за что сажают в тюрьму и на сколько

Портрет российского заключенного

Сорокалетний безработный из Волоколамска залез в чужую квартиру

По данным службы исполнения наказаний, в российских СИЗО, тюрьмах и колониях находится почти 560 тысяч человек.

Срок отбывает почти полпроцента взрослого населения страны. Мы проанализировали статистику, приговоры судов и документы, регламентирующие жизнь в местах лишения свободы, — получился портрет среднестатистического российского заключенного.

Как правильно называть тех, кто сидит за решеткой

С того момента, как человека официально обвинили в преступлении, он считается обвиняемым. Важно понимать, что юридически он чист перед законом: вина судом не доказана, может выясниться, например во время следствия, что он ни при чем. Тогда обвинение снимут и человек пойдет домой.

ст. 47 УПК — кто такой обвиняемый

Если следователь соберет достаточно доказательств, дело передадут в суд. Пока идет процесс, человек считается подсудимым. Если судья признает, что именно подсудимый совершил преступление, то, как только огласят приговор, подсудимый превратится в осужденного.

ст. 247 УПК — подсудимый в процессе

Термин «заключенный» в российских законах не используется. В уголовно-процессуальном кодексе есть статья «Заключение под стражу», но в ней идет речь о людях, которых только подозревают или уже обвиняют в каком-нибудь преступлении.

ст. 108 УПК — заключение под стражу

Но обычно, когда говорят про заключенных, имеют в виду именно тех, кто сидит в тюрьме или колонии. В этой статье мы для удобства тоже называем таких людей заключенными, хотя с юридической точки зрения правильно говорить «осужденные».

Как зовут и сколько лет

Среднестатистический заключенный — мужчина: если проанализировать судебные приговоры, то на одну осужденную женщину приходится семь мужчин. Возраст половины всех сидельцев — от 30 до 49 лет. Получается, что типичному заключенному около сорока.

Демография осужденных в 2018 году. Судебный департамент РФXLS, 150 КБ

Как зовут людей, которые чаще других попадают на зону, неизвестно: такой статистики никто не ведет. Но если учитывать, что среднестатистического россиянина зовут Александр, а самая популярная фамилия в стране — Смирнов, то можно предположить, что типичного заключенного зовут так же.

Самые популярные фамилии в России. Статья в журнале «Медицинская генетика»

Где жил и чем занимался до отсидки

По судебной статистике, преступления люди чаще совершают в том же городе или селе, где и живут. В прошлом году чаще всего за решетку попадали жители Московской области — 5% всех совершивших преступления в стране. Самый криминальный город Подмосковья — Волоколамск.

До попадания на зону Александр нигде не работал. Если верить данным Судебного департамента, большинство тех, кому выносятся обвинительные приговоры, официально числятся безработными. В официальной статистике их называют трудоспособными без постоянного источника дохода.

всех совершивших преступления в стране — жители Московской области

Из образовательных учреждений за плечами у среднестатистического заключенного, скорее всего, только школа. Возможно, он закончил ПТУ или техникум: осужденных, закончивших только 11 классов, всего на 2 тысячи человек больше, чем тех, у кого есть среднее профессиональное образование.

За что сел

По статистике судебных приговоров за прошлый год, чаще всего нарушивших закон россиян приговаривали к лишению свободы по части 2 или 3 статьи 158 УК РФ — это кража, но с разными отягчающими обстоятельствами:

По каким статьям российские суды выносят приговоры. Судебный департамент РФXLS, 138 КБ

В апреле 2018 года в часть 3 этой статьи добавили еще одно преступление — кражу с банковского счета: по 158 статье теперь судят тех, кто ворует деньги с банковских карт. Раньше это считалось «мошенничеством с использованием электронных средств платежа», а наказание было меньше, чем за кражу.

Отягчающие обстоятельства четверти всех краж — «группа лиц» и «состояние алкогольного опьянения».

Где сидит

Это исправительные колонии, колонии-поселения — у них режим мягче, воспитательные колонии для несовершеннолетних, тюрьмы и следственные изоляторы, в которых сидят обвиняемые и подсудимые. Исправительных колоний больше всего — 705. В них находится 80% всех приговоренных к лишению свободы. А вот тюрем в России всего восемь, и сидит там примерно 1200 человек по всей стране. Поэтому говорить про всех заключенных «сидят в тюрьме» неправильно: большинство находится в колониях.

приговоренных к лишению свободы сидят в колониях

Колония — это небольшой поселок, обнесенный забором с колючей проволокой. Заключенные живут не в камерах, а в бараках. Здесь же, как правило, расположены цеха, в которых работают осужденные. Колонии делятся на три типа в зависимости от условий наказания: колонии общего, строгого и особого режима.

Самый простой — общий режим. Сюда направляют тех, кто сидит в первый раз за мелкие преступления, например за кражи или мошенничества. Строгий режим — для рецидивистов и осужденных за тяжкие преступления: убийства, изнасилования. В колонию особого режима отправляют убийц-рецидивистов, а также тех, кто приговорен к пожизненному заключению. Судимостей у Александра до этого не было, поэтому попал он, вероятно, в колонию общего режима. Одновременно в такой находятся 1500—2000 человек.

Александр отбывает свое наказание в Красноярском крае: в этом регионе больше всего мест для лишения свободы — две тюрьмы, шесть колоний-поселений и 13 исправительных колоний.

Чем занимается в колонии

Жизнь заключенных строго регламентирована: распорядок дня установлен приказом Министерства юстиции и примерно одинаков для всех исправительных учреждений. Утро у Александра начинается с зарядки и уборки кроватей. На завтрак отводят не больше получаса. После — утренняя поверка, на которой представители администрации колонии проверяют, все ли на месте.

Потом бригады отправляются на работу. Днем — перерыв на обед. Вечером, после работы — опять поверка, ужин, воспитательные мероприятия и личное время перед отбоем. Спать по закону заключенные должны не меньше восьми часов.

Источник

Штрафной изолятор на зоне – что это, какие условия, за что попадают, права осужденного. Разница между ШИЗО и карцером

Пожалуй, не существует более «несвободного» места на любой зоне, чем ШИЗО. Эта аббревиатура расшифровывается как «штрафной изолятор». Туда помещают злостных нарушителей режима в ИУ или «провинившихся» по мнению администрации заключенных.

Максимальное количество суток в ШИЗО, которое может получить осужденный, равно 15. Однако у тюремной администрации есть множество способов обойти это правило.

ШИЗО и карцер: есть ли разница

Несведущие в «зоновской» терминологии люди зачастую называют ШИЗО карцером, что близко, но не тождественно по смыслу. Дело в том, что в учреждениях УИН карцеры отсутствуют как таковые – они есть исключительно в СИЗО, относящихся к системе МВД.

Карцер предусматривает исключительно одиночное содержание, количество человек в камере ШИЗО может достигать 8 (а иногда и более). Но «сидельцев» ШИЗО выводят на работу, да и вообще их быт более разнообразен благодаря хотя бы минимальному общению.

Ограничения на посылки, свидания, телевизор, расход средств с личного бюджета и так далее в карцере и ШИЗО аналогичные, то есть абсолютный запрет. Словом, как ни называй эти помещения, суть дела не меняется – это совсем не санатории.

Да, в крытых зонах (крытках, тюрьмах) ШИЗО мало отличаются от общих камер визуально, но максимальное ужесточение режима, прессинг со стороны администрации и тотальный запрет на курение делают помещение в ШИЗО суровым наказанием даже для видавших все осужденных.

Что представляет собой ШИЗО

ШИЗО – это особое отделение ИУ (колонии, тюрьмы), ТПП, где расположены камеры для нарушителей режима. Там же в этом особо строгом отделении находятся и ПКТ. Вся эта территория огорожена и охраняется отдельно: штрафники не могут перемещаться по колонии свободно.

Камеры рассчитаны на разное количество «постояльцев» – от 2 до 8 человек (по количеству коек-шконок). Зачастую количество сидельцев превышает число шконок (особенно после каких-нибудь массовых беспорядков), и тогда спать приходится по очереди.

Полы обычно бетонные, реже деревянные. В деревянных настилах проще прятать «запрещенку», поэтому администрация стремится максимально упростить процесс обыска. Стены – покрыты краской или штукатуркой, зачастую с «историческими» надписями бывавших «сидельцев».

Окно обязательно, причем оно должно открываться (открывает его охрана по просьбе обитателей ШИЗО, если в камере становится слишком уж душно). Решетки на окне, радиаторе отопления (кстати, температура в камере не должна опускаться ниже 16 0 С), лампе.

Шконки раскладываются только на время сна, обычно с 22.00 до 6.00. На это же время выдаются матрасы и постельное белье (утром их сдают на дневное хранение). Обязателен стол и места для сидения (пищу принимают либо в камере, либо на работе), но зачастую их делают настолько неудобными, что долго не просидишь. Впрочем, стол есть далеко не всегда, а «стулья» часто представляют собой либо полки-«жердочки», либо столбики небольшого диаметра.

По санитарным нормам, в камере должен быть нормальный унитаз и раковина со смесителем, причем хотя бы за условной перегородкой. Однако в отдаленных зонах можно и сейчас столкнуться с выносными ведрами, а умывальник и вовсе может отсутствовать.

Условия в ШИЗО отнюдь не санаторные, но благодаря усилиям правозащитников администрации большинства ИУ пытаются привести условия существования штрафников хоть к подобию соответствия установленным нормам.

Права и обязанности осужденного в ШИЗО

Помимо более чем спартанских условий существования, в соответствии со статьей 118 УИК РФ, на штрафников накладываются существенные ограничения. Запрещены:

Максимальная длительность прогулок – 1 час. Заключенные в ШИЗО могут и должны работать, но отдельно от других осужденных. Однако если осужденный учится, на занятия его не выводят и учителей не приглашают. Разрешены визиты исключительно духовных лиц.

По сути, сидельцы ШИЗО изолированы от остальной зоны: они отдельно принимают пищу, при необходимости лечатся в ЛИУ, проходят санобработку и помывку.

Камеры и прогулочную территорию убирают по очереди – на время уборки выдается соответствующий инвентарь. Теоретически график устанавливает администрация ИУ, но обычно распределением неприятных обязанностей занимаются сами осужденные, причем далеко не всегда справедливо.

Обратимся к Приказу Минюста РФ от 16 декабря 2016 г. № 295 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений». Там оговорен порядок пребывания осужденных в ТПП, в том числе и в ШИЗО. Заключенным запрещается брать с собой продукты и личные вещи – они сдаются на хранение и возвращаются по выходу из ШИЗО.

С собой можно взять:

Посуда, принадлежности для бритья и средства индивидуальной гигиены хранятся у дежурного и выдаются в соответствии с распорядком дня.

За что можно попасть в ШИЗО

В статье 116 УИК РФ имеется список нарушений, которые квалифицируются как злостные (мелкое хулиганство, отказ от работы, хранение, изготовление и употребление «запрещенки», подстрекательство к бунтам, гомосексуальные связи, конфликты с администрацией и многое другое). Впрочем, любое нарушение, совершенное дважды в течение года, автоматически превращается в злостное.

Обычно на первых порах ограничиваются выговорами, затем следует штраф, ШИЗО, ПКТ и ЕПКТ. Причем в ШИЗО можно попасть как с общей зоны, так и с ПКТ (БУРа).

Суд в данном случае не нужен: достаточно решения начальника ИУ, формального медосмотра – и здравствуй, изолятор. Однако инвалида I группы туда поместить не могут. Ряд ограничений касается и женщин (беременных, рожениц, имеющих детей до 3 лет в доме ребенка при ИУ).

Интересный момент: максимальное количество суток в ШИЗО равно 15. Ранее вторые 15 суток могли дать лишь «через матрас», то есть осужденного формально освобождали, а затем оформляли в ШИЗО по второму кругу, часто по надуманным причинам.

С выходом новой редакции УИК РФ необходимость в таких ухищрениях отпала: теперь можно получить еще 15 суток, не выходя из штрафного изолятора. Все просто: надпись на стене, отказ от уборки или работы, грубость по отношению к надзирателю, упомянутое выше курение – и вновь ШИЗО.

Из воспоминаний осужденных

Больше всего заключенные в ШИЗО страдают от отсутствия сигарет – эта простая радость для них под запретом. Конечно, бывалые осужденные знают, что такое «торпеда» и умело используют естественные отверстия для проноса и хранения «запрещенки». Однако и надзиратели не лыком шиты: зачастую на досмотры приглашают даже медиков, чтобы извлечь из заключенных тщательно спрятанную «запретку».

Борьба идет с переменным успехом, но в камерах все равно дымят, несмотря на запреты и запредельную духоту. До недавнего времени даже некурящие «правильные пацаны» должны были проносить для курящих табачные торпеды. Кстати, и тайная связь между камерами работает, несмотря на усилия администрации, так что «запрещенку» все-таки передают друг другу.

По сей день существует традиция пышной встречи с «кичи» (из ШИЗО). Сидельца встречают с помпой, выкладывая на столы самое лакомое и с кайфом чифирят. Особым шиком считается достать спиртного или наркотиков. Это, естественно, не касается представителей низших каст – так встречают только «уважаемых пацанов».

Источник

Народная статья 228 УК РФ. За что сидит каждый седьмой осужденный в России

По данным ФСИН на 2018 год, в России каждый седьмой приговор выносится по статье 228 Уголовного кодекса РФ. Если говорить обо всех статьях, связанных с наркотиками, то по ним в местах не столь отдаленных томится четверть «населения» тюрем.

Попав в СИЗО, в ответ на вопрос «По какой статье?» можно даже не называть номер – просто так и скажите: «Народная». Вас все поймут.

Что грозит человеку, если его привлекли по 228-й статье

Эта часть УК РФ касается приобретения, хранения, изготовления, перевозки и сбыта наркотических и психотропных веществ. Естественно, незаконного. Загреметь в тюрьму по статье 228 можно на срок от 3 до 20 лет, а в особо тяжелых случаях – пожизненно.

Минимальные сроки и штрафы получают те, кто наркотики и прекурсоры (вещества, использующиеся при изготовлении наркотиков) не продавал, а просто покупал, хранил, изготавливал «для себя». За решетку в этом случае можно попасть всего на 3 года, но только если была изъята партия веществ «в значительном размере». При крупных размерах срок увеличивается до 10 лет, а особо крупные тянут уже на все 15.

Если же вы продавали и производили наркотики на продажу, то минимальный срок в этом случае будет от 4 до 8 лет, если следствие не обнаружило отягчающих обстоятельств. Если же вы крупный распространитель или продавали наркотики несовершеннолетним, организованной группой или даже используя свое должностное положение – суд будет безжалостен и назначит от 10-15 до 20 лет, а то и пожизненное.

Кстати, те, кто был в тюрьме, говорят, что получить самую легкую классификацию почти нереально. Закладчикам дают сроки зачастую больше, чем убийцам. Это к слову для тех, кого может прельстить такая «непыльная» работа.

Многих осужденных по 228 статье интересует, какая тюрьма их ждет. Согласно букве закона, это будет ИК в том регионе, где человек проживал или был осужден. В исключительных случаях можно попасть в тюрьму, расположенную в другом регионе. Что же касается режима ИК, то тут все зависит от тяжести преступления – это может быть и строгий, и особый режим. Если речь идет о женщине, то это будет в любом случае колония общего режима.

Как помочь осужденному

Естественный первый вопрос людей, чьих близких собираются судить: как вытащить из тюрьмы человека, если статья 228 – их случай. Ответить однозначно будет сложно, но в любом случае нужно приготовиться к большим тратам денег, нервов и времени.

Еще раз повторимся – суды безжалостны к тем, кто проходит по народной. На минимальный срок изначально, скорее всего, можно не надеяться, но лазейка все-таки есть. УК предусматривает смягчение наказания или даже освобождение от уголовной ответственности для тех, кто активно идет навстречу следствию. Это подразумевает добровольную сдачу всего имеющегося вещества людям в погонах, подробный рассказ о подельниках, раскрытие «паролей-явок-адресов». Как показывает практика, дружеские связи и мораль отправляются подальше, когда на чашах весов – срок в 15-20 лет, а то и пожизненное, и, например, пятилетка.

По словам заключенных, почти 100% сидельцев по народной статье в тюрьме находятся в «сознанке». Как говорят адвокаты, это разумно, так как объем и качество улик обычно таковы, что посадят в любом случае, но при «несознанке» дадут в разы больше. Такая вот печальная правда жизни.

Как в тюрьме относятся к статье 228

Мягко говоря, не очень хорошо. Тюремная мораль подразумевает молчание под следствием и невыдачу своих, чем барыги практически никогда не отличаются. Кроме того, у очень многих заключенных есть близкие-наркоманы, а кто-то сам страдает наркозависимостью. Конечно, в этом случае говорить о хорошем отношении к торговцам смертью не приходится.

Осужденные по статье 228 в тюрьме занимают практически самое низкое положение. Говорят, что хуже живется только «опущенным». Барыгам приходится выполнять всю грязную работу – мыть туалеты, стирать, убирать за «порядочными» арестантами. Психологическое давление и издевательства тоже нередки.

Если есть мысль скрыть в тюрьме 228 статью или хотя бы факт дилерства, то, конечно, можно попытаться это сделать, но лучше помнить, что все тайное всегда становится явным, особенно на зоне. Если вскроется ложь, ее виновнику будет несладко. Как минимум, ему грозит жестокое избиение. Как максимум – серьезные и постоянные поборы на общак.

Впрочем, давать по максимуму на общаковые нужды приходится так или иначе всем барыгам. Если деньги есть, можно даже почти нормально устроиться. В противном случае, повторимся, будет несладко.

Хуже всего приходится торговцам синтетическими наркотиками. Это различные спайсы, «скорости» и прочие сильные вещества. Решив стать закладчиком, помните об этом, ведь раскрываемость по народной статье практически стопроцентная.

Источник

Личный опыт: как я в 19 лет работала в женской колонии

И почему сбежала оттуда через 9 месяцев

Я никогда не хотела работать в государственных органах, тем более в системе исполнения наказаний, но в 2009 году случайно устроилась в женскую исправительную колонию.

В то время я жила в маленьком городе, училась на вечернем, мне нужно было обеспечивать себя и платить за обучение. Из-за кризиса меня уволили с прежней работы. Я пыталась устроиться на новую несколько месяцев, но ничего не нашла.

В женской исправительной колонии много лет работала моя родственница. Летом 2009 года там появилось две вакансии, и она предложила их мне. Выбора у меня не было — я согласилась.

Как устроена система исполнения наказаний в России

Осужденные по уголовным делам, которым в качестве наказания назначают лишение свободы, попадают в исправительные учреждения. В России существует четыре типа таких учреждений:

В исправительные колонии попадают только совершеннолетние осужденные. Такие колонии бывают четырех типов:

В колонии-поселения отправляют осужденных за преступления по неосторожности, а также тех, кто совершил преступление впервые. Но только если это преступление небольшой — до трех лет лишения свободы — или средней — до пяти лет — тяжести.

Также в колонию-поселение могут перевести осужденного из колонии общего или строгого режима, если там он отличился примерным поведением.

В колонии-поселении осужденные живут без охраны, но под надзором администрации. Это значит, что заключенные могут свободно перемещаться по территории колонии, но за ними круглосуточно наблюдают. Такие осужденные могут носить гражданскую одежду, иметь при себе деньги и ценные вещи, сколько угодно раз видеться с близкими на свиданиях и даже выходить за пределы колонии, если это нужно им для работы или обучения.

Как правило, в колониях-поселениях заключенные живут в специальных общежитиях. Тем осужденным, у кого есть семьи, начальник колонии может разрешить жить с семьей на территории колонии или на территории муниципального образования — поселка, города, — в котором находится колония. Но это возможно, только если заключенный не нарушает установленные в колонии правила.

В колонию общего режима по решению суда могут попасть любые мужчины и женщины, кроме тех, кто должен быть помещен в колонии строгого и особого режимов или тюрьму. Как правило, это люди, впервые совершившие тяжкое преступление — такое, за которое предусмотрено до 10 лет лишения свободы.

Также туда могут перевести осужденных из других колоний — с режимом строже или легче.

Осужденные из колоний общего режима живут в специальных общежитиях, и для них ограничено количество свиданий и посылок. Например, у заключенного, который не нарушает правила колонии, может быть 6 краткосрочных и 4 длительных свидания в год, а также по 6 посылок и бандеролей за год. За нарушения количество свиданий и посылок могут изменить, а самого заключенного перевести в штрафной изолятор, или карцер, — это отдельное запираемое помещение.

Для заключенного в карцере запрещены свидания, телефонные разговоры, посылки, передачки и бандероли, он не может покупать продукты или курить, ему нельзя брать с собой продукты и личные вещи, кроме предметов первой необходимости. Если осужденный не работает, ему разрешают только часовую прогулку в день. Если он учится, занятия посещать запрещено до конца срока наказания.

Колонии-поселения и исправительные колонии общего режима могут быть мужскими и женскими. Я работала в женской исправительной колонии общего режима.

В исправительной колонии строгого режима могут отбывать наказание только мужчины. Туда попадают за особо тяжкие преступления — свыше 10 лет лишения свободы — и рецидивы.

В колониях строгого режима заключенные так же живут в общежитиях, и у них есть право на три краткосрочных и три длительных свидания в течение года, а также четыре посылки или передачи и четыре бандероли в год. Нарушителей порядка в колонии также могут поселить в карцер.

В колонии особого режима тоже попадают только мужчины:

У заключенных в этих колониях есть право на два краткосрочных и два длительных свидания в течение года, а также три посылки или передачи и три бандероли в год. Те, кто не нарушают порядок в колонии, живут в общежитиях. Нарушителей держат в помещениях камерного типа — это камеры с более жестким условием содержания. Они похожи на запираемые камеры в тюрьмах — маленькие, с забитым окном и нарами.

Воспитательные колонии созданы для несовершеннолетних. В них могут быть обычные, облегченные, льготные и строгие условия отбывания наказания.

От этих условий зависит, как живут заключенные, сколько свиданий и посылок им доступно, какую одежду они носят и т. п. Например, при льготных условиях у осужденного может быть сколько угодно краткосрочных свиданий и 6 длительных — с возможностью провести их вне колонии. А еще льготники могут носить обычную одежду.

В тюрьмы попадают мужчины:

Лечебные исправительные и лечебно-профилактические учреждения — это специальные места, в которые помещают больных туберкулезом, людей с психиатрическими отклонениями, алко- и наркозависимых. То есть это особые больницы для осужденных.

Всю систему исполнения наказаний в России — от издержек на зарплаты сотрудников до питания и проживания осужденных — финансирует государство. А работа во ФСИН — Федеральной службе исполнения наказаний — считается госслужбой.

Как победить выгорание

Какие должности бывают в колонии

В 2009 году в моем городе просто так на работу во ФСИН было не попасть — нужны были связи. Устраивали родственников, детей и друзей. Поэтому без рекомендации от своей родственницы меня в колонию не взяли бы.

Тогда искали двух сотрудников: специалиста в отдел по работе с пенсионными накоплениями и старшего инспектора в отдел воспитательной работы. Я претендовала на вторую должность. Она была новой в штатном расписании и более перспективной — с возможностью карьерного роста до заместителя начальника отдела воспитательной работы. До начальника отдела воспитательной работы я бы вряд ли доросла: на эту должность уже претендовал другой сотрудник.

Вообще, гарантированный карьерный рост за выслугу лет — это один из плюсов работы во ФСИН. Начальник отряда через несколько лет работы вполне может стать начальником какого-то отдела, а затем — заместителем или даже начальником колонии. Когда я работала в колонии, на руководящих должностях не было кого-то «с улицы» — таких кандидатов отклоняли, даже если они полностью отвечали требованиям вакансии. Начальниками и заместителями начальников в то время были только те, кто служил в системе с «низов».

Другой плюс — стабильность и надежность. В сфере исполнения наказаний редко случаются сокращения или увольнения. Ведь в кризис зоны не закрывают и персонал не распускают, как это бывает в частном бизнесе. Кроме того, на большинстве должностей сотрудники выполняют несложную работу без высокого уровня ответственности.

Но и ответственности у аттестованных сотрудников было больше — они регулярно сдавали нормативы по физической и огневой подготовке, ездили на учебно-методические сборы, дежурили в колонии и обязаны были в любое время приезжать на работу, если случалась экстренная ситуация.

У неаттестованных работников не было ни особых преимуществ, ни дополнительной ответственности. Из-за этого и зарплата у них была в 3—4 раза ниже, чем у аттестованных сотрудников даже на самых низких должностях в колонии. У меня не было законченного профессионального образования, поэтому меня принимали как раз на неаттестованную должность с зарплатой 7500 Р — напомню, что дело было в 2009 году.

Но в будущем я могла бы пройти аттестацию. Для этого нужно было прослужить несколько месяцев — как правило, 6—8, дождаться приказа о присвоении воинского звания с погонами, сдать небольшой формальный экзамен по праву и принести присягу.

Требования к кандидату

Требований к кандидату на мою должность было немного:

ст. 14, 17 ФЗ о службе в уголовно-исполнительной системе РФ — актуальные требования для поступающих на службу во ФСИН

Возможно, изначально требования были жестче. Но, так как я попала на эту должность по знакомству и она была неаттестованной, мне не нужен был стаж работы или специальное образование.

Собеседование

Мое знакомство с колонией началось с собеседования в отделе кадров. На нем мне рассказали об обязанностях старшего инспектора, о зарплате и задали несколько стандартных вопросов. Например, спросили, на кого я учусь и на каком курсе, не будет ли учеба мешать работе и какие у меня планы на будущее.

Все происходило буднично — ничего необычного у меня не спрашивали и мне не рассказывали. Возможно потому, что на собеседовании я была не одна, а с той самой родственницей. Часть вопросов просто задавали ей. Например, у нее спрашивали, уверена ли она, что я справлюсь и смогу влиться в коллектив.

После собеседования мне сразу сказали, что готовы взять меня на работу. На следующий день я заказала справку об отсутствии судимости. Она готовилась месяц. В это время я постаралась отдохнуть — сразу понимала, что работа меня радовать не будет.

ст. 18 ФЗ о службе в уголовно-исполнительной системе РФ — документы, предоставляемые для поступления на службу

Медкомиссия

В течение месяца, пока готовилась справка о несудимости, мне нужно было пройти медкомиссию. Сделать это я могла только в больнице ФСИН — это специальная поликлиника для сотрудников. За этой же больницей я была закреплена все то время, пока работала в колонии: если бы заболела, за больничным листом пошла бы туда — обычный на работе не принимали.

По направлению, которое мне дали в отделе кадров, я прошла осмотры у нарколога, психиатра, окулиста, лора, гинеколога и терапевта. Все это было бесплатно.

На осмотры я потратила три дня. По результатам получила заключение и 20 июля 2009 года вышла на работу. В первый рабочий день я подписала трудовой договор и приказ, ознакомилась с правилами внутреннего распорядка, прослушала инструктаж, отдала трудовую книжку в отдел кадров, получила пропуск и стала осваивать новые обязанности.

В какую колонию я попала

Я устроилась работать в женскую колонию общего режима. Большая часть осужденных отбывали наказание там за распространение и продажу наркотиков. Некоторые девушки были осуждены за кражу или мошенничество, некоторые — за убийство. Всего осужденных в колонии тогда было около тысячи человек.

Мне запомнилась женщина, которую осудили за экономическое преступление, но я уже не помню, за какое именно. Она была деканом института и утверждала, что ее подставили, поэтому обращалась во все инстанции, даже в Европейский суд по правам человека, за отменой приговора. Я знаю, что руководство колонии ее поддерживало в этом решении, но не знаю, удалось ли ей добиться своего.

А еще однажды среди заключенных я встретила свою знакомую из школы. Она сильно растерялась, а я — еще сильнее.

Отряды

Все осужденные в колонии делились по отрядам. Отряд — это группа заключенных, объединенных по какому-то признаку. Всего у нас было 12 отрядов, например:

Еще был специальный отряд «мамочек». Это осужденные, попавшие в колонию беременными или забеременевшие уже в колонии — на долгосрочных свиданиях. У мамочек были улучшенные условия и по питанию, и по режиму. Например, за нарушение правил колонии их нельзя было отправить в карцер, они могли не работать, получать дополнительные посылки и передачки и гулять без ограничений по времени. А в план питания им добавляли кисломолочные продукты, свежие фрукты, кондитерские изделия и соки.

Долгосрочные свидания отличаются от обычных тем, что осужденной и гостю предоставляют комнату на сутки

Дети, которые рождались у заключенных, до трех лет обычно оставались в доме ребенка на территории колонии. Для них там был свой детский сад с воспитателями и врачами. Некоторые заключенные с удовольствием занимались воспитанием своих детей, но большинство предпочитало, чтобы их воспитывали сотрудники дома ребенка.

С трех лет детей оформляли в детский дом за пределами колонии. Иногда их забирали родственники.

Гомосексуальные пары среди осужденных тоже появлялись. Часто у девушек не было таких склонностей на воле, а в колонии они вступали в отношения с другими девушками. Иногда это происходило из-за давления девушки, которая хотела отношений, а иногда — из-за одиночества и страха. Как только сотрудники колонии узнавали о таких отношениях, пары «разбивали» — отправляли в разные отряды.

У каждого отряда, даже у буйных и нарушающих порядок, был свой начальник — сотрудник колонии, отвечающий за осужденных, своего рода вожатый. Он следил за распорядком, водил заключенных на работу, на обед, в баню, готовил по ним все документы, разрешал конфликты и вообще решал все вопросы, с которыми к нему обращались. Если что-то случалось в отряде, например кто-то подрался или попытался покончить с собой, отвечал начальник отряда.

Если осужденная жаловалась на начальника отряда в прокуратуру, начиналось внутреннее расследование. Обычно никого не увольняли, потому что в системе работали все свои и покрывали друг друга, но начальнику отряда могли вынести взыскание — аналог выговора. Например, однажды начальник отряда назвал осужденную из другого отряда матерным словом. Из-за этого было серьезное разбирательство с прокурором, но в итоге девушку уговорили забрать жалобу. Если бы прокурор передал дело выше, то начальника отряда и все вышестоящее руководство ждали бы серьезные проблемы.

Одежда

Заключенные носили одинаковую одежду — синие халаты и платки на волосах, а волосы обязательно собирали.

Аттестованные сотрудники колонии ходили в форме. Неаттестованные могли одеваться в любую одежду, но желательно, чтобы плечи, руки и живот были закрыты. Также им не рекомендовались короткие шорты или юбки и яркий макияж.

Территория

Также в отдалении от здания, в котором работала я, была отдельная территория для больных туберкулезом.

Работа

Обычно осужденные работают. Особенно те, кто по решению суда должны выплатить деньги потерпевшим или государству. В нашей колонии почти все девушки работали швеями на швейной фабрике. Но в 2009 году был кризис и заказов не было. Поэтому на работу выводили только часть заключенных.

Некоторые заключенные устраивались работать подсобными рабочими — занимались благоустройством территории колонии, следили за клумбами, подметали дорожки. Другие работали в столовой для осужденных.

Также в колонии была специальная должность — дневальная. Девушка-дневальная выполняла поручения начальника отряда или руководства, следила за дисциплиной в отряде. На эту должность назначали тех, кто хорошо зарекомендовал себя перед администрацией колонии. Эта работа учитывалась при решении вопроса об условно-досрочном освобождении.

В основном зарплата заключенных уходила на погашение долга или возмещение ущерба согласно судебному решению. То, что оставалось, осужденные могли тратить на продукты или предметы первой необходимости — на территории колонии был тюремный магазин, где раз в месяц можно было закупиться. Наличные деньги и карты в колонии были запрещены, поэтому осужденные просто забирали нужные товары, а магазин списывал деньги с их счетов.

Оставшиеся деньги хранились на счетах осужденных, и их выдавали после освобождения.

Учеба

Осужденные могли удаленно учиться в институтах или техникумах. Доступа к интернету у них не было, поэтому учебные заведения предоставляли им видео- или аудиофайлы, книги и лекции в письменном виде. В досуговом помещении были компьютеры, поэтому в установленные часы заключенные могли это все просматривать и прослушивать. А некоторым осужденным из колонии-поселения, по особым договоренностям, даже разрешали ездить в вузы и учиться там.

Печатные учебные материалы, задания и контрольные вузы отправляли в колонию на имя осужденного студента. Тот выполнял их и отправлял обратно в вуз на проверку. На защиту диплома и итоговые экзамены в колонию приезжала специальная комиссия.

Получать образование можно было только в тех вузах и техникумах, у которых было соглашение с ФСИН. В 2009 году их было не больше 20. Учиться можно было бесплатно, если получаешь первое высшее или среднее специальное образование, или платно. Для платного обучения требовалось гарантийное письмо третьего лица о том, что он согласен все оплатить.

Развлечения

Раз в неделю к заключенным приходил батюшка. У него было много полномочий. Например, он мог приходить в любое время, приносить с собой книги или вещи, но его почти не досматривали, мог создавать кружки и сам определять время, когда он будет встречаться с осужденными. Также он мог предлагать и проводить мероприятия, предлагать должности для осужденных при церкви и выбирать на эти должности кандидаток.

Один раз осужденная обвинила батюшку в сексуальных домогательствах. Это дело в течение месяца изучали прокурор и епархия, а наш отдел готовил ему характеристику и просил не брать в расчет слова заключенной. За него вступилось руководство колонии, и доказательств его вины не было. В итоге посчитали, что осужденная батюшку оклеветала.

Сами учреждения ГУФСИН постоянно соревновались между собой. Например, наша колония один раз участвовала во всероссийском конкурсе на лучшее видео. В ролике, который сняли у нас, осужденная рассказывала историю своей жизни — как она росла, как оказалась в колонии, как вышла замуж, будучи за решеткой, как заразилась ВИЧ и какие планы у нее на будущее. Администрация колонии выделила деньги на разработку сценария и съемку, а также оформила пропуска для операторов и разрешения на внесение техники на территорию зоны.

Меня почти месяц уговаривали сняться в этом видео в роли осужденной до ее заключения, но я отказалась. Поэтому на эту роль нашли другую девушку. В итоге никакого приза этот ролик не получил.

Свидания и передачки

Свидания разрешали не всем, а только тем, кто удовлетворительно себя вел и не нарушал порядок в колонии. Если у девушки было запланировано свидание, но она что-то нарушила, в качестве наказания ее лишали встречи.

Всех посетителей, которые приезжали на свидания, обыскивали. Посылки тоже тщательно осматривали. Можно было передавать осужденным спортивную одежду, белье, тапочки, гигиенические принадлежности, шариковые ручки, блокноты, открытки, простые карандаши, конфеты, консервы, чай и кофе, сыры, молочные продукты, сигареты и другое.

Какие-то вещи можно было передавать с ограничениями. Например, отварное мясо — до 250 г, сахар — до 200 г, туалетная бумага — не больше 5 рулонов. А некоторые совсем нельзя было передавать. Например, домашнюю еду, фарфоровую или стеклянную посуду, алкоголь.

Телефоны тоже были запрещены, но на самом деле у заключенных они были. Девушки проносили их в колонию после длительных свиданий буквально внутри себя. И те, у кого была особая договоренность с администрацией, оставляли их. Таких осужденных было немного, и это были те, кто «решал» вопрос деньгами. У других телефоны забирали, и девушек наказывали.

Лечение

Лечились осужденные в основном в местной больнице на территории колонии. Иногда в серьезных случаях, например когда требовалось хирургическое вмешательство, их отправляли в обычную поликлинику. Там за ними круглосуточно следил конвой.

Все заключенные с серьезными проблемами принудительно лечились в специализированных учреждениях — отбывать наказание могут только вменяемые и дееспособные люди. Если у девушки подозревали психическое отклонение, ее ставили на особый учет у психолога колонии.

Изначально психологи тестируют всех прибывающих в колонию заключенных и выносят свои заключения об их психоэмоциональном состоянии. Дальше контрольные психологические проверки проходят регулярно. Начальники отрядов тоже следят за настроениями осужденных и могут отправлять их на беседу к психологам, если считают нужным.

По этим проверкам психологи выделяют неустойчивых осужденных — тех, кто сразу вызвал подозрения или позже не смог приспособиться к жизни в колонии. Например, на учет попадали:

Жалобы и выход из колонии

Заключенные могли подавать жалобы на действия администрации. Тогда в колонию с проверкой приходил прокурор — выяснял обстоятельства, брал объяснительные. Дело даже могло дойти до суда, но на моей практике таких случаев не было — с осужденными всегда старались договориться. Например, с ними разговаривал начальник — выяснял причины жалоб и отговаривал жаловаться. Иногда предлагал варианты содействия администрации, например работу на определенной должности. Это означало, что у девушки увеличивается вероятность выйти по УДО.

Также прокурор просто приходил раз в неделю и контролировал, как в колонии обращаются с осужденными.

Редких девушек встречали родственники. Но если такое и случалось, то чаще всего это были их мамы.

Чем я занималась в колонии

Хотя название моей должности и звучало внушительно — старший инспектор в отделе воспитательной работы — обязанности у меня были примитивные. Я занималась делопроизводством и документооборотом.

Почти все мои коллеги — начальники отрядов и отделов — были пожилыми людьми. Они не умели обращаться с компьютером и совсем не знали, как работать с документами в «Ворде». Поэтому требовался человек, который готовил бы справки, приказы, характеристики осужденных и другие документы. В основном все это нужно было для комиссии по условно-досрочному освобождению или амнистии.

В целом работы у меня было мало, поэтому большую часть времени я бесцельно проводила у монитора в ожидании конца рабочего дня. Иногда с рабочего компьютера я читала книги, которые дома скачивала на флешку, — доступа к интернету на работе у меня не было. Иногда учила что-то к парам в вузе или играла в косынку. Свой объем работы я выполняла быстро и качественно, а в остальное время умирала со скуки.

Официально я работала с 8:00 до 17:00 — с понедельника по четверг, а в пятницу — до 15:45. Но примерно на третий месяц моей работы мой непосредственный руководитель решила, что мне нужно быть на рабочем месте с включенным компьютером уже в 7:45. Она говорила: «Вдруг зайдет начальник колонии, а мы уже работаем». Вставать мне было тяжело, поэтому я не всегда успевала приходить к этому времени.

У большинства сотрудников рабочий день начинался в 8:00, поэтому с 7:30 до 8:30 у контрольно-пропускного пункта на входе в колонию появлялась очередь, которая довольно медленно двигалась. На КПП каждого тщательно осматривали и проверяли сумки, пакеты и личные вещи.

Телефоны на территории колонии были запрещены — утром их оставляли у проверяющего на КПП, а вечером после работы забирали. Конечно, начальники отделов и другие руководители проносили с собой телефоны, но мне было нельзя. Из-за этого я чувствовала себя запертой в клетке: все действия по графику, раньше времени выйти с территории нельзя, интернета и другой связи нет.

Попасть на территорию колонии и выйти из нее без пропуска было невозможно. Сначала по своему пропуску я не имела права выходить до конца рабочего дня — чтобы выйти раньше, мне нужно было отдельное разрешение. Но через несколько месяцев я уговорила начальство сделать мне разрешение на выход из колонии в обеденный перерыв. Я не могла есть в местной столовой и планировала обедать дома — я жила рядом. Так я получила возможность выходить из колонии на полчаса — с 12:00 до 12:30.

Если я хоть немного задерживалась, то получала замечание. При этом, конечно, полноценно обедать я не успевала: кафе или столовых рядом не было, а дойти до дома не хватало времени. Поэтому эти 30 минут долгожданной свободы я тратила на перекус шоколадкой, прогулки и разговоры по телефону.

Примерно раз в два месяца в рабочее время я ездила в прокуратуру или другие места. Тогда начальник предупреждал на КПП, что меня нужно выпустить. Я была рада таким случаям, потому что меня очень тяготила атмосфера женской колонии.

При этом сами поездки в прокуратуру были тревожными, потому что она находилась на территории другой колонии — мужской строгого режима, где сидят в основном за убийства и изнасилования. Всегда, когда я туда ездила, сильно нервничала: дорога до здания прокуратуры проходила мимо корпусов заключенных, и никаких ограждений или сопровождающего там не было. Один раз я даже столкнулась с отрядом заключенных мужчин, которые шли на ужин, и очень испугалась: незадолго до этого в этой колонии осужденный напал на медсестру с ножом и сильно порезал ее.

Для гостей нашей колонии правила были такие же — для них готовили разрешения на вход в конкретную дату на установленный срок и в указанное время, подписанные начальником колонии. Их так же долго и тщательно проверяли и запрещали вносить телефоны, камеры и подозрительные вещи, например столовые приборы или книги. По территории колонии они передвигались только с сопровождающим — иногда им была я.

Я работала в кабинете с еще тремя людьми, в том числе начальником воспитательного отдела — с ней я больше всего и взаимодействовала. При этом я мало контактировала с осужденными — только с дневальными или девушками на других помогающих администрации должностях.

У каждого начальника отдела была личная помощница из числа заключенных. То есть за каждым отделом была закреплена осужденная, которая выполняла разные поручения, например передавала мне документы или информацию. Некоторым девушкам даже разрешалось работать на компьютере. Так, в отделе пенсионных начислений почти весь рабочий день в кабинете работала заключенная — печатала документы, считала начисления.

Еще раз в квартал проходили заседания психолого-медико-педагогической комиссии, на которую приглашали состоящих на учете у психолога осужденных. В комиссию входили начальники нескольких отделов, а я присутствовала как секретарь.

Сколько я зарабатывала

За 9 месяцев я заработала 90 500 Р

Почему я ушла

Работа в колонии — один из самых страшных и сложных периодов в моей жизни. Я продержалась там 9 месяцев — до 30 апреля 2010 года, но в один момент поняла, что больше не могу. Вот почему мне было так тяжело.

Отсутствие свободы — это сложное испытание. Каждый раз, когда я заходила на КПП, я оказывалась оторванной от внешнего мира и тоже чувствовала себя осужденной, отбывающей наказание.

Рутинная и скучная работа. Если бы я работала неполный день, то, возможно, продержалась бы дольше.

Специфический контингент. Работа в колонии накладывает сильный отпечаток на человека — сотрудники часто начинают общаться и вести себя как осужденные. Так, в колонии я встретила всего пару человек, которые не ругались матом или не шутили грубые шутки. В основном все работники ничем не интересовались и не увлекались, часто кричали на окружающих, постоянно говорили на повышенных тонах. Большинство сотрудников курили — иногда даже в кабинете, хотя это было запрещено — и употребляли алкоголь.

Я знаю о двух случаях, когда сотрудники колонии даже совершали преступления. Так, в последние дни моей работы бухгалтер колонии ночью зарезала мужа из-за ревности.

У многих сотрудников колонии не было семей. Например, моя непосредственная начальница никогда не была замужем, всю жизнь жила с мамой, без детей. Начальники отрядов часто говорили, что семьи у них заброшены и на них нет времени, потому что приходится отдавать все силы на осужденных. Некоторые создавали семьи, познакомившись в колонии — почти все мужчины, которые у нас работали, были женаты на сотрудницах этой же колонии.

Аттестованным сотрудникам запрещалось заниматься бизнесом, но некоторые все-таки делали это без официальной регистрации. Например, один начальник был управляющим в ЧОП и приглашал других сотрудников колонии на подработку в свою компанию. Если бы это выяснили проверяющие, его могли бы уволить, но работники колонии одобряли его действия и прикрывали его.

Я думаю, что для работы в подобном месте нужен определенный характер — равнодушный, без эмпатии и сочувствия, без амбиций, со склонностью к подчинению, циничный, жестокий и не творческий. В 19 лет мне было сложно находиться среди таких людей — почти каждое утро я шла на работу со слезами.

Странные требования руководства. Порой совсем не логичные. Например, приходить на работу раньше, а уходить позже всех, чтобы начальство отмечало мои усилия. При этом это было совершенно бесполезно — никто этого не замечал и никого не хвалил.

Страшная изнанка жизни в колонии, с которой я каждый день сталкивалась. Я работала в воспитательном отделе и знала о сотрудниках и заключенных чуть больше, чем остальные. Например, знала, что иногда начальник подговаривал дневальных уничтожать жалобы, которые пишут заключенные, — красть их ночью, рвать во время конфликта или как-то по-другому портить, а авторам жалоб устраивать «темные». Бить девушек обязательно нужно было без следов, иначе их заметит прокурор. Избиение без следов всегда могли замять.

Еще я слышала, как рецидивисты предлагали знакомым людям без определенного места жительства идти на зону, потому что тут «хорошо и кормят вкусно». Видела убийц, которые не раскаиваются в содеянном. Сталкивалась с людьми, которые попали в колонию по судебной ошибке.

Итоги

Когда я увольнялась, меня не хотели отпускать: администрации нравилось, как я работаю. К тому же они делали на меня ставку — планировали дать мне аттестованную должность, когда я буду на последнем курсе института. Мне даже предлагали взять отпуск, перевестись в другой отдел или на другую должность, но я понимала, что это не поможет.

Я просто не могу работать в подобном месте.

Спасибо большое за то что поделились!

Прочитал на одном дыхании. Очень сложная и специфическая работа

Том, Есть достаточно много мест, где работа на зоне единственное место работы. Разве что местный магазинчик.
Жуткие места.

Молодец, что уволились оттуда, лучи поддержки!
Нормальному человеку в таком месте делать нечего.

Я понимаю, что по требованиям трудоустройства на гос службу надо предоставлять справку об отсутствии судимости. Но есть что-то комичное в том, что ее надо предоставлять во ФСИН

Шумик, точно! Прямо квант идиотизма какой-то..

Спасибо, что поделились. Жесть: закрытая система полностью «под своих», не подчиняющаяся формальным законам и здравому смыслу. Информация не неожиданная, но когда такое пишет обычный живой человек, а не журналист, бьет сильнее.

Вот часто, к сожалению, наблюдаем ситуацию «С кем поведёшься, от того и наберешься». И полицейские, и сотрудники ФСИН иногда становятся похожи на уголовников. Музыкальные вкусы, стиль общения, интеллектуальный уровень. Вот и автор не выдержала 🙂 Надо что-то с этим делать, заставлять их Гоголя и Пушкина насильно читать, что ли, и Моцарта слушать 🙂

Алексей, Это называется профдеформация, и она есть фактически у всех категорий деятельности.

Makito, конечно, есть, но она разная. Я студентам лекции читаю, но Моргенштерна от этого слушать, слава богу, не начал. Только занудой стал и приобрёл ощущение постоянной собственной правоты 🙂 А кроме шуток, тенденция нехорошая. Уголовные манеры правоохранителей отпугивают нормальных людей от полиции, заставляют их самих чувствовать себя отдельной кастой. Кроме того, это очевидная дорожка к коррупции.

Алексей, по идее просто людям платить нужно больше. А то работа за 7500 хоть и в 2009 это вообще как? У меня стипендия в Москве иногда больше бывает

Андрей, вообще конечно нужно платить больше, но 12 лет назад и в провинции это не такая и плохая была зарплата. У меня вон, как сейчас помню, в 2000 году была на новой работе 1800 первая ставка, и ничего, не умер с голоду. Инфляция, она такая 🙂

santeyxxx, Тинькофф Журнал должен попросить вас написать статью

santeyxxx, тот случай, когда комментарий интересней статьи😂

_irina_she__, Ну зачем вы так, комментарий очень интересный и тянет на небольшую статью, но и сама статья очень даже интересная.

Источник