мы уже не попадем, а в Джибути не пускают. Ночевать между странами и ждать утра? Уже выбирали себе место для ночлега, когда случайный прохожий на каком-никаком, но все же английском, объяснил нам, что для прохождения границы нужно сдать новый тест, и сдают его исключительно утром.
Пробуем взять границу еще раз на дурака. Садимся на дорогу рядом с обезумевшими от ката и обстоятельств военными. Спустя 20 минут они махнули рукой, переписали паспортные данные, тщательно проверили все вещи и отправили к пограничникам. Пограничник на пункте контроля направил нас к своему боссу для решения вопроса, тот под конец дня был уже абсолютно невменяемым и перевел к следующему боссу, а тот — к самому-самому главному боссу джибутийской границы. Дошли до верхов.
Фото предоставлено героем материала
Head of immigration развел руками: «Вам нужно сдать тест, приходите завтра в восемь утра, и все будет окей». Никакие уговоры не работали. Человек, представившийся Ясином, заверил, что живет совсем недалеко, и пообещал быть с утра на границе. Испробовав все возможное и получив клятву Ясина, вернулись в Сомалиленд. В бою капитулировали, но война только началась.
Договорились с нашим новым другом-пограничником, что тот не будет отменять штамп на выезд, так как мы покинем страну с утра. Де-юре мы остались в буферной зоне, а де-факто, вымотанные до изнеможения, пребывали в маленькой деревушке на границе и искали, где бы пересидеть до утра. Шарахались минут 30, веселили местных самим фактом своего присутствия, но нашли ночлег!
На подобную роскошь мы и рассчитывать не могли: первая линия на берегу залива, бесплатный Wi-Fi, белье и даже москитная сетка — и все это лишь за два доллара. Джекпот!
Ночь прошла великолепно. Немного болели кости, так как спали мы, по сути, на деревяшках, но это издержки бомжевания в Сомалиленде. Умылись из бутылки на здешнем пляже и довольные пошли на границу во второй раз, теперь-то уже наверняка!
«Терпение давно иссякло»
Приходим на пропускной пункт возле военной базы чуть раньше назначенного — в 7:52. На раздолбанных сидушках возле шлагбаума пока никого нет. Через пару минут к нам вываливается сонный командир и бросает уже дежурную фразу: «Граница закрыта!» А также добавляет, что нужно подождать и обязательно отойти обратно в буферную зону. Ждать возле пункта досмотра нам запретили. Ладно, сделали 20 шагов назад, стоим 10 минут. В 8:01, уверенные в законности и обоснованности своих действий, возвращаемся к ключевому рубежу — там по-прежнему ни души.
Со смотровой вышки военной базы человек в форме орет что-то на французском, мы отвечали сначала на английском, а потом перешли на русский — разницы все равно абсолютно никакой. Через несколько минут к нам вышел еще один командир, и это, судя по всему, был местный академик, обладатель пытливого ума и тяги к языкам, потому как он знал два-три слова на английском. Сказал, что нужно подождать еще.
Фото предоставлено героем материала
Тут начали подгорать не только волосы от палящего (а в это время оно уже палит, да) солнца, но и наши пятые точки. Какого черта мы должны ждать, если Ясин — лучший из джибутийцев — вчера сказал, чтобы мы пришли к восьми утра?! Внутренние резервуары с терпением давно иссякли, мы сидели на камнях под забором джибутийской военной базы и материли каждого из людей в форме на горизонте.
После очередной попытки поговорить нам донесли, что Ясин приедет в девять часов и пропустит нас, а иначе никак. Просили позвонить ему, но ни у одного из военных не оказалось при себе телефона, а также совести и желания помогать. Хорошо, ждем еще полчаса до девяти, какая уже разница.
В 8:55 мы увидели приближающуюся к посту машину, а парнишка-академик сказал приготовиться. Ну наконец-то! Встали, взяли рюкзаки, стряхнули пыль со штанов и подошли к посту. Что было дальше?
Через окно подъехавшего пикапа мы увидели нового, незнакомого нам персонажа в штатском. Он сначала что-то проорал военным, потом посмотрел на нас и произнес до боли знакомое: «Бордер из клоузд. Ноу бордер. Бай эйр!» — короче, весьма агрессивно настроенный мужик сообщил, что граница для нас открыта только по воздуху. По земле нас никто не пропустит. Подождите минутку, но как же слова Ясина? Он ведь главный на границе!
Предпринял отчаянные попытки донести до очередного командира с комплексом Наполеона хоть что-то, но тот сначала перебил, потом с максимально противным и злым лицом начал пародировать мои слова (видимо, таким образом он доводил ощущение собственного превосходства до предела), а затем выскочил из машины и дал команду своим щенкам выкинуть нас оттуда куда подальше.
Представьте: только что трое военных стояли и пытались с нами хоть как-то общаться, не грубили, не применяли силы, а после одной формы главнокомандующего буквально сорвались с цепи: каждый хотел выделиться и продемонстрировать хозяину свою исполнительность. Под гул и ор нас сопроводили обратно до Сомалиленда, периодически толкая автоматными прикладами в спину. Говорить что-либо было бессмысленно. «Да вы гребаный Цирк дю Солей и криминалы!» — подобрали фразу, которую эти идиоты должны были понять наверняка.
Нет, серьезно, эта группа лиц больше напоминала зверей, чем людей. Способность к коммуникации этим кретинам недоступна. Я не расист, но видели бы вы ту картину со стороны!
Фото предоставлено героем материала
Пограничники на сомалилендской стороны уже ржут, увидев нас. «Что, не пускают?» — по-доброму интересуются жующие кат ребята на пластиковых стульях у погранперехода. Судя по всему, своих коллег они тоже не сильно жалуют, потому что посоветовали написать им негативный отзыв на Facebook.
Все это, конечно, шутки, но на тот момент нас уже ничего не веселило. Снова откатились до этапа «Что делать?!», но теперь к нему добавился еще фактор времени: тесты принимают исключительно утром, и если в ближайший час-два мы не преодолеем этап с военными, то застрянем в этой забытой всеми богами глуши без транспорта, еды и электричества на неопределенный срок.
Слабоумие и отвага
Таймер запущен, бежим обратно к месту ночлега за интернетом для активации плана Б — «звонка другу». Не знаю, кстати, кого благодарить за работающий интернет в этом VIP-хостеле, но без него бы мы точно не справились. Подключаемся к Skype и звоним в посольство России в Джибути. Сотрудники посольства были заблаговременно предупреждены о нашем визите в страну «на всякий случай». Тот самый случай и произошел.
«Алло, нас не пускают в Джубути. Да, все справки есть. Да, виза в паспорте. А мы откуда знаем, почему не пускают?! Они неадекватные! Выручайте, времени очень мало». Человек на том конце линии слегка опешил от звонка, но обещал постараться решить вопрос. Оставляю своего спутника с вещами и бегу обратно на границу, пытаясь испробовать все возможные варианты. Ждать погоды у грязного сомалилендского моря и надеяться исключительно на незнакомых дядей не очень хотелось.
Друзья-сомалилендцы на границе даже на сантиметр не сдвинулись со своих нагретых стульев — жуют кат и кайфуют от ничегонеделания. «Эй, господа, а граница точно открыта?» — решаю уточнить на всякий случай. Получив утвердительный ответ, закидываю леску на удачу: «Слушайте, а у вас случайно нет телефона Ясина?»
«Ясин? Оф корс, Ясин!» — улыбается мне счастливый пограничник. Да ладно?! Знакомства решают все, даже здесь, в Сомали! Прошу быстрее набрать ему и надеюсь на коммуникабельность парня в форме напротив. Звоним раз, звоним два — абонент не абонент. Да что за засада, а?!
Фото предоставлено героем материала
Переписываю телефон Ясина, бегу обратно к нашему шалашу. Челночный бег от границы и обратно — основное развлечение тех двух дней. Набираем лучшего из джибутийцев еще раз — безрезультатно. Ситуация абсолютно идиотская и патовая, но не сидеть же на месте. Решаемся на финальный штурм границы, сохраняя наивную надежду договориться с жителями военной базы. По пути еще раз просим сомалийцев набрать Ясина — тот же исход. «Да он спит, наверное. Пятница же!» — ну, конечно! Как мы сразу-то не поняли, у человека выходной.
Вновь подгружаюсь к Skype и звоню в посольство — наша самая последняя надежда. Там сообщают, что выехать на помощь не могут, так как необходимо получить согласование руководства, поэтому вопрос решается дистанционно. «Вы никогда в жизни не решите вопрос с этими психами дистанционно. Или вы приедете прямо сейчас и отправите кого-нибудь из джибутийских пограничников к нам для прохождения фейс-контроля из шизанутых военных, или мы здесь застрянем. Иначе никак! И времени у нас — около часа», — после нескольких сеансов переговоров и попыток донести информацию сотрудник посольства Василий все же получил добро от руководства и выехал нам на помощь.
А пока он ехал, я попробовал набрать Ясина еще несколько раз — безрезультатно. Сладкий беззаботный джибутийский сон оказался сильнее любых договоренностей. Да и о каких договоренностях вообще речь, мы же в Африке.
«Ребята с автоматами не пускают»
Спустя полчаса крайне изнурительного ожидания, ровно в 11 утра (именно в это время, по словам пограничников, перестают принимать тесты на ковид) перезваниваем Василию.
«Так, я на месте. Только что послал к вам коменданта, он очень удивился, что вас не пропускают военные». Ох, а как мы удивились! Удивлялись уже три часа подряд, без остановки, на трех разных языках. Кричу сотруднику посольства в ответ: «Вы видите машину скорой помощи, принимающую тесты? Не дайте ей уехать! Вы слышите? Не дайте ей уехать!»
Хватаем рюкзаки и уже в который раз бежим на границу. Сомалилендские пограничники откровенно смеются в лицо, желают удачи, но добавляют see you soon — вот же комики. Интересно, что все это время мы бегали по буферной зоне и приграничной деревне нелегалами: штампы в паспорте свидетельствовали о выезде из страны уже вторые сутки, но нас так никуда и не впустили. Почти как в фильме «Терминал», только наяву и по-джибутийски.