стиль киберпанк что это
Что такое киберпанк и посткиберпанк?
Киберпанк — важное направление фантастики, в котором описывается, как цифровые технологии, кибернетика и виртуальная реальность максимально плотно вошли в жизнь людей будущего. Жанр зародился в 80-х годах прошлого века сначала в литературе, а затем распространился и на другие виды искусства. Писатель и редактор Гарднер Дозуа описывал киберпанк фразой: «high tech, low life», что означало высокие технологии в сочетании с «низкой» жизнью.
Однако расцвет киберпанковского течения длилось недолго. Так, по крайней мере, в начале 90-х заявили его основатели — Уильям Гибсон и Брюс Стерлинг. К тому же выводу приходили критики и журналисты. Но вот на литературную арену вышел Нил Стивенсон, чьи романы «Лавина» и «Алмазный век» тут же окрестили посткиберпанком. Формально его произведения не слишком сильно отличались от предшествующих книг жанра, это был все тот же киберпанк — но в более убедительном и приближенном к реальности варианте.
В честь выхода переизданий «Лавины» и «Алмазного века» в обновленных переводах, а также ввиду явного роста интереса к киберпанку в последние годы, мы решили подробно рассказать о киберпанке и посткиберпанке.
Предтечи киберпанка
Еще за несколько десятилетий до того, как киберпанк сформировался в отдельное литературное направление, появлялись произведения-предтечи, которые во многом предвосхитили будущую жанровую эстетику.
Один из них — роман «Тигр! Тигр» (в другом варианте «Моя цель — звезды») Альфреда Бестера. Книга вышла в 1956 году и рассказывала о единственном выжившем члене космического корабля, Гулливере Фойле. Книга содержит огромное количество фантастических идей, которые получили широкую популярность гораздо позже. Повсеместные высокие технологии, упадок морали, плетущие заговоры могущественные корпорации — все это впоследствии стало атрибутами киберпанка.
Другая не менее важная предтеча жанра — роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филипа Дика. Вышедший в 1968 году роман описывал будущее, в котором несмотря на развитие технологий и робототехники, человечество находилось в упадке. А экранизация романа от Ридли Скотта, озаглавленная «Бегущий по лезвию», в значительной степени определила визуальный стиль киберпанка. Уильям Гибсон даже побаивался его смотреть в страхе от того, что фильм гораздо лучше раскрыл идеи кибер-фантастики, чем он это сделал в своем «Нейроманте».
Что такое киберпанк?
Название для жанра придумал Гарднер Дозуа, когда наткнулся на рассказ Брюса Бэтке под названием «Киберпанк». Сам рассказ едва ли подходил под определение жанра, но само слово закрепилось. Оно так и кричало об андеграунде, которым, в общем-то, и являлся зарождающийся киберпанк.
Хотя некоторые отдельные рассказы и романы выходили и раньше, полноценное рождение жанра произошло с выходом романа Уильяма Гибсона «Нейромант» (1984), а его автора окрестили «отцом киберпространства». Затем он развил историю до трилогии. В 1985 Стерлинг выпустил «Схизматрицу». Эти книги стали классикой жанра и вдохновили целую волну других авторов начать писать в этом жанре.
Жанрово киберпанк представлял из себя смесь научной фантастики, антиутопии и нуара. Классический конфликт строился вокруг противопоставления «улицы» — хакеров-одиночек, преступников или нищих — и могущественных корпораций. Недаром в слово «панк» вкладывался именно протестный смысл.
Однако столь четкие рамки размылись спустя каких-то 5-10 лет. И каждая новая книга все сильнее противоречила первоначальным определениям жанра. Сегодня киберпанк как никогда на слуху, но его признаки еще более размыты и зачастую ограничиваются лишь визуальными атрибутами. Однако в начале 90-х все были уверены, что жанр утратил свою актуальность и умер — даже сами его создатели стали работать в других направлениях.
Посткиберпанк. Нил Стивенсон и другие
Эстетика мрачного неонового будущего, в котором в обиход вошла массовая кибернетика, оставалась привлекательной. Вот только особый «протестный андеграундный заряд» больше не требовался — и это доказал Нил Стивенсон, чей роман «Лавина» стал глотком свежего воздуха и во многом перезапустил движение киберпанка.
В отличие от Гибсона и Стерлинга, Стивенсон был не понаслышке знаком с компьютерными технологиями и программированием, а потому изначально обладал более трезвым взглядом на будущее технологий. В «Лавине» автор изобразил мир, поделенный на бесчисленное множество корпораций. Неторопливым, ироничным, образным языком он рассказывал историю «завтрашнего дня». По прошествии почти 30 лет роман не полностью воплотился в реальность, однако многие вещи — вроде мобильных телефонов и Интернета — стали повседневной обыденностью.
В «Лавине» Стивенсон описал виртуальную реальность под названием Метавселенная. В нее может войти любой человек планеты почти из любого места (если есть оборудование). Если оставить за скобками распространение виртуального вируса, опасного и для реального мира, то Метавселенная по своей сути предвосхитила появление социальных сетей и современных VR-технологий.
Следующий роман Стивенсона, «Алмазный век, или Букварь для благородных девиц» вновь вызвал ажиотаж. Автор заглянул еще дальше, чем в «Лавине», и описал век нанотехнологий, в котором грань между «высшим обществом» и остальным человечеством невероятно велика. Сюжет разворачивается вокруг нищей девочки Нелл, в руки к которой случайно попадает интерактивный учебник для воспитания аристократок.
После прочтения «Алмазного века» основатель Amazon Джефф Безос показал книгу своим сотрудникам со словами: «Это ваш бизнес-план».
Пожалуй, важной особенностью посткиберпанка стало то, что антигерои, которые жили ради самих себя, сменились на героев, старающихся во благо мира. И вслед за Нилом Стивенсоном в посткиберпанк «ударились» другие авторы — например, Джефф Нун («Вирт»), Ричард Морган (трилогия «Видоизмененный углерод»), Майкл Суэнвик и множество других. В 90-ых рассвет киберпанка пришелся на кино («Матрица», «Вспомнить все», «Тринадцатый этаж») и аниме («Призрак в доспехах», «Эксперименты Лэйн»). В Россию киберпанк пришел с опозданием, но здесь тоже появился ряд примечательных историй: романы Александра Тюрина, «Лабиринт отражений» Сергея Лукьяненко, «Демосфера» Ильи Новака, «Дзен-софт» Алексея Верта.
Киберпанк сегодня
На какое-то время ажиотаж вокруг киберпанка (и его наследника с приставкой «пост») поубавился. Даже фильмы вроде «Матрицы» или «Особого мнения» в открытую никогда не считались чистыми представителями жанра. Время от времени выходили киберпанковские истории — как на Западе, так и на русском — однако гораздо чаще их просто причисляли к фантастике.
Сама идея киберпанка тоже казалась устаревшей. Популярностью начинали пользоваться идеи биотехнологий или космической научной фантастики, а то и вовсе актуальным становился постапокалипсис или антиутопии. Но научно-технический прогресс на месте тоже не стоял, и в какой-то переломный момент эстетика киберпанка начала возвращать былую популярность.
Сегодня одни только неоновые вывески на фотографии вызывают ассоциации с киберпанком. Понятие жанра стало настолько размытым, что, с одной стороны, порождает вечные споры «А можно ли это причислить к киберпанку?», но вместе с тем доказывает, что жанр жив — просто обрел более широкие рамки. С другой стороны, если истинный киберпанк подразумевал игру контрастов («высокие технологии и низкая жизнь») и протестный, «панковский», настрой — тогда нынешнюю волну правильнее отнести именно к посткиберпанку.
Киберпанк 2020: как развивался жанр с появления до наших дней
Обычно в этом блоге появляются посты про наши конференции, но ничто айтишное нам не чуждо — и в эту пятницу, когда весь мир обсуждает Cyberpunk 2077, захотелось отвлечься.
Выход этой игры вызвал новый всплеск интереса ко всему жанру киберпанка, поэтому захотелось отрефлексировать: что произошло с жанром за всё время его существования? Как он взаимосвязан с IT, и как на нём сказалось развитие IT? Почему громких киберпанк-произведений так давно не появлялось?
Я люблю киберпанк уже почти двадцать лет (с тех пор, как в школе попался в руки журнал «Навигатор игрового мира» с текстом про него), когда-то зачитывался Уильямом Гибсоном — поэтому теперь захотел собрать воедино всё, что знаю и думаю по теме.
Что такое «киберпанк»?
Для начала надо определиться с терминологией. Что мы вообще понимаем под словом «киберпанк»? И тут мы сталкиваемся со сложностью: строгого определения нет, люди десятилетиями спорят, что является им и что не является.
Есть распространённое определение, которому вторит и Википедия: это субжанр фантастики с сочетанием «high tech, low life». Технологии стали более развиты, но счастья всем даром это не принесло. Наоборот, социальный договор сломался, и получился мрачный мир, где выживает сильнейший.
Определение хорошее, но всё-таки неполное. Например, киберпанк — это ещё и узнаваемая визуальная эстетика: урбанистические картинки, где в полутьме сияют вывески с иероглифами, и всё выглядит одновременно футуристичным и трущобным.
Эстетику иллюстрирует сайт cyberpunk.ru (не обновлявшийся уже 17 лет)
Интересно, что эту эстетику порой вспоминают при виде обычных спальных районов в формате «ночь, улица, фонарь, аптека»: вроде тут и особых технологических прорывов не видно, и социальный договор как-то по-новому не ломался, а слово всё равно так и вертится на языке:
Вот, например, киберпанк района Западное Дегунино
Думаю, есть и ещё одна важнейшая составляющая, которую часто забывают упомянуть (например, в словах «high tech, low life» про неё ничего напрямую не сказано): киберпанк плотно связан с IT.
Вот смотрите. Слова «high tech» означают вообще любые развитые технологии. И тогда, скажем, «Футурама» с её космическими полётами или «Довод» с поворотами времени вспять — это тоже про хайтек. Но никто не увязывает космос с киберпанком. С ним ассоциируются другие понятия, так или иначе связанные с компьютерами: «хакеры», «киберпространство», «виртуальная реальность», «искусственный интеллект». Его герои не бороздят космические просторы, зато часто сидят за клавиатурой (или подключены к виртуальным мирам напрямую, так что клавиатура уже не нужна). Они не в старой аналоговой фантастике с инопланетянами и механическими роботами, а в цифровой, где можно за пару секунд загрузить себе в голову навык пилотирования вертолёта.
По-моему, весь киберпанк возник как попытка человечества осмыслить компьютерную революцию. В 80-х было очевидно, что происходит что-то большое, и по всему миру на мониторах возникает новый мир, способный составить конкуренцию «реальному» — но совершенно непонятно было, к чему это приведёт. Что произошло в итоге спустя десятилетия, когда мы уже знаем, к чему привело? Давайте посмотрим на то, как это развивалось.
В 1982-м вышло сразу два основополагающих фильма, которые ещё не были полностью киберпанком в его нынешнем понимании, но многое для него сделали: «Бегущий по лезвию» (Blade Runner) и «Трон» (Tron). Ни один не оказался суперуспешным в кинопрокате, но оба стали культовыми и впоследствии на многое повлияли.
Один из самых известных кадров «Бегущего по лезвию»
«Бегущий по лезвию» довольно далеко ушёл от исходного романа Филипа Дика — и соединил фантастику с эстетикой нуар-фильмов, где никому нельзя верить. Получилось мрачное будущее, где автомобили научились летать, но приземляются они на тёмных улицах среди азиатских забегаловок. Все люди поудачливее уже сбежали с Земли, а оставшиеся живут в опустевших небоскрёбах, на стенах которых светится гигантская реклама. В этом мире, где не найти человеческого тепла, рассчитывать на историю с хеппи-эндом особо не приходится. Этими образами активно вдохновляются до сих пор — в том числе в «Cyberpunk 2077», где есть прямые отсылки.
«Трон» не был настолько мрачным, здесь сразу можно понять, что всё закончится хорошо. Но он важен в другом отношении. Во-первых, здесь заходила речь о взломе компьютерной системы, причём во имя благих целей, и возникал образ «хорошего хакера». (Стоит вспомнить, что слово «хакер» тогда вообще было лишено нынешних негативных коннотаций «взломщика-злоумышленника» и означало нечто вроде «компьютерный умелец».)
Во-вторых, здесь героя затягивало внутрь компьютерного мира. Стирание грани между реальным и виртуальным мирами — это позже на разный лад будет в «Матрице» и «Газонокосильщике», «Нирване» и «Лабиринте отражений». И хотя по сегодняшним меркам здешний виртуальный мир выглядит нарисованным в Paint, в нём есть свои яркие образы: сцена со световыми мотоциклами так запоминается, что из неё позже выросла отдельная игра Armagetron Advanced.
Годом позже, в 1983-м, возникает само слово «киберпанк» благодаря писателю Брюсу Бетке, назвавшему так свой рассказ. Он целенаправленно захотел соединить в одном слове два корня, первый из которых был бы про технологии, а второй — про подростковое наплевательство на правила. Его мысль была в том, что на смену хулиганам-байкерам должно прийти поколение бунтарей, владеющих компьютером с детства — и их родители совершенно не будут знать, что с ними делать.
В середине 80-х вообще происходит расцвет «книжного» киберпанка. Писатель Уильям Гибсон после рассказов вроде «Джонни Мнемоника» берётся за дебютный роман «Нейромант», и он становится главной киберпанк-книгой всех времён.
Я прочитал её в начале нулевых, когда ей было около 18 лет, и уже тогда её собирались экранизировать. С тех пор прошло ещё 18, а фильм так и не снят, но вроде бы по-прежнему собираются. Может, хоть хайп вокруг Cyberpunk 2077 на это сподвигнет? В любом случае, если «Бегущий по лезвию» был ещё «про андроидов», а не «про компьютеры», то вот тут IT-специфика развернулась во всю ширь: этот роман популяризировал слово «киберпространство».
А ещё в 80-х происходит заход на территорию с другой стороны. В Японии появляются «Акира» и «Призрак в доспехах», сначала в формате манги, а позже обе получат аниме-экранизации — тут возникает свой киберпанк.
Если в 80-х происходило становление жанра, а интересовалась им нишевая аудитория, то в 90-х жанр уже зрелый и более мейнстримовый.
Взять, например, фильм «Джонни Мнемоник» о человеке, который перевозит данные в своей голове.
Оригинальный рассказ Гибсона в 80-е читали гики, а вот экранизация 1995 года получила ощутимый бюджет и звёздного Киану Ривза, так что вышла на более широкую аудиторию, хоть и не понравилась критике. (Любопытная маленькая деталь: у героя Киану Ривза объём для хранения данных составлял 80 гигабайт, и тогда казалось, что это безумно много. А теперь Cyberpunk 2077, где в числе прочего есть новый персонаж Киану, требует скачать больше 100 гигабайт.)
В том же 1995-м вышли «Хакеры» с первой заметной ролью Анджелины Джоли. Они не оправдали кассовых ожиданий, но показали, что само слово «хакер» пришло в массы. И что массы однозначно увязывали его со взломом, а не просто с компьютерными способностями.
Но пик популяризации киберпанка — это 1999 год и «Матрица». Фильм об искусственной реальности осмыслял, кажется, сразу всё сделанное до него — узнаваемые зелёные символы позаимствовал из «Призрака в доспехах», на главную роль взял того же Киану. А в итоге стал и суперпопулярным (так что сейчас готовится к выходу уже третий сиквел), и культовым, и высоко оцененным критикой.
Любопытно, что в том же 1999-м появился ещё и «13-й этаж», где герой тоже с удивлением обнаруживает себя внутри виртуального мира, годом ранее их предвосхитил «Тёмный город», а ещё на год раньше Сергей Лукьяненко опубликовал «Лабиринт отражений». Вопрос о «настоящести» мира и способности заметить подмену в то время явно владел умами.
И параллельно жанр развивался как раз в «ненастоящих мирах» — компьютерных играх. На рубеже веков вышли две игры, которые связывают с киберпанком в первую очередь: System Shock 2 и Deus Ex.
Если уже поговорили о фильмах, книгах, аниме и играх — а бывает ли киберпанк-музыка? Сложно сказать, что это такое: понятно, что тут напрашивается электроника, но её есть много всякой, не всю же в киберпанк определять. Поэтому в первую очередь вспоминаются случаи, когда музыкант сам прямо обозначает связь — например, Билли Айдол, который сначала был просто панком без всяких кибер-приставок, в 1993-м выпустил концептуальный альбом «Cyberpunk». Но у меня лично с киберпанком ассоциируется в первую очередь альбом The Future Sound of London «Dead Cities» (1996). По-моему, вот так и должен звучать мир, который напичкан инновациями, но при этом разваливается.
XXI век
В 90-х жанр активно развивался — а вот потом как отрезало. За последние 20 лет мы не видели, кажется, ни одного по-настоящему значимого киберпанк-произведения. (Update: в комментариях неоднократно отметили сериал «Видоизменённый углерод» — каюсь, вот его не смотрел.)
Были сиквелы («Бегущий по лезвию 2049», «Призрак в доспехах 2», две «Матрицы»), ни один из которых не сравнился с оригиналом. Были какие-то фильмы, которые можно причислить к киберпанку со скрипом: «Википедия» включает туда «Район 9» и «Робота по имени Чаппи» Нила Бломкампа, где показана южноафриканская low life, но инопланетяне и роботы появились в фантастике задолго до 80-х и персональных компьютеров.
Можно ещё вспомнить, что в начале нулевых были заигрывания с компьютерной/хакерской тематикой у далёких от неё людей: году в 2001-м я увидел клип «Жора хакер» поп-певицы с псевдонимом «НАСТЯ.da.ru» и до сих пор пытаюсь отойти от него.
В 2010-х тему хакерства развивала игра Watch Dogs, тему искусственного интеллекта — фильмы «Her» и «Ex Machina», а пугать людей технологиями стал сериал «Чёрное зеркало». Но в связи с ними всеми слово «киберпанк» особо не звучало.
Так что, кажется, главное заявление за эти годы пришло не из кино или книг, а из автопрома. Cybertruck Илона Маска — это киберпанк-автомобиль во всём, начиная с названия и заканчивая тем, какие время и место выбрали для его премьеры («ноябрь 2019-го, Лос-Анджелес» — это вступительный титр из «Бегущего по лезвию»).
Зато, пока реальный киберпанк в дефиците, возникло ироничное ВК-сообщество «киберпанк, который мы заслужили» с примерами того, как технологии вписываются в наши реалии («уважаемые соседи, просьба не занимать место у дерева, я тут заряжаю электромобиль»).
В сообществе закреплена запись «Киберпанк умер. Не потому, что жанр плохой — наоборот, великий жанр, пророческий. Просто он перестал быть фантастикой. Мы уже живём в киберпанке. «High tech, low life» — это наша жизнь, все эти смартфоны и дополненная реальность вперемешку с жареным супом и отклеивающимися обоями».
А теперь вот у нас есть Cyberpunk 2077 — первое за долгое время большое высказывание. Но в обзорах замечают, что при всём масштабе оно вторичное: использует уже сложившийся киберпанк-канон, а не добавляет к нему что-то принципиально новое. Причём канон за эти годы успел устареть (появились те же смартфоны, толком не предсказанные в классическом киберпанке), а ему продолжают следовать. Получается уже не «будущее», а «будущее, каким его представляли в прошлом».
И аудитория воспринимает это соответственно. Если когда-то неоновые вывески ассоциировались с будущим, то теперь для людей это эстетика 80-х. Сейчас никто уже не считает, что хакеры завтра захватят весь мир — зато можно повспоминать времена, когда это казалось реальным. Отчасти на подобном основан музыкальный феномен vaporwave/synthwave, тоже переосмысляющий 80-е и использующий киберпанк-образы.
То есть, хотя в название Cyberpunk 2077 вынесен год из будущего, интерес людей к нему — это во многом ностальгия по прошлому.
Что всё это значит
Почему жанр, активно развивавшийся в XX веке, зачах в XXI? Могу ошибаться, но мне видятся следующие причины.
Во-первых, в 80-х было ясно, что развитие персональных компьютеров даст человечеству много нового, но было совершенно непонятно, что именно. И это давало богатую пищу для фантазии: можно было представлять любые виртуальные миры, неотличимые от настоящих, и в них легко было поверить. А сегодняшние новости уже не будоражат воображение. Переход Apple на ARM-процессоры — очень впечатляющая техническая работа, но не меняющая принципиально жизнь конечного пользователя. О каких новых киберпространствах мечтать в связи с ARM?
А во-вторых, я вижу принципиальное изменение в следующем. Чтобы эффективно пользоваться компьютером в 80-х, требовалось быть гиком-«хакером». Появились новые устройства, обещающие какие-то принципиально новые возможности (мгновенно общаться с людьми по всей планете!), но подвластны эти возможности только части людей. Это создавало вокруг них романтический флёр, возникал образ «всесильного хакера». И поэтому, скажем, в мире «Матрицы» ключевое умение — способность читать код. Главный герой, ещё находясь внутри Матрицы, связал свою жизнь с кодом, а потом вышел на новый уровень, научившись видеть код самой Матрицы. Даже номер его квартиры, 101, можно считать числом в двоичной системе.
Теперь же всё иначе. Главные возможности (вроде того же мгновенного общения) попали в руки всем и уже не требуют каких-то особых умений: бери да пиши в мессенджере, делов-то. Айтишник может получать root-права на телефоне, чтобы «выжимать из него больше», но с точки зрения простого пользователя что от рута изменится, кроме того, что «Сбербанк Онлайн» откажется работать? «Хакерство» и умение читать код стали чем-то вроде умений автомеханика: ну, круто разбираться в том, что под капотом, но большинство людей может спокойно ездить на машине и без этого, а когда что-то сломается, есть автосервисы. Где в чистке карбюратора романтика и будущее?
Интересно, что фильм 2018 года «Первому игроку приготовиться» по формальным критериям вроде как киберпанк. Развитие технологий? Да. Люди живут в трущобах? Да. Герой со шлемом на лице шляется по виртуальным мирам? Да. Почему тогда слово «киберпанк» к этому обычно не применяют? Помимо оптимистичности Спилберга, мне кажется, дело вот в этой разнице: герой не хакер, а геймер. Не программист, а пользователь. В настоящем мире VR сейчас тоже развивается и шлемы всё лучше, но купить и использовать Oculus Quest 2 может кто угодно, тут нет никакого хакерства — в чём тогда киберпанк?
Водораздел около 2000 года, после которого новый важный киберпанк перестал появляться — это, по-моему, массовое распространение интернета. Всё главное, что можно получить от компьютера, стало доступно рядовому пользователю, ничего не понимающему в номерах пойнтов FIDO. И можно прямо заметить, как вместо гиков осмыслять особенности интернета тогда принялись «обычные люди»: например, Земфира в 2002-м выпустила песню «Webgirl», где интернет играет важную роль для пользовательницы. А сегодня и такая песня не нужна — интернет стал слишком привычным и само собой разумеющимся.
В общем, Хабр, время нашей романтики прошло, теперь IT — не обещание удивительного будущего для избранных, а просто индустрия сродни любой другой.
Но мы можем в последний раз как следует прикоснуться к этой романтике, запустив Cyberpunk 2077.